А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Индейцев внутренних областей, пребывающих доныне в диком состоянии, бразильские индейцы называют жентиу (язычниками). Все полуцивилизованные тапуйо в деревнях, да и вообще жители глухих уголков, говорят на lingoa geral (общем языке), выработанном иезуитами-миссионерами из древнего наречия тупинамба. Язык гуарани, народа, живущего на берегах Парагвая, является диалектом тупинамба, и потому филологи называют его тупи-гуарани; печатные грамматики этого языка всегда имеются в продаже в книжных лавках Пара. То обстоятельство, что на одном языке говорят на столь обширном пространстве — от Амазонки до Парагвая, представляется совершенно необыкновенным для этой страны и указывает на значительные переселения индейских племен в прежние времена. В настоящее время языки, на которых говорят соседние племена по берегам рек внутри страны, совершенно различны; на Журуа даже отдельные группы, принадлежащие к одному и тому же племени, не в состоянии понять одна другую.Цивилизованный тапуйо в Пара не отличается существенно — ни физическими, ни нравственными особенностями — от индейцев внутренних областей. Он более крепкого сложения, так как лучше питается; впрочем, в этом отношении существуют большие различия между отдельными племенами. Ему присущи все основные черты, свойственные американским краснокожим. Кожа его медно-бурого цвета, лицо широкое, волосы черные, толстые и прямые. Он обычно среднего роста, коренаст, у него широкий и мускулистый торс, красивые по форме, но несколько толстые ноги и руки, небольшие кисти и ступни. Скулы обыкновенно не выступающие; глаза черные и редко бывают раскосыми, как у татарских рас Восточной Азии, которые, как полагают, имеют общее происхождение с американскими краснокожими. Черты лица у них почти неподвижны, да и вообще раса отличается чрезвычайно апатичным и скрытным характером. Они никогда не высказываются, да, пожалуй, и не испытывают, сильных чувств — радости, гнева, изумления, страха и т. д. Они никогда не приходят в восторг; впрочем, им свойственны сильные привязанности, особенно к семье. Почти все белые и негры утверждают, что тапуйо неблагодарны. Бразильские хозяйки, имевшие дело с индейцами, всегда приведут чужестранцу длинный ряд примеров их черной неблагодарности. Индейцы должно быть, не помнят о сделанном им добре и не думают платить за него; но это объясняется, вероятно, тем, что об этом добре они не просили и что исходит оно от тех, кто претендует на роль хозяев. Мне известны примеры привязанности и верности некоторых индейцев своим хозяевам, но это исключительные случаи. Все действия индейцев показывают, что главное их желание состоит в том, чтобы их оставили в покое; они привязаны к своему дому, к своей тихой, однообразной, лесной и речной жизни; они любят иногда зайти в город поглядеть на чудеса, завезенные белым, человеком, но испытывают сильное отвращение к жизни среди толпы; ремесло они предпочитают земледелию и особенно не любят связывать себя постоянной работой по найму. Индейцы дичатся чужестранцев, но, если зайти в их жилище, хорошо принимают гостей, ибо в них укоренилось представление о долге гостеприимства; для них это вопрос чести, и, будучи церемонными и вежливыми, они с большим достоинством выполняют обязанности хозяев. Они уходят из городов, как только там дает себя почувствовать суета цивилизации. Когда мы в первый раз приехали в Пара, там жило много индейских семейств, потому что в те времена характер тамошней жизни скорее напоминал большую деревню, чем город, но, как только появились речные пароходы и оживилась деловая жизнь, индейцы постоянно стали уходить Характеристика индейцев, которую дает Бейтс здесь и в других местах книги, противоречива. Бейтс, как и большинство даже передовых естествоиспытателей его времени, был не вполне свободен от грубо ошибочного стремления истолковать общественные явления в свете законов биологии. Сначала он, по-видимому, пытается утверждать, что якобы отсутствие у индейцев эмоциональности и пр. — чуть ли не «прирожденная», «биологическая» особенность их. В дальнейшем, однако, он, как честный наблюдатель, вынужден вразрез с собственным мнением признать, что такими индейцы оказываются только при столкновениях со своими белыми завоевателями и угнетателями. Наоборот, в отношениях со своими собратьями по племени, с членами своей семьи и даже с белыми, проявляющими к ним добрые человеческие чувства, они выражают со своей стороны самые высокие и тонкие чувства. В целом из слов самого Бейтса видно, что бразильские индейцы — свободолюбивые и гордые люди, которых европейцам удалось завоевать, но которых они не смогли покорить и превратить в рабов. В следующем за этим абзацем Бейтс также вынужден в конечном итоге признать, что вымирание индейцев — плод деятельности белых иммигрантов с их «инстинктивным эгоизмом, или расовой неприязнью».

