А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Всех расспрашивали об этих инициалах. Ничего не выяснили. Мы не знаем, кого или что они обозначают.
— То же самое повторяется в случае по крайней мере трех девушек. От двух дней до недели перед их исчезновением встречается пометка «ДР». Что это, черт побери?
— Может быть что угодно. Может вообще ничего не значить. Я не знаю. А Мэнни разве нет дома?
— Ты о чем?
— Я тебя не слышал почти две недели и знаю, что ты звонишь ему, когда тебе что-нибудь требуется, поэтому и предполагаю, что ты звонишь сейчас мне, потому что его нет.
На его сарказм на другом конце провода ответили молчанием.
— Я просто подумала, что это ДР может оказаться тем, что мы пропустили, — сказала Си-Джей, преднамеренно игнорируя последние слова Доминика. — Или же место, которое мы не обследовали раньше. Может, это место, куда он ходил, где он спрятал...
— Мы уже это обсуждали; я думаю, ты заставляешь нас хвататься за соломинки. Уже поздно.
Опять молчание. Прекрасная возможность для нее повесить трубку, подумал он. Но она удивила его, не прервав связь, и ее голос стал мягче:
— Прости за вчерашнее у меня в кабинете. Мне не следовало выходить из себя. Наверное, я слишком сильно нервничаю.
— Послушай, мы все знаем, что Бантлинг — псих. Игра с нами его возбуждает. Очень сильно. Именно поэтому он не стал требовать ознакомления с собранными доказательствами. Он хотел, чтобы мы плохо выглядели. Он жаждал показать, что перехитрил нас, оказался умнее. Будь он невиновен, заговорил бы сразу и предоставил нам информацию, которая могла бы подтвердить его алиби. Это для него игра, Си-Джей, не забывай. Не позволяй ему забраться к тебе под кожу, поскольку он хочет сделать именно это.
— Ты сегодня очень хорошо себя показал в суде во время прямого и перекрестного допроса. Я хотела это сказать, но ты так быстро ушел. Лурдес не удалось тебя поколебать.
— Она пыталась. Однако ей удалось представить меня отчаявшимся полицейским, карьера которого рухнет, если он не расследует это дело. Скажи, я кажусь тебе отчаявшимся?
— Нет. Не забывай, ведь это я вызвала тебя для дачи показаний.
Он рассмеялся:
— Как ты считаешь, присяжные поверили?
— Нет. Я думаю, что ты себя очень хорошо показал.
— А как все прошло у Чавеса?
Потенциальным свидетелям любой из сторон запрещалось находиться в зале суда во время судебного процесса, чтобы на их показания не повлияли показания других.
— Не намного лучше, чем во время слушания по заявлению о признании задержания незаконным. После того последнего куска пирога, который Чавесу скормила Лурдес, обучая скромности, его самоуверенность снизилась на несколько градусов. Но хотя его показания определенно выглядели на этот раз более гладко, также было очевидно, что он их просто вызубрил. В результате мы ничего не добились.
— А что подумали присяжные?
— Что он или что-то скрывает, или дурак. Может, и то и другое. Они определенно увидели, как он напряжен. Чавес с Лурдес напоминали двух соперников на ринге — начали схватку, как только прозвучал гонг.
Си-Джей не стала рассказывать Доминику, как Лурдес снова завела Чавеса в опасные воды предыдущих показаний, с теми же туманными ссылками на главные мотивы первогодка, побудившие его изначально остановить «ягуар». Она не рассказала также, как почувствовала испарину на лбу и над верхней губой, как ее сердце учащенно билось, как ком стоял в горле, когда она ждала следующего вопроса. Вопроса, который положит конец всем остальным вопросам.
Подсказка. Лурдес на самом деле о ней знает или блефует? Станет она это использовать? Адвокат тоже раздобыла пленку службы «911»? А если она даже знает, кто звонил? Может ли Си-Джей ожидать, что обладатель голоса с пленки вдруг появится в зале суда на более позднем этапе как свидетель со стороны защиты, войдет в двери зала, чтобы разрушить ее дело своими неожиданными показаниями?
Но Лурдес снова довела упрямого Чавеса только до определенного момента, внезапно отступила и оставила у присяжных ощущение, что первогодок не все рассказал. Си-Джей почувствовала, как тяжесть страха медленно поднимается, к груди.
— Что у тебя еще осталось?
— Судебный медик, эксперты-криминалисты, которые осматривали места преступлений, Мастерсон — по порнокассетам. Может, два-три дня. Вероятно, дело перейдет на следующий год, но уверенности в этом нет. Может, и завтра все закончится.
