А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


У нас три человека команды и вольный маршрут, готовый измениться по капризу любого из путешественников. Но никто не рвется к туристическим приключениями не ждет от путешествия ничего, кроме того, что у нас уже есть - благодушного, полного созерцательной лени покоя. Правда, беззаботное веселье и невозмутимое спокойствие члены нашей маленькой компании усердно наигрывают. Внимательно приглядываясь ко мне, они ждут того дня, когда я, наконец, встряхнусь, прямо посмотрю им в глаза и объявлю: "Хватит, дорогие мои! Я в полном порядке, я такая же, как вы - сильная, благоразумная, великодушная. Я способна выслушать и понять все".
Два месяца, проведенные в клинике нервных болезней, вернули мою "поехавшую крышу" на место. Бывшие коллеги старались сделать все, чтобы деликатно, неоперативным путем вытащить из моего сознания ядовитое жало воспоминаний. Все случившееся в начале лета, теперь выглядело мне сквозь мягкую пелену, не причиняя острую боль. Не теряя логической нити, не проваливаясь в омуты хаоса и мрака, я могла размышлять о пережитом. Ко мне вернулся дар речи.
После того, как я начала говорить, Вадик Дроздов - мой лечащий врач, бывший однокурсник и поклонник, заявил: "А теперь доктор Баташова расскажет нам, как все это называется и какие ошибки допущены в проведении лечения". Глаза у него были настороженные и в то же время - насмешливые, как у взрослого, следящего за делающим первые шаги ребенком.
- Прежде всего, могу сообщить, что гипотеза о психической неполноценности всех психиатров ещё раз подтверждена. Я и ты, Вадим, блестящее тому доказательство.
- Польщен. Рад оказаться в прекрасной компании... А что ты, собственно, обнаружила у меня кроме незаурядного чувства юмора и чрезмерного добродушия?
- Манию величия! И патологическое легкомыслие. Нельзя гарантировать "полнейшее выздоровление" таким как я. Тем более, применяя более чем мягкую терапию. Я контролировала, естественно, все уколы и проглоченные таблетки.
- Так я же велел сестрам подменять упаковки. И ненавязчиво проводил курс внушения... Помнишь, как мы сбежали с тобой на фестивальный просмотр в Лужники? Ты-то сама ушла с немецкой кинокомедии, а мне посоветовала досидеть до конца. поскольку фильм - "сплошная эротика". Ха! - Вадик покачал головой. - Я досидел. И потом ещё долго был уверен, что женщина в кружевном бюстгальтере, по ошибке открывшая дверь продавцу пылесосов, и мужчина, выскочивший в одних трусах на автобусную остановку, - это и есть эротика.
- У меня всегда был незаурядный дар внушения и, как оказалось недавно, ясновидения. Кроме того, процессы торможения в моей подкорке носят обратимый характер. Можешь не прислушиваться - речь восстановилась полностью и заикаться я не собираюсь. Вадим глянул весьма настороженно. Он опасался, что установленная им "блокировка" болевых точек сознания не выдержит напора внезапно вернувшейся памяти и вернув свое прошлое, я погружусь в депрессию.
Я не стала сообщать Вадиму, что уже неделю, прежде чем продемонстрировать ему восстановленную речь, нашептывала ночами любимые стихи. Вначале школьные, совсем безобидные, потом - взрослее и серьезнее. Огненной точкой, к которой нельзя было прикасаться, светились строки Бродского. Я потихоньку подкралась к ним и прочла:
Один раз, два, три...
А потом прошептала то, что словно бомбу с часовым механизмом так долго носила в себе: "Я за тебя боюсь, я на тебя молюсь...
И больше ничего... Прощай..."
Меня отдали Сергею, заручившись обещанием, что через день он увезет меня на юг Франции, где сентябрь такой золотой и "лето" настолько бабье, как только может пожелать самый потерянный в ледяных лабиринтах тоски псих.
По дороге в Сен-Тропез Сергей осторожно готовил меня к сюрпризу, пододвигая к чашечке чисто символического кофе таблетку успокоительного, рекомендованного Вадиком. Серж стал моим доктором и отцом, отлично справляясь с этими обязанностями. Все лето он регулярно проводил вечера и свободные дни на даче с моей мамой и Соней, вернувшейся в конце августа в свою английскую школу. Дочь навещала меня в больнице, приносила письма от Питчемов, которые сама переводила, и много рассказывала о музыкальных успехах Шани. А мама с удовольствием описывала хозяйственные успехи Сергея, с которым крепко подружилась. Зденка не могла не оценить заботу зятя о её дочери, особенно после всего, что случилось.