.Эта характеристика индейцев Пара применима, разумеется, в известной мере и к мамелуку, которые составляют теперь значительную часть населения. Неподатливость характера индейцев и вообще их неумение приспособиться к новым порядкам неминуемо приведет к их вымиранию, так как число иммигрантов, одаренных большей гибкостью, растет, и цивилизация делает успехи в Амазонском крае. Однако, поскольку различные расы легко смешиваются, а потомки белых и индейцев часто становятся выдающимися бразильскими гражданами, нет оснований сожалеть о судьбе индейской расы. Прежде с индейцами сурово обращались, да и теперь это происходит во многих местах внутри страны. Но по законам Бразилии они свободные граждане, имеющие равные права с белыми; изданы очень строгие указы, запрещающие порабощение индейцев и дурное обращение с ними. Поселенцы внутри страны, у которых никакие высокие побуждения не сдерживают инстинктивного эгоизма или расовой неприязни, не могут понять, почему им нельзя принуждать индейцев работать на них, коль скоро те не хотят работать по доброй воле. Неизбежным результатом столкновения интересов европейцев и более слабой туземной расы, когда они вступают в соприкосновение между собой, является гибель последней. В округе Пара туземцы уже не порабощены, но они лишены своих земель и с горечью переживают это, как рассказывал мне один из них, трудолюбивый и достойный человек. Не таковы ли взаимоотношения ныне и в Новой Зеландии между маори и английскими колонистами?Очень интересно читать о жестоких распрях в Бразилии в период с 1570 по 1759 г. между португальскими иммигрантами и иезуитскими и другими миссионерами. Распри эти весьма сходны с теми, что происходят в наши дни в Южной Африке между бурами и английскими миссионерами, но тогда раздоры были куда ожесточеннее. Иезуиты, насколько я могу судить по преданиям и летописям, руководились теми же мотивами, что и наши миссионеры, и точно так же немало преуспели в обучении простых туземцев чистой и возвышенной христианской морали. Дарвин, который во время кругосветного путешествия на «Бигле» полагал первоначально, что деятельность миссионеров носила благотворный характер, к концу путешествия должен был под давлением фактов резко изменить свое мнение и пришел к выводу, что миссионеры приносили цветным народам одновременно христианство и рабство, «цивилизацию» и вымирание.

