А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А как на это отреагировало ваше агентство? — спросил он.
— Нормально, — ответила она. — Если уж на то пошло, вы никогда не нравились им как писатель. Вы для них недостаточно благовоспитанны и благонравны.
— А как вы завязались с этим издательством?
— “Даблдей” благоволит к вам, — ответила она — Они были удовлетворены результатами продажи вашей первой книги. Мне сказали, что в свободную продажу пустят между тридцатью и сорока тысячами экземпляров, а через книжный клуб “Даблдей” уже распространили сто двадцать пять тысяч книг, и, кроме того, они заключили контракт с “Бэнтемом” на выпуск романа в мягкой обложке на сорок тысяч долларов — не так уж плохо. Они получают половину, двадцать тысяч.
— А какое отношение это имеет к вам?
— Вы — один из моих авторов. Все, что вам нужно делать, — это сдавать им по одной книге в год или около того. Они уже готовы предложить вам лучшие условия контракта на вторую книгу.
— Я еще не начал ее писать, — сказал он.
— Тогда начинайте сейчас, пока у вас есть время, — ответила она. — Я знаю, что вы обдумывали сюжет вы рассказывали мне об этом.
— Мне будет нужна помощь, — сказал он. — Если вы — мой редактор, приезжайте сюда и мы вместе набросаем черновик романа.
Она рассмеялась.
— У меня еще много работы.
— Какой? — спросил он.
— На то, чтобы разобрать здесь мои бумаги, уйдет две недели. В “Даблдей” я должна явиться первого сентября.
— Значит, вы все же сможете провести две последние недели августа со мной, — сказал он. — Я возьму напрокат машину, и мы попутешествуем по Ривьере. Я слышал, это просто фантастика.
Она снова засмеялась.
— Да вы с ума сошли! Вы представляете себе, во сколько это обойдется?
— Я могу себе это позволить, — ответил он. — Кроме того, я буду рад вас видеть.
— Даже не знаю, — нерешительно произнесла она.
— Послушайте, теперь вам не надо беспокоиться из-за этого проклятого агентства, где за вами все время шпионили. Вы сама — босс Мы классно повеселимся Я вышлю вам билет.
Она помолчала.
— Дайте мне немного времени, чтобы обдумать все это? — спросила она наконец.
— Сколько? — поинтересовался он.
— Позвоните мне десятого, — ответила она. — Может быть, к тому времени я разберусь, что мне делать.
— Позвоню я десятого, но билет вышлю сейчас — сказал он.
— Где вы будете? — спросила она.
— Я буду путешествовать, но на билете не будет проставлена дата, и я окажусь там же, где вы, когда дадите мне согласие.
— Не надо посылать мне билет Я вполне могу купить его сама, — сказала она. — И звоните мне домой, а не в офис.
— Усек. Вы когда-нибудь раньше бывали в Европе?
— Я два года училась в коллеже в Париже.
— Значит, вы говорите по-французски?
— Да, — ответила она.
— Тогда вы просто обязаны приехать, — сказал он. — Будете моим переводчиком.
Она рассмеялась.
— Звоните мне десятого и начинайте думать о новой книге.
— Я могу думать и о более приятных вещах, чем новая книга, — ответил он.
— Не играйте со мной в игрушки, — сказала она. — Я очень серьезная особа.
— Я предельно серьезен, — ответил он. — Только скажите, что согласны приехать, и тогда поймете, каким серьезным я могу быть, — закончил разговор Джо.
Еще мгновение он смотрел на телефон, потом решил совершить свой ежемесячный звонок родителям. Положив трубку, он сверился с часами В Нью-Йорке время на шесть часов отставало от итальянского. Скорее всего, там ему никто не ответит. Но он ошибался. Чудом вызов прошел через десять минут.
К телефону подошла мать.
— Алло?
— Мама, как дела? — спросил он.
— Ты где? — с подозрением осведомилась она. — Слышимость такая, как будто ты звонишь с соседнего угла.
— Я все еще в Риме, — ответил он. — Как папа?
— С папой все в порядке. Он заботится о себе и с ним все в порядке. Когда ты приедешь домой?
— Не знаю, — сказал он. — У меня на подходе новая работа, и я собираюсь провести отпуск во Франции.
— Во Франции, — повторила она. — Надо же, какой цирлих-манерлих. Во Франции самые дорогие шлюхи, больше ничего там нет.
Он рассмеялся.
— Ты никогда не изменишься, мама.
— А зачем это мне меняться? Когда вышла твоя книга, я думала, тебя зауважают. А вместо этого все наши друзья, которые ее читали, говорят, что никогда еще не читали такой грязи, как там. Я никак не пойму, почему она продержалась в списке бестселлеров пятнадцать недель.