Сергей повез меня в Сен-Тропез, где один из его друзей купил особняк, чтобы поселиться там с молодой женой. Надо сказать, он не очень изящно "темнил", стараясь потихоньку подвести меня к сюрпризу. Все намекал, что в общем-то друг очень старый, но и жена не слишком молодая. Хотя друг не всегда был таковым, а жена его, хоть и не девочка, но совсем "свеженькая". Короче, медовый месяц этой парочки едва начался.
Очевидно, Сергей навещал друга не первый раз - уж очень уверенно он вел взятый напрокат "рено" вдоль побережья, а затем стал ловко вертеться в тенистых проездах среди окруженных дворцовыми оградами частных владений. Время шло к полудню и солнце настолько припекало, что местные жители предпочитали отсиживаться у собственных бассейнов в компании прохладительных напитков и любимых собак. Изредка нам попадались полуголые велосипедисты, обвязавшие снятыми майками потные поясницы, и стайки подростков на роликах, скатывающиеся в сопровождении оглушительных магнитофонных воплей к набережной.
Сергей затормозил в тени огромного клена, стоящего у чугунных, увитых розами, ворот.
- Тебе не жарко, детка?
- Нечего смотреть так подозрительно. Кондиционер работает отлично и мозги у меня не расплавились. Если ты собираешься представить меня Катрин Денев или самому Депардье - в обморок не рухну.
- Тогда вперед, Слава! - Он просигналил, ворота открылись.
По дорожке серого гравия, обсаженной серебристыми елями и оливковыми деревьями, мы подъехали к изумрудно-зеленой лужайке перед домом из светлого камня и мрамора. По лестнице виллы навстречу нам спускалась знакомая пара. Прижавшись к Аркадию, Ассоль в свободной руке изящно держала букет белых лилий, усиливая сходство со свадебной фотографией. Ее свободное платье из кремовых кружев ручной вязки и светлый костюм Аркадия так и просились на страницы светской хроники.
- Ой, Славка, у тебя обалденная голова! - Вручив мне цветы, Ассоль рассматривала новую прическу. Эжен перед отъездом во Францию восстановил мою юношескую стрижку, слегка изменив линию овала - на затылке волосы были чуть короче, чем передние, спускающиеся до мочек ушей пряди.
- Прическа в стиле "Боб". - Тряхнула я головой, демонстрируя копну блестящих рыжеватых волос.
- Совсем как тогда, в конце семидесятых. - Улыбнулся Аркадий. - А здесь Мирей Матье снова в моде... Стол мы накрыли в саду и все исключительно холодное. Даже дыню зачем-то заморозили, чтобы испортить запеченную форель.
- Сначала занимайте свои апартаменты, располагайтесь... - Аська вопросительно вытаращила на меня глаза, скрыв в определении "апартаменты" смутивший её вопрос - что приготовить супругам Баташовым - общую спальню или две гостевые комнаты? - Ой, у меня такая дуреха горничная! Но ты ведь знаешь - в приличных домах принято бранить прислугу. Так что командуй сама, как тебе будет удобнее.
Мы поднялись в дом, болтая так, будто расстались только вчера и Аська не вернулась с того света, а я - не провела два месяца в дурдоме. Будто наше совместное путешествие с Сергеем и вилла в Сан-Тропезе, принадлежащая чете Тайцевых - дело самое обычное, само собой разумеющееся.
Последующие два дня прошли в том же духе - прогулка по окрестностям, валяние на пляже, ужин в маленьком ресторанчике на набережной, завтраки в саду у бассейна... И треп, треп - светские сплетни о местных знаменитостях, последних скандалах, сенсациях типа кражи бриллиантов у заснувшей в клумбе центрального парка порнозвезды.
Мне казалось, что так беззаботно и бездумно я живу давным-давно, не замечая ни теплого солнца, ни вечной мерзлоты у себя в душе, ни добродушного силача, следующего за мной по пятам. И вот однажды цветы на клумбе у бассейна запахли особенно сладко, перистые облака в небесной синеве умилили своей нежной прозрачностью, а мужчина в кресле, читающий толстую книгу, привлек мой заинтересованный взгляд.
Очки в золотой оправе сползли на кончик носа, на лоб упала светлая прядь. Господи! Он читает в очках! И ведь это не солнце выбелило его "бандитские патлы" - в волосах склонившегося над "Карамазовыми" Сергея блестела седина...