Но попытка защитить слабую расу от неизбежной гибели, ожидавшей ее в естественной борьбе с расой более сильной, потерпела неудачу: в 1759 г. белые колонисты окончательно одержали верх, иезуитам пришлось покинуть страну, и 51 счастливое поселение миссий обратилось в развалины. С тех пор обращение с аборигенной расой привело к уменьшению ее численности; в настоящее время, как я уже говорил, индейцев защищают законы, изданные центральным правительством.При втором посещении мы провели на лесопильне десять дней. Там есть большой водоем, а также естественное озеро; и в том и в другом растут водяные растения, листья которых покоятся на поверхности воды, как у наших водяных лилий, но и листья и цветы у них менее изящны, чем у наших Nymphaea. На берегах этих прудов растет один вид вееролистных пальм — карана, стволы которого окружены кольцами мощных шипов. Иногда я садился в монтарию и греб в одиночку вниз по заливу. Однажды я опрокинулся, и мне пришлось выбраться на поросший травой склон, который вел к старинной плантации; там я бегал голый, пока платье мое сохло на кусте. Проток Иритири не так живописен, как многие другие, которые я обследовал позже. Ближе к Магуари берега у самой воды одеты мангровыми кустарниками, а под ними кишат крабами илистые отмели, куда пускают свои отростки длинные корни, которые свисают с плодов, еще остающихся на ветвях. На нижних ветках водится красивая птичка Ardea hellas . Эта маленькая цапля чрезвычайно изящно сложена и окрашена; оперение ее разукрашено мелкими полосками и пятнышками разнообразных цветов, точно крылья у некоторых ночных бабочек. Увидеть эту птицу в лесу трудно из-за ее темной расцветки и оттого, что держится она в тени, но она часто выдает себя в укрытии, издавая мягкий протяжный свист. Индейцы рассказывали мне, что она гнездится на деревьях и строит превосходное гнездо из глины. Это любимая ручная птица бразильцев, которые называют ее паваном, т. е. павлином. Я часто имел, случай наблюдать ее повадки. Она быстро приручается и разгуливает по дому, подбирая остатки пищи или ловя насекомых: тихо подкрадываясь к тому месту, где сидит насекомое, она пронзает его своим длинным и тонким клювом. Она подпускает к себе детей и, откликаясь на зов: «Паван! Паван!» — приближается изящной, осторожной походкой и берет с руки муху или жука.Во время этих сухопутных и водных экскурсий мы значительно пополнили наши коллекции. Прежде чем покинуть лесопильню, мы уговорились о совместной поездке на Токантинс. М-р Ливенс изъявил желание подняться вверх по этой реке, чтобы убедиться, верно ли, что между самым нижним водопадом и устьем Арагуаи в изобилии растет кедр, а мы согласились сопровождать его.Пока мы находились на лесопильне, туда прибыл португальский купец с большим количеством бревен этого кедра, изъеденных червем; он собрал бревна из плавучего леса в главном течении Амазонки. Дерево, из которого получается эта древесина, называется кедром из-за своего аромата (напоминающего настоящий кедр), но не относится, разумеется, к хвойным, так как ни один представитель этого класса не встречается в экваториальных областях Америки, по крайней мере в Амазонском крае. По фон Марциусу, это Cedrela odorata , двудольное растение, принадлежащее к тому же порядку, что и акажу. Древесина у него легкая, и потому дерево, упав в воду, плывет вниз по течению реки. Судя по количеству ежегодно выносимых к морю поваленных деревьев, они растут, должно быть, в огромном числе где-то внутри страны, а так как дерево это высоко ценится как материал для тонких столярных работ и для строительства челнов, важно было найти регулярный источник его. Мы были рады сопутствовать м-ру Ливенсу, который был знаком с местным языком и имел большой опыт плавания по рекам; мы вернулись в Пара, чтобы отправить наши коллекции в Англию и подготовиться к путешествию в новую для нас область. Глава IIIПАРА Религиозные праздники. — Игрунковые обезьяны. — Змеи. — Насекомые
Прежде чем окончить рассказ о Пара, где я прожил, как уже говорилось, в общей сложности 18 месяцев, необходимо более подробно остановиться на некоторых вопросах, связанных с обычаями народа и естественной историей окрестностей. О торговле и улучшениях в Пара к 1859 г. я расскажу в конце книги.