— Ты не шутила, когда говорила, что Часкел работает быстро. Он за неделю больше сделал, чем большинство судей за месяц. В особенности при ведении дел по обвинению в тяжком преступлении. В какое время вы начинаете?
— В восемь. Вчера и сегодня закончили после девяти. Присяжные недовольны. Это испортило им праздники. Боюсь, они винят меня, но определенно не я решила вести судебный процесс над обвиняемым в убийстве в это время года.
— А как ты провела Рождество? — Они стали разговаривать спокойнее. Доминику очень не хватало ее, он ощущал это почти болезненно.
— Нормально, — соврала Си-Джей. — Тибби подарил мне колтун. Большой. А ты?
— Отлично, — соврал Доминик. — Мэнни ничего мне не подарил. Однако сам Мэнни получил засос. И, как раз в духе Рождества, кое-кому подарил два.
— Правда? Не тебе, надеюсь.
— Нет. Но думаю, что твоя секретарша на этой неделе будет носить водолазки с высоким воротом.
— О Боже! Мужчины просто слепцы.
— Да. Да, мы такие.
Си-Джей ничего не сказала, но Доминику показалось, что она фыркнула.
— Тиглер больше не злится? — спросил он, нарушая тишину. Ему было неловко за последние слова. Дешевка.
— Злится. И будет злиться, если только я не выиграю. А с каждым днем это становится все сомнительнее.
Доминик услышал, как задрожал ее голос. Примерно то же произошло вчера в ее кабинете, когда она вызвала на ковер Мэнни и его самого.
— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он. — С тобой все в порядке? Ты хочешь, чтобы я приехал и ос...
Но Си-Джей быстро перебила его, зная, что он сейчас предложит:
— Послушай, тебе пора ложиться. — Ее душили слезы. — Прости, что разбудила. Спокойной ночи.
Си-Джей повесила трубку, и Доминик знал, что она плачет. Одна плачет в темноте пустой прокуратуры, в центре Дерьмограда. Он встал с дивана и стал мерить шагами квартиру.
Она слишком близко подошла к опасной грани. Доминик слышал это в голосе, видел в ее глазах в эти последние несколько месяцев, эти последние несколько дней. Одна ошибка, один неправильный шаг...
Он посмотрел в окно гостиной в направлении центра города, где, как он знал, сейчас находилась Си-Джей, одна и в расстроенных чувствах.
Доминику оставалось лишь надеяться, что он окажется рядом, чтобы поддержать, когда она станет падать.
Глава 74
ДР. Написанные ручкой буквы время от времени попадались в ежедневниках Бантлинга. Различные дни недели, различное время. Днем и вечером. Последний раз эти буквы встречались в день перед обнаружением трупа Анны Прадо. Что означали эти буквы?
У Си-Джей от напряжения болела голова. Она потягивала холодный кофе, отказываясь сдаться и идти домой. Если она еще на какое-то время задержится, то уже не будет смысла ехать домой. Слушания начинаются в восемь утра, а уже половина третьего. Ее письменный стол был завален бумагами из коробки, где хранились протоколы встреч, дневники, записные книжки, банковские документы, квитанции, которые изъяли у Бантлинга. Все, что только можно было узнать об Уильяме Бантлинге, лежало перед ней. Си-Джей прочитала дневники, просмотрела расписание деловых встреч, пролистала всевозможные квитанции. Она знала, что их уже не раз изучили сотрудники спецподразделения, но возможно, только возможно, что эти специально обученные люди что-то пропустили.
Си-Джей нашла его личную записную книжку, изъятую вместе с органайзером из сумки, стоявшей на заднем сиденье «ягуара», и стала пролистывать страницы. Потрепанный черный органайзер был забит листочками с адресами, визитками, обрывками спичечных коробков и салфеток, на которых поспешно записывались имена и телефоны. Си-Джей начала читать все, внимательно разбирая неряшливый почерк Бантлинга. Она искала что угодно, хоть что-нибудь. Она не знала, что именно. Когда-то графолог сказал ей, что по почерку можно определить, нормален ли человек или психически болен. Теперь Си-Джей размышляла о его словах и прикидывала, что бы он сказал о Бантлинге, взглянув на каракули в небольшой черной книжечке.
