А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мышцы его напряглись, чело пылало, воздух со свистом вырывался из пересохшего горла, но он держался из последних сил. Если он не покорит эту женщину, значит, не заслуживает счастья с ней. И тут он наконец ощутил, как пульсируют ее ножны, стискивая и отпуская вторгающийся в них меч. Больше он ничего не помнил. Из недр его существа вырвалась раскаленная лава, наполнившая до краев кратер пылающего вулкана. Но Саммер ни словом, ни звуком не дала понять, какой экстаз испытала.
– Я ничего не почувствовала, – злорадно бросила она.
И Рурк не стал ее разоблачать. Пусть тешится.
– Прости любимая, что я не смог ублажить тебя!
– Я не твоя любимая! И не желаю тебя больше видеть!
– Как хочешь, но ты навсегда останешься радостью моего сердца.
Их губы слились в душераздирающе нежном поцелуе. Рурк поднялся и стал неспешно одеваться.
Глава 41
С первыми заморозками чума отступила. Больных становилось все меньше. Спайдер быстро поправился и решил ехать в Брукнер-холл, чтобы сообщить ужасное известие родственникам несчастного Эдвина.
Теперь миссис Бишоп не отходила от Саммер, не давала ей шагу ступить, журила, тревожилась и кормила на убой, как рождественского гуся. Вскоре вернулась из Саутхемптона Лил Ричвуд, и в доме стало шумно и многолюдно. У миссис Бишоп сразу же начались свары с кухаркой, поскольку каждая считала кухню своим личным и неприкосновенным владением. Саммер не имела ни минуты покоя и все удивлялась, зачем Лил нужно столько слуг, когда самой ей вполне хватает миссис Бишоп.
Однако она много времени проводила в обществе тетки и часами слушала последние сплетни. Как выяснилось, муж самой близкой подруги Лил, лорд Уортинг, преследовал своими домогательствами бедную тетушку до тех пор, пока она наконец не позволила ему «поймать» себя.
– Вот увидишь, не пройдет и недели, как он придумает себе какое-нибудь неотложное дело в Лондоне и заявится на Кокспер-стрит, – сверкая глазами, пообещала она племяннице. – И вообще, помни мои слова, нас ждет самый блестящий сезон из всех, что были со времен Реставрации. Придворным так наскучила унылая провинциальная жизнь, что они похожи на стаю волков, готовых вырваться из клеток!
Предсказание Лил сбылось. Не прошло и месяца, как лондонские театры вновь распахнули свои двери, а лавки ломились от покупателей. Ростовщики, менялы, владельцы борделей и игорных домов быстро заняли пустующие здания. Новые предприятия процветали.
В маленьком особнячке на Кокспер-стрит стало так тесно, что Саммер решила как можно скорее обосноваться в собственном жилище. Цены на недвижимость росли с каждым днем, так что она собиралась нанести визит Соломону Сторму и узнать, достаточно ли у нее денег на приобретение небольшого домика.
До сих пор она отказывалась от всех приглашений на балы, маскарады и приемы, отговариваясь тем, что не хочет нигде показываться до рождения младенца. Она считала, что выглядит толстой и неуклюжей, и, несмотря на все заверения леди Ричвуд в обратном, не хотела показываться в обществе.
Соломон Сторм велел принести для нее кресло, сам подставил ей под ноги табурет и не знал, чем угодить столь важной особе. Саммер объяснила, что ей нужно, и Соломон задумчиво поджал губы и, сложив пальцы домиком, тяжело вздохнул:
– Видите ли, миледи, такие кварталы, как Вестминстер, Сент-Джеймс, Мэйфер, слишком дороги и не по карману многим состоятельным людям. Боюсь, вам снова придется обратиться к мужу за помощью. Он уже подарил вам имение и, конечно, не откажется купить дом.
– Мистер Сторм… Соломон, лорд Хелфорд приобрел Роузленд для себя. Мало того, он больше не может считаться моим мужем. Я снова ношу имя Сент-Кэтрин, поскольку наш брак признан недействительным.
– Но как он мог?! – охнул Соломон. – Ведь вы в положении, миледи, простите мою неделикатность!
– Мы разъехались по взаимному согласию. Ничего тут не поделаешь, – упрямо пробормотала Саммер.