— А ты сама ее читала?
— Это я-то должна читать этакую грязь? — спросила она. — Я даже никому не говорю, что ты мой сын, так мне стыдно.
— Ты никогда не изменишься, — повторил он. — Папа дома?
— Нет, — ответила она. — Он пошел на рынок, всего на пару часов.
— Тогда передай ему, что я звонил, — он положил трубку.
Бесполезно. Ее ему никогда не переубедить.
29
Опустившись в глубокую, комфортабельную итальянскую ванну, наполненную чуть теплой водой, он оставил дверь ванной комнаты открытой, чтобы слышать телефонные звонки. Он закурил сигарету и откинулся назад, облокотясь о бортик ванны. Уже пробило девять часов вечера, но на улице все еще было светло как днем. Он пока не принял окончательного решения насчет намечавшегося на сегодняшний вечер приема. Можно было не спешить. В Италии вечеринки никогда не начинались раньше полуночи.
Краем уха он уловил, что в дверь гостиной постучали.
— Кто это? — закричал он из ванной.
— Марисса, — раздался из-за двери голос девушки. — Я принесла документы, о которых вы спрашивали.
Марисса была мулаткой; все время, пока он работал на Сантини, она служила у него секретаршей. Ее отец, итальянский атташе в Нью-Йорке, женился на черной американке, и когда в 1940 году его отозвали в Италию, он увез с собой в Рим жену и дочь Мариссу, которой тогда только исполнилось пятнадцать. Когда американская армия пришла в Рим во время войны, она была у них переводчиком, потом сменила несколько мест работы, служа секретарем — переводчиком у разных итальянских продюсеров.
— Заходи! — крикнул он. — Дверь незаперта. — Он выглянул в маленькую гостиную. Она несла в руке большую холщовую желтовато-коричневую армейскую сумку, явно из комплекта запасного обмундирования, которую поставила на пол, войдя в комнату — Что, черт возьми, у тебя там? — прокричал он.
— Моя одежда, — ответила она. — Мне нужно где-нибудь остановиться на пару дней.
— Что стряслось?
— Сантини закрыл офис на август, не заплатив мне А в моем pensione очень строго насчет уплаты денег У меня деньги кончились, так что я предпочла собрать вещички и смотаться, прежде чем они догадаются оставить их себе в счет моего долга.
— Этот ублюдок надул и тебя! — воскликнул он.
— А с вами он рассчитался? — спросила она.
— Ты, должно быть, шутишь, — ответил он. — Он сказал, что расплатится со мной, когда заключит контракты на прокат фильма в Штатах.
— Я принесла вам ваши документы, — сказала она.
— Спасибо, — ответил он.
Она подошла к дверям ванной.
— У вас найдется сигарета?
Он сделал указывающий жест рукой.
— На полке под зеркалом. — Он смотрел, как она закуривает. Под мышками у нее были пятна пота, и шелковая блузка, казалось, прилипла к ее сильным грудям. — На сколько времени тебе нужно здесь остановиться?
— Только на выходные, — ответила она. — Одна моя подруга оставляет мне на август свою квартиру. Она едет в Исхию со своим парнем.
Он взглянул вверх, на нее.
— О’кей.
— Вы просто чудо! — наклонившись, она поцеловала его в щеку и добавила: — Со мной не будет проблем. Если вы приведете кого-нибудь, я могу поспать на кушетке.
— В мои планы не входит ничего подобного, — сказал он, запуская взгляд за глубокий вырез ее блузки. Соски ее казались пурпурно — лиловыми по сравнению с более светлым тоном кожи. По ложбинке между грудями скатывались крупные капли пота. — Ты чертовски потеешь, — сказал он. — Почему бы тебе не забраться ко мне в ванну?
Она затянулась сигаретой.
— Что, от меня так воняет?
— Нет, — он рассмеялся, приподнимаясь над водой так, чтобы она смогла увидеть его увеличившийся в размерах член. — Просто я хочу трахаться.
Она начала раздеваться.
— Отлично! Я всегда хочу этим заниматься. — Через мгновение она была уже обнаженной и, забравшись в ванну, выпрямилась, стоя над ним. Быстро помастурбировав, она двумя пальцами раздвинула свои половые губы, так что между ними показался маленький ярко-розовый клитор. — Как это вам нравится? — Она залилась смехом, поглядывая вниз, на него.
— Фантастика! — держа свой напряженный член в руке, он выгнул спину, почти встав на мостик, встречая ее. — Садись на него.