Там значились сотни людей, иногда только имя и номер телефона, и практически все женщины. Вероятно, Бантлинг записывал имена чуть ли не всех особ, которых когда-либо встречал, — в переполненной книжке их было очень много. Одни имена Си-Джей вспоминала по протоколам допросов, предоставленных спецподразделением. Другие ничего не значили. Просматривая имена десятков женщин, она внезапно похолодела и быстро перевернула несколько страниц, до буквы Л, с которой начиналась ее старая фамилия, чтобы проверить, не значится ли в этой маленькой черной книжечке и она сама. Си-Джей поспешно просмотрела фамилии, но «Ларсон» ей не встретилась. Затем она перевернула страницы на первую букву своего имени, ожидая увидеть что-то типа «Чтобы хорошо провести время, позвони Хлое! 202-18, квартира 1Б, Роки-Хилл-роуд, Бейсайд, Нью-Йорк», написанное на всю страницу. Затаив дыхание, Си-Джей прочитала все записи, но своего имени не нашла. Си-Джей вздохнула с облегчением.
Однако очень скоро она заметила еще одну фамилию в черной книжечке Бантлинга, записанную мелким почерком. Запись оказалась почти неразборчивой. Почти. Эта фамилия ее удивила — она никак не ожидала тут ее увидеть. И теперь Си-Джей предпочла бы не видеть ее никогда.
В записной книжке значилось: «Чамберс Г. 22, Алмериа-стрит, Корал-Гейблс, Флорида».
Глава 75
Грег Чамберс. Почему его фамилия записана у Бантлинга? Откуда они могли знать друг друга? Бантлингу просто кто-то посоветовал обратиться к Грегу как к психиатру?
Си-Джей встала и принялась расхаживать по кабинету, мысли кружились в голове. Если Бантлинг и Чамберс знакомы, то почему Грег ей об этом ничего не сказал? Он не мог это обойти. Значит, явно не подозревал, что Бантлинг о нем знает. Определенно записная книжка старая, записи могли делаться несколько лет назад. Вероятно, Грег так же удивится, как удивилась сама Си-Джей, узнав, что он занесен в эту записную книжку. Наверное, так и есть.
Но по мере того как она ходила взад-вперед по кабинету, а ее разум судорожно пытался выудить смысл из мыслей, которые крутились в голове, Си-Джей почувствовала, как знакомые цепкие пальцы паранойи ползут вверх по ее шее и сжимают мозг. И «а что, если» стало стучаться в дверь и требовать впустить.
А что, если они знакомы? А что, если они друзья? А что, если между ними нечто большее? Си-Джей сражалась с парализующим чувством страха, которое возвращалось к ней. Она боялась, что, даже находясь в тюремной камере, Бантлинг планировал сюрприз для нее. Она помнила его слова: они теперь сбываются.
«Я всегда буду следить за тобой, Хлоя. Всегда. Тебе от меня не уйти, потому что я всюду найду тебя».
Она посмотрела на заваленный бумагами стол, чашку с остывшим кофе, опущенные шторы, темный кабинет, освещаемый только тусклой настольной лапой и серым экраном компьютера. Уже три часа утра, а ей в восемь надо быть в зале суда. Начиная с сентября Си-Джей не удавалось поспать больше четырех часов за ночь.
«Ты делаешь поспешные выводы. Ты не мыслишь рационально. Это дело подавляет тебя. Бантлинг подавляет тебя. Он съедает тебя заживо. И ты ему это позволяешь».
Стресс — главная причина любой болезни, будь то физическая или душевная. Она знала, что стресс стал ускоряющим фактором ее последнего срыва. Ей нужно контролировать себя, пока она не вышла из-под контроля, пока вся ее жизнь не вышла из-под контроля. Ее отношения с другими людьми, ее карьера — все шло по спирали, как и раньше «Все повторяется, как раньше». Параллель пугала.
Си-Джей затушила последнюю сигарету и убрала бумаги в портфель, туда же положила и записную книжку. Она позвонила на пост охраны на первом этаже, разбудила охранника и направилась к лифту.
Ей требовалось сменить обстановку. Ей необходимо было подумать и отдохнуть.
Иначе все опять выйдет из-под контроля.
Как раньше.
Глава 76
Эстель как раз собирала свою большую сумку из плетеной соломки, чтобы идти домой, когда Си-Джей постучала в стекло над ее головой. Было начало восьмого, четверг, до Нового года оставалось всего три дня.
— О, мисс Таунсенд! — удивленно воскликнула Эстель, подняв голову от сумки, и прижала к груди руки с ярко-красными ногтями. — Вы меня испугали. Я вас не заметила.
— Простите, Эстель. Доктор Чамберс у себя?
— Да, — сказала несколько сбитая с толку секретарша, просматривая журнал. — Но сейчас у него пациент. — Она взглянула на Си-Джей и нахмурилась. — Простите, но вы не записаны на сегодняшний вечер.
