А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Хрупкий интеллектуал в очках, пиджаке, галстуке - и без штанов!
- Для дела, что ли, тебе понадобился?
- Этот для дела. А главный бухгалтер - высокий, представительный, с брюшком, похож на молодого Ельцина - я думаю, про запас. А вдруг он мне в дальнейшей трудовой жизни понадобиться? - После второй чашки кофе Ассоль заметно повеселела. - Но у меня есть и совсем "убойный" вариант мускулистый, звероподобный амбал из нашей охраны. И все время "Орбит без сахара" жует, чтобы кариеса не было. Ух - вот такая будка! Ну и все остальное соответственно прилагается, действует как пушка. Может, он этим и отбиваться будет, если на нас нападут мафиози! - Аська громко захохотала, привлекая внимание сдержанно-меланхоличного бармена. - Repete! - Кивнула она подскочившему официанту.
- Да ты пьяна, Ассоль.
- У меня в сейфе всегда имеется представительский набор. Они все знают. Ну, эти - хахали. Вот и хлопнула с менеджером по стакану. А то бы он не решился брюки скинуть... Не люблю оральный секс...
- Ась, перестань. Расскажи, что стряслось, я же вижу, ты вся какая-то взъерошенная.
- Вздрюченная... Ах, Славка, тебе бы мои заботы... В общем, я про Аркадия. Он сделал мне предложение. Официальный жених. Везде с собой таскает. Ядовито так фыркнул вчера, что я к тебе без него отправилась. Но ведь это же ясно - между ним и Сержем собака пробежала. Неразрешимое противоречие на почве юношеского соперничества вокруг твоей особы и дальнейших деловых потягушек. Уж не знаю, в чем там дело.
- Это все давно известно. А вот то, что невеста Тайцева с охранником на сейфе развлекается - это меня, если честно, удивило.
- Ну, во-первых, ещё неизвестно, сколько мне в невестах ходить может, так в девушках и останусь. Аркадий ждет решения какого-то важного дела, после которого сможет бракосочетаться... А, во-вторых... - Аська пристально посмотрела на меня. - Наш плейбой Аркадий Тайцев к женщинам равнодушен.
- Как?! - вылупила я глаза, не в силах поверить в мужскую несостоятельность экс-возлюбленного.
- Аркадий теоретически - Казанова. А практически - фригиден. Знаешь, что он мне сказал на "Зодиаке"? - "Ты знаешь, Сола, я не импотент. Я просто ничего не хочу. Мне не надо. Выспаться бы..."
Меня поразила Аськина цитата, точно совпавшая с признанием Галиного пациента. Выходит - мужиков сразила повальная эпидемия и явление, действительно, носит массовый характер. "Надо поторопить её с докторской", - подумала я и сказала:
- Мне так не показалось, Ася. В нем была какая-то озабоченность, какая-то скрытая страсть. Я думала - он по тебе сохнет. - Слукавила я. Было ясно, что о наших свиданиях с Аркадием на "Зодиаке" и в осеннем парке Аська знать не должна. Тем более о его признаниях, умаляющих достоинства непобедимой сирены. Невеста должна торжествовать победу, а не ревновать суженого к старым приятельницам. - У деловых мужиков особые отношения с сексом. Не бери в голову, Ась.
Она многозначительно вздохнула:
- В конце концов, это не самое страшное. Всегда найдется какой-нибудь хорошо вооруженный охранник или туземец на Гавайских островах, примитивный и пылкий, как дикий мустанг.
- Ты что-то знаешь? Про то, что случилось со мной там, в Стамбуле?
- Не-а... Но смекаю, - стряслось нечто эпохально-важное... У тебя, Славка, глаза, как у мартовской кошки. Нет... Ты не поймешь... А вот мужики это за три версты чуют... Видишь тощего брюнета в том углу? Да не оборачивайся! Он с тебя глаз не спускает. И поверь, с вполне определенными намерениями.
- Мальчишка какой-то прыщавый... - Искоса глянула я.
- Так это хорошо, что прыщавый. Сексуальная неудовлетворенность, высокий потенциал, блистательная перспектива...
- Прекрати, Аська. Ты же про меня все знаешь. И про Сережу... Я ведь тот ремонт в качестве лечебной терапии затеяла... У меня, Ася, маниакально-депрессивный психоз...
После того, как я выложила свою историю, Ассоль долго не унималась, высмеивая мой "моральный кодекс". Не слишком остроумно, но очень искренне. И мне стало легче.