В тот день, когда кавалеры объявили нам с Асей, что "Эстрелья" ждет у причала, я попыталась кокетничать с Сергеем. Это получилось само собой выйдя утром из своей комнаты, я крутанула перед ним необъятной цыганской юбкой из бледно-желтого шифона, расцвеченного букетами роз. Узкий, зашнурованный спереди черный корсаж и широкие рукава розовой, спадающей с плеч блузки в стиле "Кармен" были созвучны в моем воображении с названием яхты, так же, как и облик одетого в холщовые брюки и белую тенниску Сергея. Он быстро загорел и теперь выглядел завзятым яхтсменом - с широченными плечами и выгоревшей соломенной прядью в русых волосах.
- Вот теперь будет совсем сногсшибательно. - Сорвав с куста соцветие мелких пунцовых роз, он сунул его в мои волосы и посмотрел так, что я почувствовала прилившую к щекам кровь.
"Эстрелья" вызвала у нас бурю восторга - уютный салон в старо-испанском стиле - весь в резном темном дереве и толстых гобеленах, чудесная палуба с множеством закоулков для отдыха, солнечных ванн и тихого времяпрепровождения. Две спальни с широкими супружескими кроватями, три каюты для одиночек, бар, библиотека и даже мини-казино. Мне казалось, что здесь начинается какой-то новый этап нашей жизни, тот самый, что поможет мне окончательно избавиться от недуга. Игра в недомолвки с душевно неустойчивой больной окончилась. Я была готова к тому, чтобы узнать правду.
"Новоселье" на суденышке было решено отпраздновать торжественным ужином. Одна в своей двухместной каюте, я чувствовала себя лишней. Раскидав на кровати немногочисленные курортные вещи, приобретенные в Каннах и Ницце, я не обнаружила ничего, что могло бы сойти за вечерний туалет, и удивилась своему огорчению. В последнее время внешний вид не очень волновал меня. Но в этот вечер я должна была блистать - не знаю, почему, я предчувствовала, что он принадлежит мне.
Стук в дверь вывел меня из задумчивости. Торжественно улыбаясь, коренастый стюард внес большую синюю коробку, обвязанную подарочными лентами. - "Миссис Баташефф? Плиз!" Я развернула шуршащие бумаги и охнула. Кто бы ни был мой загадочный даритель, он попал в точку - белое открытое платье из тончайшего атласного трикотажа выглядело по-королевски. Сильно декольтированный верх, украшенный вышивкой из перламутровой чешуи, узкие рукава, спускающиеся до самых запястий, были как раз в моем стиле, а расклешенный снизу и удлиненный сзади подол придавал каждому шагу величественное очарование. Ни карточки, ни записки - ещё одна тайна. Никто, кроме Ассоль, не мог, конечно, так точно определить размер и фасон. Но если ей хочется поиграть в тайны - я не прочь. Ведь меня волнуют совсем другие загадки. Вот их-то я сегодня разрешу во что бы то ни стало.
В девять часов я покинула свою каюту с торжественностью Марии Стюарт, идущей на эшафот. В полутьме коридора мелькнул золотистый силуэт. Я сделала два шага и столкнулась нос к носу с разряженной в золотую парчу Ассоль. Мы со страхом посмотрели в глаза друг другу, позабыв обычные комплименты по поводу шмуток. Аська попыталась улизнуть, но я поймала её за локоть.
- Послушай, Ася, вы что, серьезно считаете меня сумасшедшей? Притиснула я её к полированной дубовой панели.
- Слава, - железным голосом отрубила Ассоль, - тебе пришлось много пережить. Мы все любим тебя и бережем. Не вываливать же человеку на голову сразу целую бочку арестантов? Вот оклемаешься немного на свежем воздухе - и давай, врубайся в последние новости. - Она испуганно посмотрела на меня и торопливо добавила. - Они все очень-очень хорошие! Приятно, оказывается, быть госпожой Тайцевой!
Аська высвободилась из плена и протянула руку со сверкнувшим колечком.
- Да, это получше, чем взорвавшийся вертолет...
- Ай, ерунда! Не думай ты об этом. Ну, что мне вертолет? Возможность немного поразвлечься. Пошли-ка загорать - я в это лето выгляжу как недожаренная канарейка.
- Постой! Может, расскажешь мне, что произошло с тобой? В призраки я давно не верю... - Я осторожно коснулась Аськиного плеча, впитавшего в себя жар солнечных лучей и аромат нежного лосьона. Ее голубые глаза наполнились слезами и мы обнялись - крепко и надежно впервые за четверть века нашей дружбы.
- Господи, как я рада... - Шептала Ассоль, улыбаясь сквозь слезы...
- Я тоже, я тоже... - Вторила ей я...