Си-Джей знала, что у Эстель, вероятно, все зудит внутри, так ей хочется задать вопрос дня: «С вами все в порядке?» Сказать, как Си-Джей плохо выглядит. Даже судья Часкел сегодня отвел ее в сторонку в перерыве и спросил, нормально ли она себя чувствует. Крем-пудра больше не скрывала темные крути под глазами. Си-Джей потеряла пять фунтов только за последнюю неделю, а она ведь и так не была полной, на бледном лбу четче обозначились морщины. Она говорила всем, что это из-за недостатка сна, поскольку не думала, что люди поймут, если она скажет правду — что, вполне возможно, она снова сходит с ума. «Всего несколько дней до сумасшедшего дома. Поспешите и купите билет на представление». Но Эстель каждый день имела дело с сумасшедшими и знала, что такие вопросы задавать не следует.
— Я не договаривалась заранее, Эстель. Мне просто нужно увидеть доктора Чамберса, когда он закончит прием. Это очень важно. Он поймет.
— Ну тогда хорошо. Мне очень не хочется беспокоить его во время приема. — Она бросила взгляд на часы в приемной. — А мне нужно идти. Мы с мужем сегодня ужинаем не дома.
— Все в порядке, Эстель. Я просто подожду, пока доктор освободится. Однако мне обязательно нужно побеседовать с ним сегодня.
— О-о... — Эстель стала говорить тише. — О деле, которое вы ведете? Я каждый вечер смотрю вас по телевизору. Это всегда главная новость в одиннадцатичасовом выпуске.
— Мне просто нужно поговорить с врачом. Эстель какое-то время обдумывала ее слова.
— Ну, вы же друзья. Думаю, он не станет возражать. Тогда садитесь. У него сейчас последний пациент, он закончит примерно в половине восьмого. Вы его можете поймать, когда он будет уходить.
— Отлично. Спасибо, Эстель.
Эстель взяла свою соломенную сумку и пиджак и вышла в приемную.
— Обычно я остаюсь до конца приема, но сегодня мы ужинаем вместе с начальником Фрэнка и его женой. Ну, вы понимаете. Нельзя опаздывать.
— Не беспокойтесь.
Эстель остановилась у двери и снова заговорила шепотом:
— Вы в самом деле думаете, что Бантлинг все это сотворил, мисс Таунсенд? На самом деле?
— Я не стала бы выдвигать против него обвинительное заключение, если бы не думала, что он виновен.
«И это не все, Эстель. Я знаю, что он виновен. Только я не уверена так, как раньше, что он убийца».
— Никогда нельзя знать заранее, правда? — заметила Эстель и покачала головой. — До свидания, мисс Таунсенд.
— Нет, нельзя, — пробормотала Си-Джей, когда Эстель ушла.
Несколько минут она просто сидела в пустой приемной, собираясь с мыслями. Сегодня вечером у нее это не получалось. Это ее первая возможность поговорить с Грегом Чамберсом после того, что она обнаружила прошлой ночью. Си-Джей думала, что именно она ему скажет и как ей следует это сказать. Она не хотела, чтобы ее слова звучали как бред параноика, хотя и подозревала, что именно так сейчас выглядит.
Дверь в комнатку Эстель стояла слегка приоткрытой. Наверное, секретарша забыла ее закрыть, когда уходила. Си-Джей встала и начала беспокойно мерить шагами приемную, скатывая и распрямляя в потных ладонях старый номер журнала «Энтертейнмент уикли». У окошечка, за которым обычно сидела Эстель, Си-Джей остановилась и увидела, что дверь в кабинет врача, расположенная в конце коридора, плотно закрыта, как и всегда, когда он ведет прием. Си-Джей бросила взгляд на стол Эстель и заметила раскрытый журнал записи пациентов, который секретарша просматривала пять минут назад.
Си-Джей осторожно прошла к приоткрытой двери секретарши, остановилась на мгновение, опять взглянула в конец коридора. Дверь в кабинет Чамберса все еще оставалась плотно закрытой. Си-Джей подняла голову и взглянула на часы в приемной — 19.22.
Не рассуждая, она раскрыла дверь комнатки Эстель и перешагнула через порог к ее столу. Журнал записи пациентов был раскрыт на неделе, начинающейся с понедельника, 25 декабря, до пятницы 29 декабря. Последняя страница за 2000 год. Си-Джей быстро перелистала их и нашла период с понедельника 18 сентября до пятницы 22 сентября.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45