Глава 16
- Хорошо, что не передумала. Сменку захватила? Отлично, вот здесь и держи. - Алла распахнула стенной шкаф в широком коридоре.
- Не знаю, надолго ли задержусь, получится ли? - Я быстро сняла свой твидовый костюм, крепдешиновую блузку с бантом "а ля Маргарет Тетчер" и натянула серый свитер и джинсы.
- Не думай ты сейчас об этом: "Сколько, как, смогу, не могу". Вспомни, о чем мы с тобой толковали - и за дела. Гера ещё недели две бюллетенить будет. За это время разберешься, что к чему. Вон его стол. Снимаешь трубочку, берешь микрофон - и вперед. Про наушники не забудь. Создают ощущение замкнутости, интимности. И постарайся хорошенько "обнулиться"
Я шагнула в большую комнату с кабинками, вроде фонотеки в ленинке, и заняла указанное Аллой место. Еще тогда, на "новоселье", рассказ Аллы о её работе неожиданно заинтересовал меня. И главное - одна фраза: "Настолько отвлекаешься от своих проблем, что в конце смены просто забываешь, как тебя зовут, не говоря уже о том, что где болит". Именно это меня и привлекло.
Накануне, обсудив со мной условия "пробной стажировки", Алла поделилась основными правилами:
- Психологи и психотерапевты, работающие у нас, прекрасно схватывают с первых же фраз, что и как говорить своему клиенту, и в какие игры с ним играть. Собственно, - это театр. Ты с лету ставишь предварительный диагноз и намечаешь стратегию поведения, а внешне поддерживаешь игру, направленную на то, чтобы "заболтать" пациента. То есть, прежде всего необходимо погасить его эмоции - ведь человек звонит, как правило, на последней степени накала. А уже затем аккуратненько, исподволь, заставить пациента трезво поразмыслить над своей ситуацией. - Алла вздохнула и призналась. Дается это не легко и не каждому. Самое важное - освободиться от предвзятости, симпатий и антипатий к пациенту, то есть - подавить в себе личное. Всякий раз, протягивая руку к телефону, ты должна полностью "обнулиться" - освободиться от своих жизненных установок и принять звонящего таким, каков он есть... Я убеждена, что у тебя получится. - Она одобрительно кивнула на мой строгий свитер. - Перед нами некто, готовый превратиться в идеального собеседника для любого бедствующего - пусть им окажется сама Офелия или многодетная алкашка из московских хрущоб.
- Для этого я и переоделась во все серенькое - как "невидимый" работник сцены, облаченный в робу.
- Многие здесь убеждены, что так удобнее перевоплощаться. Ведь тот, кто звонит, формирует свое собственное представление о человеке, с которым он будет разговаривать. Мастерство специалистов в том и состоит, чтобы суметь с первой же минуты стать тем воображаемым собеседником, которого ожидают услышать... У женщин это получается проще. - Улыбнулась Алла. Ведь все мы по природе актрисы. Ну, с Богом!
Я закрылась в кабинке, с ужасом глядя на молчащий телефон, и понимая, что как раз меня тянет сейчас поднять трубку и поговорить с этим идеальным воображаемым собеседником. Не зацикленным на сексуальных проблемах, как Галина, и не столь эгоистичным, как Ассоль, видящая все вокруг сквозь призму своего настроения и собственных, не слишком духовных, потребностей.
Я бы рассказала, что проводив дочь до весны на учебу в Англию, снова почувствовала себя одинокой и больной. Что Сережа, ощутив во мне какую-то перемену и отчаявшись пробить стену молчания - отдалился. с головой ушел в работу. Ни постер Ван Гога, ни мотивы Пикассо не вдохновляли его на прежние любовные отношения. Хотя я и ложилась в постель нарядная, как Алексис из "Династии", благоухающая и соблазнительная после гидромассажной ванны, желающая его ласки и боящаяся того, что они меня не вдохновят...
...От звонка я вздрогнула и отдернула тянувшуюся к трубке руку. Сердце заколотилось и мое "Алло, телефон доверия слушает вас" - прозвучало хрипло и неуверенно.