Одна секунда, — она потянулась за куском мыла и быстрыми движениями терла им его фаллос, пока ему не показалось, что в нем сладко ноет каждый нерв. Тогда она сжала его член рукой и, присев, направила его в себя.
У него перехватило дыхание. Ощущение было такое, будто его член окунулся в чан с кипящим маслом. Он схватил ее за ягодицы, входя в нее еще глубже, а она тем временем склонилась к нему, прижимаясь к нему грудями.
Он начал соскальзывать вниз, на дно ванны, вода дошла ему до подбородка.
— Черт побери, да ты же собралась меня утопить.
— Не волнуйтесь, — она смеялась. — Я вас спасу. У меня есть диплом спасателя. — Она начала двигаться вверх-вниз, высоко поднимаясь и снова опускаясь на него, при этом не давая его члену выскользнуть. — Просто расслабьтесь, — она улыбалась, уверенная в своей власти. — Работать буду я. Просто представьте, что я пропеллер, а это — моя ось.
Он взглянул на нее.
— Я даже не думал, что ты можешь так трахаться, когда мы делали это в офисе.
— На работе это никогда не удается по-настоящему, — сказала она. — Просто быстренькие перепихоны по должности. Некогда заняться творчеством. Сбросил пар и беги.
— Аллилуйя! — прокричал он.
Внезапно она придержала его обеими руками и приказала:
— Не двигайтесь!
Он взглянул на нее.
— Что-нибудь не так?
— Все в порядке, — сказала она. — Я начинаю писать. Ооо... — шептала она в экстазе. — А теперь вы сделайте это внутри меня.
— Я не смогу этого сделать, когда у меня стоит, — ответил он.
— Нет, сможете, — сказала она. — Я вам покажу, — быстро просунув руку ему под мошонку, она нажала пальцем на нерв. Горячая жидкость хлынула сильной струёй. В ту же секунду она вынула его член из себя и направила струю себе в лицо, ловя ее раскрытым ртом. Когда он закончил, она тут же снова села на него и наклонилась, приблизив к нему лицо. — Мне понравился ее вкус, — шепнула она. — Сладкая, как сахар.
Она снова задвигалась — он мог ощущать ее возбуждение.
— Где ты этому научилась? — выдохнул он.
— У американских солдат во время войны, — хрипло ответила она. — Все они хотели окатить меня “золотым дождем”, и через некоторое время я действительно втянулась в это.
— Боже, — вырвалось у него.
— И это еще не все, — сказала она. — Американцы оказались забавнее, чем немцы. Боши просто трахаются и дают в рот. А американцам даже нравилось засовывать батончики “Марс” и “Беби Рут” мне в задницу и в пи...у.
— Зачем? Что они делали с ними потом? — спросил он.
— Либо они съедали это, либо я, — ответила она.
— Дерьмо, — сказал он.
— И это тоже, — ответила она. — Когда ты среди побежденных, то делаешь то, что тебе говорят. Иначе окажешься за бортом. Ни еды, ни работы, ничего.
— Неужели и сейчас это так? — спросил он.
— В какой-то степени, — сказала она. — Никакой работы не получишь, пока за нее не потрахаешься.
— Но тебе не пришлось трахаться со мной ради работы.
— Не вы нанимали меня, — напомнила она, — а Сантини. — Она взглянула на него. — Ну, ваш молодец почти обмяк. Вот что происходит, когда слишком много думаешь и слишком много болтаешь.
Он молча смотрел на нее.
— Не беспокойтесь, — сказала она. — Я сделаю так, что через секунду он снова встанет, — она слегка наклонилась в сторону и подсунула руку под его ягодицы. Потом вставила два пальца ему в задний проход и начала легко нажимать и нежно массировать его. Его молодец тут же встал.
— Ну, давай, трахай меня, мать твою!.. — крикнул он. — Давай! Давай, сильнее!
* * *
Он почти дремал на застеленной постели, когда зазвонил телефон. Сонным взглядом посмотрел на Мариссу, бродившую по комнате голышом, распаковывая свои вещи. Она вопросительно взглянула на него.
— Подойди, — сказал он.
Она сняла трубку.
— Pronto.
До него доносился голос женщины, говорившей по-итальянски на том конце провода. Несколько секунд Марисса слушала, потом обернулась к нему.
— Это Мара Бенетти, — сказала она. — Она хочет знать, идете ли вы на прием к контессе?
— Я еще не решил, — ответил он.
— Уже одиннадцатый час, — сказала она.
— Ну и что? Никто в жизни не приходил туда раньше полуночи.
Марисса заговорила с актрисой по-итальянски, та скороговоркой выпалила ей что-то в ответ.