- Что здесь происходит? Оплакиваем позор на контрольной по математике? Пройдемте, пройдемте на палубу, гражданочки... Расскажите все подробнее. Сергей отконвоировал нас на корму, где вокруг большого стола строго возвышались четыре кресла с высокими королевскими спинками.
Яхта дрейфовала на зеркально-тихой воде, опустив белые крылья. Прозрачные мазки перистых облаков казались розовыми от лучей опускающегося в море огненного шара. Наверно, и впрямь явление нарядных дам выглядело очень эффектно. Мы произвели фурор - привычные комплименты застряли на устах наших кавалеров.
- Очень здорово. - С какой-то печалью сказал Сергей и опустил глаза.
- Вечер обещает, я чувствую, много сюрпризов. - Чересчур серьезно пошутил Аркадий и, предложив нам кресла, продолжил свое занятие. Стоя у музыкального центра, он перебирал диски. - Что пожелают к ужину дамы?
- Раз уж мы плывем на "Эстрелье", может, послушаем что-нибудь испанское, а? - Предложила Ассоль.
- тут в большом ассортименте представлены Хосе Каррерос и Хулио Иглесиас.
- Подходит. - Одобрила Ассоль, присоединяясь ко мне. Облокотясь на прохладные латунные поручни, мы молча рассматривали далекий берег Ривьеры. А Иглесиас пел про любовь, которая никогда не кончается.
- Господа, нас просят к столу. - Объявил Сергей, выслушав стюарда. Предлагается морское меню - всяческая экзотическая снедь, приготовленная в испанском духе. Особенно рекомендуются королевские креветки в кляре с приправой из жгучего перца.
- Это дело надо запивать бочкой хорошего пива. Горючая смесь из паприки и ядохимикатов. - буркнул Сергей.
- Фи, синьор Баташов - рыбу ножом! Испанская горячая закуска, как правило, идет под белое сухое вино. - Пристыдила его Ася.
- Ты права, Асса - о пиве не может быть и речи. - Распахнув светлый пиджак, Сергей выпятил брюшко. - Не хочется как-то перещеголять по этому параметру моего знаменитого двойника.
- А Славка и не заметила, что на пляже в Каннах три дамочки прочили у её мужа автограф, приняв за Депардье, а в магазине мужской одежды у продавца просто челюсть отвисла. Если бы Сержик не открывал рот, мне бы удалось закупить для него целый гардероб за полцены. Еще бы - такая реклама: "У нас в этом сезоне одевается Депардье!" - Ася выбрала себе место с видом на горизонт и мы чинно расселись.
Глава 45
В этот вечер все шутили особенно неудачно, предчувствуя, что главное испытание ещё впереди. И никто почти не заметил, что проглотил, хотя блюда выглядели чрезвычайно аппетитно.
Когда с ужином было покончено, стюард принес свечи и низкую вазу, полную мелких белых роз.
- Это от меня. Так сказать, - дополнение к райской жизни. Может быть, за это, господа присяжные заседатели, мне предоставят первое слово? Благодарю. - Ассоль, сидевшая напротив меня, блаженно закатила глаза. Славка, представь, что ты в кино, франко-итальянское производство. Комедия. Я доверила бы её снять этому, ну, который Пьера Ришара все время снимал, а, вспомнила, - Клоду Зиди. Что-то типа "Высокого блондина" или "Укола зонтиком". Но вместо носатого француза - милая, миниатюрная и совершенно очаровательная русская дама.
Дама, назовем её мадемуазель А - захандрила. Все у неё в жизни не ладится, любимый мужчина тянет с признаниями... Сидит она, бедненькая, дома, программу "Вести" смотрит, черешню кушает. И вдруг - добрая фея тоже голубоглазая, спортивная, энергичная. - "Бери, говорит, любезная А, свой чемодан с летним гардеробом и следуй за мной. Я устрою тебе шикарную прогулочку!"
Везет она меня в Шереметьево, прямо к рейсу Москва-Дакар, вручает кипу бумаг, в соответствии с которыми мною приобретен в агентстве "Жираф" индивидуальный тур в Африку. Я прямо села - какая Африка, если у меня в чемодане все для весенне-летнего сезона в Париже? Фея смеется и вручает мне очаровательную вещицу - радиотелефон, работающий только на волне её личного засекреченного аппарата. - "Если что-то тебя насторожит, или крокодил напугает - звони в любое время". - Объяснила она мне и заботливо подождала до тех пор, пока я, пройдя таможенный досмотр, не помахала ей рукой с эскалатора, ведущего в зал отлета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52