...Алла предупредила, что сеанс телефонной психотерапии длится в среднем 35 минут. За двенадцать часов своей первой смены я провела больше десяти разговоров, покинув пост вымотанной, но счастливой. Опыт телефонного общения пришел очень быстро - на третьем пациенте я просто "блистала", чувствуя себя Зигмундом Фрейдом и Аллой Демидовой в одном лице. Мы побеседовали с сорокапятилетней женщиной о жизни и расстались друзьями, на оптимистической шутливой ноте. А начала она с вопроса о количестве снотворного, необходимого для "вечного покоя". Разумеется, сюда звонят не за консультацией по способам самоубийства. Не всегда отдавая себе отчет, люди хотят, чтобы их отговорили и удержали. Это надо помнить, какую бы истерику ни закатывал пациент на том конце провода. И ни в коем случае не раздражаться, какими бы вздорными ни казались тебе поводы для подобной истерии. Меня порадовала собственная терпимость и сострадательность, а также легкость в "подыгрывании" собеседнику. С простоватыми пациентами я поддерживала свойский тон и "оттягивалась" на интеллигентных - здесь можно было блеснуть эрудицией, перевести беседу в лирически-философское русло. Меньше всего меня вдохновляли жалобы и сетования, скатывающиеся в политическое русло, типа "что с нами демократы сделали" и "сюда бы Сталина хоть на недельку - он бы порядок навел". Но я прятала поглубже личную предубежденность и видела в говорящем прежде всего человека - больного, голодного, жалкого, изнуренного схваткой за "светлое будущее", потерявшего здравые критерии и ориентиры. И пыталась дать лишь то, что могла - крупицу душевного покоя, уверенность в собственных силах.
- А доктор Баташова - молодец! Выступала не хуже народной артистки времен старого МХАТа. - Похвасталась я после смены Алле. Она одобрительно потрепала меня по плечу.
- Ты всегда была заводная, Славка. Умела народ организовать. Это называется - сила убеждения. Помнишь, как в деканат вызвали из-за того, что ты организовала массовые обструкции собраниям и лекциям этого зануды... как его?
- Пачука. Да, мне нравилось быть заводилой...
- Но тут слишком не старайся - не Большой театр. Пороху на всех не хватит. Отработаешь за пару недель тактику и сумеешь держаться на "автопилоте", не слишком выкладываясь.
Алла оказалась права. Домой я теперь приходила не менее уставшая, чем Сергей, и на самоанализ у меня просто не хватало сил. Кроме того, я была довольна собой, думая о том, скольких людей сумела поддержать, а может, и спасти.
Разговор с женщиной, которую изнасиловали двое подвыпивших парней в Перовском парке, вначале испугал меня - порой мне казалось, что я смотрю в зеркало, так похожими были наши ощущения. Вопреки всем правилам, я сослалась на личный опыт и даже поделилась собственными переживаниями, которые теперь остались позади. Да, я освободилась от преследовавших меня образов. Они ещё маячили где-то на периферии сознания - смутные и поблекшие, как эпизоды забытого кинофильма.
В общем, я осталась в "Службе". И когда вышел на работу после двустороннего воспаления легких Герасим Петрович - тот самый Гера, которого я временно замещала, мне выделили собственное рабочее место.
Шел январь - мрачный, снежный, с чередой откуда-то вдруг прорвавшихся к нам, чрезвычайно вредных для здоровья магнитных бурь. Жалобы на депрессию и одиночество участились. А вот любовные истории, которые, как говорили коллеги, образуют некую весеннюю эпидемию, стали редкостью.
- Извините, вас как зовут, девушка? - Спросил меня мужской голос, сделав длинную паузу после того, как я представилась.
- Возможно, вы перепутали "телефон доверия" с "телефоном знакомств"?
- Не знаю. Я вам сейчас опишу ситуацию, а вы мне подскажете, куда звонить... Я лежу в ванне... Теплая вода покрывает мою грудь... Длинные светлые волосы прилипли к плечам, худым и бледным, как в анатомическом атласе.
- Молодой человек, я психотерапевт, с седыми висками. На мне серый свитер и очки в роговой оправе. Плюс пять - старческая дальнозоркость. Боюсь, вы спутали телефон. - Я нажала рычаг, но мой абонент оказался настойчивым.
- Вы жестоки, психотерапевт. И несмотря на седые виски - неопытны... Я звоню именно вам - мне нужны вы. Пожалуйста, дослушайте - уже недолго... Меня начинает знобить от того, что вода стынет и мне страшно. Бритва деда лежит рядом. Старая, с заржавелым тупым лезвием. Но ведь опасность заражения крови мне не грозит, и точить бритву вряд ли надо - у меня очень тонкая кожа и жилки на запястьях совсем близко. Я вижу, как они пульсируют...
"Наркотическое отравление с садо-мазохистскими симптомами", - решила я. Уж очень он смачно живописует картинку. Возможно, получает от самоистязания эротическое удовольствие.
- А как мне обращаться к вам? Ведь у вас пока ещё есть имя.