— Она хочет, чтобы вы сопровождали ее, — сказала ему Марисса.
— А что случилось с Сантини? — поинтересовался он. — Он же должен был пойти с ней.
Из телефонной трубки донеслась очередная тирада.
— Сантини надул ее, — объяснила Марисса. — Вместо нее он ведет туда одну американскую актрису. Парень Мары дает ей на сегодняшний вечер свой лимузин, если вы поедете с ней.
— А почему он сам не поедет с ней?
— Он мафиозо, — ровным голосом сказала Марисса — Может быть, у него есть другие дела.
— После приема он мне голову оторвет, — сказал он.
— Но не в том случае, если вы возьмете с собой и меня, — прозрачно намекнула она — Этим вы покажете, что уважаете его.
— Ты бы хотела пойти? — с любопытством спросил он.
— Конечно. Это же крупнейшее событие сезона, — ответила она. — И для случая вроде этого я сперла из костюмерной студии потрясное платье.
Джо пожал плечами.
— Спроси у нее, не будет ли она возражать, если я возьму тебя с собой?
— Я ей все объясню, — заявила она. — Если уж на то пошло, вы не говорите по-итальянски, я ваш секретарь, и вы нуждаетесь в том, чтобы я переводила. Кроме того, она прекрасно меня знает.
— О’кей.
Вновь повернувшись к трубке, Марисса протараторила что-то по-итальянски.
— Она согласна. За нами заедут.
30
Он доставал белый пиджак из шкафа, когда Марисса вышла из ванной комнаты. Он замер с пиджаком в руках и удивленно вытаращил на нее глаза.
Она улыбнулась.
— Вам нравится?
— Сногсшибательно, — сказал он. — Но создается впечатление, что под платьем ты голая.
— Я действительно голая, — ответила она. — Полупрозрачный шифон телесного цвета, расшитый стеклярусом.
— Я могу видеть твой лобок и ложбинку между ягодицами, когда ты поворачиваешься. И даже пурпурно-красный цвет сосков.
Она засмеялась.
— Это специальный макияж. И еще я осыпала себя серебряными блестками. Мне кажется, это очень возбуждающе.
Он посмотрел ей в лицо. Ресницы были густо накрашены тушью, веки — голубыми и золотистыми тенями, розовые румяна оттеняли скулы, губы были ярко — алыми. Мягкий черный парик с длинными вьющимися прядями покрывал ее собственные, туго стянутые в пучок волосы.
— Ты выглядишь, как настоящая гарлемская проститутка, каких я знавал в свое время.
— Сексуально?
— Очень, — ответил он. — Мара будет кусать себе локти. Не думаю, что она ожидает найти в тебе столь серьезную соперницу.
Она опять залилась смехом.
— Я ей сказала, что надену. Она считает, это будет о’кей. Она оденет черное кружевное платье, с вырезом спереди между грудями и до лобка и до середины задницы сзади. Она сказала, что мы вдвоем просто уничтожим эту американскую выскочку.
— Вас, женщин, никогда не поймешь, — сказал он.
— И не нужно, — ответила она. — Просто любуйтесь нами.
* * *
Для папарацци это был знаменательный день. Виери подскочил к Джо.
— Как вам это удалось?
Джо развел руками.
— Так получилось.
— Вы спите с ними обеими? — спросил тот.
Джо ничего не ответил и улыбнулся.
— Везет же некоторым! — воскликнул Виери. — Это будут самые удачные фотографии из тех, что я сделал сегодня. Они разойдутся по всей Европе.
— Отлично, — сказал Джо, поглядывая на фотографа. — А что Сантини, еще не показывался?
— Проходил часа полтора назад. Эта американская девица — просто дура. Надела обыкновенное белое органзовое платье. Ничего, кроме большого бюста и задницы, совершенно не сексуально, потом, белое плохо смотрится на фотографиях.
Джо рассмеялся.
— А парень Мары знает, что вы пошли с ней? — спросил Виери.
— Он все это и устроил, — ответил Джо. — Мы приехали на его машине.
Виери кивнул.
— Это хорошо, — сказал он — А то я боялся, как бы вам не нарваться на неприятности. С этим человеком шутки плохи.
— Все в порядке, — ответил Джо, направляясь к девушкам, все еще стоявшим на ступеньках, позируя фотографам. — Мы, пожалуй, пойдем.
— Только остановитесь на секундочку на верху лестницы, — попросил Виери. — Тогда я смогу снять девушек снизу, чтобы было видно, как прозрачны их платья.
— Заметано. — Джо и девушки поднялись наверх, на несколько секунд застыли там в неподвижности и исчезли за дверью, открытой перед ними ливрейным лакеем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29