В первые недели нашего пребывания происходили многие из тех религиозных празднеств, которые отнимают столько времени и занимают столько места в сознании народа. Во время этих великолепных торжеств к пышной службе в церквах присоединяются еще искусно организованные уличные процессии, сопровождаемые тысячными толпами народа, военные парады, грохот фейерверка и медные звуки военной музыки. Те, кто наблюдал подобные церемонии на юге Европы, не найдут, пожалуй, ничего замечательного в этих представлениях, если не считать того, что развертываются они среди великолепия тропической природы. Но для меня они были полны новизны и особенно интересны, так как в них проявлялось многое из того, что свойственно народным нравам. Празднества отмечали годовщину либо каких-нибудь деяний святых, либо важных событий из жизни Христа. Со времени провозглашения независимости сюда прибавляются еще многие праздничные дни, связанные с событиями бразильской национальной истории, но и эти праздники носят полурелигиозный характер. К 1852 г. праздников оказалось так много и они стали такой помехой торговле и промышленности, что бразильское правительство вынуждено было сократить их, заручившись необходимым разрешением из Рима на отмену некоторых менее важных. Из тех праздников, которые сохранились, многие потеряли свое значение с появлением железных дорог и пароходов и с ростом склонности народа к коммерческой деятельности, однако во время нашего прибытия они отмечались со всем великолепием. Устраивались они следующим образом. Главный распорядитель — жуис - ежегодно выбирался для каждого праздника по жребию на собрании прихода, и ему вручались специальные предметы для того праздника, которым он должен был руководить: статуя святого, знамена, серебряные короны и т. п. Затем он поручал нескольким своим помощникам обойти приход и собрать даяния на покрытие расходов. Считалось, что чем больше денег истрачено на восковые свечи, фейерверк, музыку и пиршества, тем больше чести для святого. Если жуис был богат, он редко высылал сборщиков даяний, а устраивал все торжество за собственный счет; расходы достигали иногда нескольких тысяч фунтов. Каждый праздник продолжался девять дней (новена), и во многих случаях каждый вечер народу показывали что-нибудь новое. В маленьких городках устраивались балы в течение двух-трех вечеров во время новены, а в последний день — большой обед. Священникам, разумеется, платят очень щедро, особенно за проповедь в день святого, т.е. в последний день празднества: произнесение проповеди в Бразилии не входит в круг обязанностей священника.Между аксессуарами этих праздников в городах и селениях внутри страны и в главном городе провинции существует большая разница; но, так или иначе, пока длится праздник, почти вся работа стоит, и это оказывает дурное влияние на нравственность народа. Вскоре начинаешь понимать, что для жителей Пара религия — скорее развлечение, чем серьезное дело. Представления большинства явно не идут дальше веры в то, что в каждом отдельном случае все торжества совершаются в честь той деревянной статуи святого, которая покоится в церковной раке. Необразованные португальские иммигранты имели, как мне казалось, очень искаженные понятия о религии. Я часто путешествовал в обществе этих блистательных представителей европейского просвещения. Они возят с собой повсюду в сундучке маленькую статуэтку какого-нибудь любимого святого, и, когда начинается буря или появляется другая опасность, они прежде всего бросаются в каюту, вытаскивают статуэтку и прижимают к губам, испуская мольбы о защите. Негры и мулаты в этом отношении сходны с простыми португальцами, но они, мне кажется, благочестивее; беседуя с ними, я всегда замечал, что в религиозных воззрениях они разумнее, чем португальцы низших классов. Что касается индейцев, то, за исключением более цивилизованных семейств, живущих близ больших городов, они вообще не обнаруживают никакого религиозного чувства. У них есть свой покровитель — святой Томе, и они неуклонно празднуют его день, так как им нравится соблюдать, все формальности; впрочем, пиршество они считают не менее важным, чем церковные обряды. На некоторых праздниках большую роль играют маскарадные костюмы, и здесь индейцы предстают во всем блеске. Они превосходно изображают диких животных, наряжаются под Каитгора и других, сказочных леших и очень искусно разыгрывают их роль. Когда приходит праздник святого Томе, каждый хозяин, у которого работают индейцы, знает, что работники его перепьются. Индеец, обычно слишком робкий, чтобы прямо попросить кашасу (ром), тогда смелеет: он просит сразу фраску (две с половиной бутылки) и, если спросить его, скажет, что собрался напиться в честь святого Томе.В самом городе Пара провинциальное правительство способствует увеличению пышности религиозных праздников. В центре уличных процессий добровольцы из почтенных домовладельцев несут на плечах статуи главного святого и нескольких второстепенных из той же церкви; иногда вы увидите, как под такой ношей склоняется ваш сосед, бакалейщик или плотник. Перед статуями шествуют священник с причтом в расшитых одеяниях и под сенью роскошных зонтов — украшение здесь отнюдь не бесполезное, поскольку под лучами солнца очень жарко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58