- Имя? - Ха-ха-ха... Скорее, собачья кличка. Юл. Меня зовут Юлом.
- Я бы не стала так называть собаку. Ведь это, наверно, сокращенное от Юлия?
- Верно. Отец был неравнодушен к Цезарю. Даже писал научный труд о его исторических заблуждениях... А как мне называть ангела в роговых очках моего последнего душеприказчика?
- Владислава Георгиевна.
- Пожалуй, имя подходит. Все должно быть значительно в последний момент... Прощание со славой - в этом что-то есть, не правда ли?
- Вы ждете, чтобы я отговорила вас от предполагаемого самоубийства или дала рекомендации по поводу устройства пышной церемонии? - Парень раздражал меня своей фальшивой высокопарностью - Надеюсь, вы не забыли расставить вокруг горящие свечи? Нет? Отчего же отказали себе в последнем удовольствии? Неужели собираетесь плавать в крови в блеклом свете электролампочки? Не слишком изысканно. Но переигрывать тоже не стоит, особенно в таком серьезном деле... Знаете - заваливать комнату венками с надписями "себе - любимому", включать реквием Моцарта, запасти в холодильнике хорошие вина для дружеских поминок - это слишком. Дурной тон. Но об одной детали я хотела бы напомнить - именно для вас, человека тонко чувствующего, она должна иметь значение. - Я открыто куражилась над собеседником. - Вы уверены, что хорошо подготовились, Юл?
- Ваша ирония, уважаемый доктор Слава, меня нисколько не огорчает. Чужое горе, как правило, порождает тайное торжество. Даже у людей чрезвычайно милосердных. Это биологический феномен - человек торжествует просто от того, что бомба попала в чужой окоп. - Он устало вздохнул. - Не утруждайте себя репризами на тему самоубийства... На ваш вопрос отвечаю утвердительно: я все продумал и по-возможности учел. Завещать мне нечего и некому. Рассчитывать на дружеские поминки не приходится. К тому же я сирота.
Я прислушивалась к его интонациям, теряясь в догадках - относительно "диагноза" и мотивов звонка моего собеседника. Все было похоже на розыгрыш, но могло оказаться и правдой. Я решила потянуть разговор:
- Молодым людям, собравшимся покинуть этот мир, кажется, что они просто исчезнут. Но ведь останки увидят не только санитары и служащие морга. А ещё - знакомые, вызванные на опознание, приятели и просто любопытные... Так что - чистое белье - это минимум самоуважения к процедуре прощания.
- Мне известно из классической литературы, как готовились к бою простые солдаты, и как собирались на дуэль аристократы. Чистая рубашка у меня есть.
- Тогда добавьте, пожалуйста, в ванну горячей воды. Не стоит омрачать дискомфортом последнюю беседу. Может быть, вы решитесь все же быть откровенным. Или я расскажу вам что-нибудь умное. Ведь вам есть чем поделиться с непредвзятым собеседником? Уверяю, я способна понять любое ваше признание.
В трубке послышалось шуршание и тяжелый вздох.
- Простите, Владислава Георгиевна. Я валял дурака. У нас отключили горячую воду. Я сижу за письменным столом и даже записал ваше имя, чтобы не путаться в разговоре.
Я усмехнулась - именно правильно повторенное имя навело меня на мысль, что говорящий - не пьяница и не наркоман, находится в достаточно стабильном психологическом состоянии. Обычно даже вполне здравомыслящие люди путают Владислава и Вячеслава, Георгия и Григория. Во всяком случае, мне не приходилось встречаться с мгновенным правильным усвоением моего имени.
- Значит, начнем разговор заново. Зачем вы все-таки звоните сюда, Юлий? Или это имя тоже вымысел?
- Вымысел только про ванну. Бритва деда лежит передо мной. Я сегодня рассмотрел её и все хорошенько продумал. Включил, не Моцарта, правда, а Всенощную Рахманинова, и сильно думал. И чем больше размышлял над своей трагедией, тем неумолимей она превращалась в фарс... Вот поэтому я, наверно, и позвонил. Чтобы притормозить развязку и все же понять - чего больше в ней - смешного или печального.
- От великого до смешного, как известно, один шаг. И трагедия всегда неразлучна с фарсом, как тень со светом. Чем меньше баллов "трагизма" вы выставите своей истории, тем больше у неё шансов избежать насмешек.
- Насмешек я, кажется, и боюсь больше смерти. Меня не пугает уход из жизни, а то, что вместо торжественных аккордов сожаления и угрызений совести его огласит смех.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52