– Позвольте сказать, что это самое согласие не играет никакой роли перед лицом правосудия. По роду своих дел я обязан знать законы, а кроме того, мой сын – адвокат. Не знаю, в чем причина разрыва, миледи, да и знать не желаю, но лорд Хелфорд обязан исполнить отцовский долг по отношению к своему отпрыску! Не торопитесь, подождите, пока не родится дитя. Если это мальчик, он станет законным наследником лорда Хелфорда и со временем получит его титул и состояние.
– О, мне от него ничего не нужно! Он и так считает, что я расчетливая дрянь, которая поймала его, чтобы попользоваться деньгами Хелфордов. Рурк Хелфорд и без моих просьб не оставит своего ребенка.
– Сомневаюсь, миледи. Я прожил долгую жизнь и по своему немалому опыту знаю, что джентльмены редко делают добро по зову сердца: уж скорее когда их припрут к стенке.
– В таком случае я могу позволить себе купить дом в менее модном квартале?
– Несомненно, миледи, и я незамедлительно займусь поисками. Но поверьте, мне было бы куда легче, если бы вы позволили обратиться к лорду Хелфорду. Он просто должен выделить вам какое-то содержание.
– Хорошо, я подумаю, но мне не хочется быть обязанной какому бы то ни было мужчине, мистер Сторм.
На следующей неделе Соломон показал Саммер несколько подходящих зданий, и она выбрала то, что на Фрайди-стрит, рядом с церковью Святого Матфея. Дом был узким, длинным, совсем как у Лил Ричвуд, и недавно отделан в персиковых и светло-зеленых тонах. Кухня, буфетная и прачечная находились в подвале. На первом этаже были приемная, столовая и уютная гостиная, а наверху – две большие спальни. Имелась еще и просторная мансарда, которую, по мнению Саммер, обязательно облюбует Спенсер. Миссис Бишоп пожелала жить в детской: последние дни она только и говорила, что о будущем ребенке.
Саммер описала тетке новое жилище, и та вызвалась помочь купить мебель и переделать одну из спален в детскую. Оставалось дождаться Спенсера и сообщить ему новости. Но когда тот выслушал ее рассказ, Саммер по притворно-смиренному виду брата мгновенно заподозрила неладное. Видимо, он и в мыслях не держал поселиться вместе с ней!
Догадавшись, что он явно что-то утаивает, Саммер уселась поудобнее, положила ноги на табурет и тихо попросила:
– Спайдер, ты ведь знаешь, что можешь говорить со мной о чем угодно. Не таись, дорогой, вдруг я смогу дать тебе хороший совет?
Спайдер набрал в грудь побольше воздуха и очертя голову признался:
– Рурк предложил мне должность на одном из своих судов.
Несмотря на огромный живот, Саммер мгновенно вскочила с места.
– Свинья! Да как он посмел! Я запрещаю тебе!
– Поздно, Кэт. Я согласился.
– Да ты понятия не имеешь о его жестокости! Я сама видела, как он до полусмерти избил матроса только за то, что бедняга выпил на вахте. Неужели не помнишь, как он сбил тебя с ног за одно замечание в мой адрес? – захлебывалась словами Саммер.
– Не находишь, что он дал мне заслуженный урок? – пробормотал Спайдер.
– Послушай, война в самом разгаре. Гром разрази этого негодяя, он однажды пригрозил насильно запихнуть тебя на флот! Старается найти способ отомстить мне!
– За что, спрашивается? – удивился Спайдер.
– За то, что не пускаю его в свою постель!
– Вот уж этому ни в жизнь не поверю! – нахально рассмеялся Спайдер. – Стоит ему взглянуть на тебя, и ты уже лежишь на спине, расставив ноги.
Саммер, не помня себя, отвесила ему пощечину и сама охнула от неожиданности. До этой минуты она ни разу не поднимала руку на брата.
– Хватит притворяться, – упрямо пробормотал он. – Ты носишь в себе его семя, это ли не доказательство!
– Ребенок не его, – запальчиво вскричала Саммер.
Брат покачал головой:
– Советую никогда не повторять этих слов в его присутствии, если не хочешь оказаться прежде времени в могиле, – медленно выговорил он.
– Сейчас речь идет не обо мне. Я не позволю тебе скитаться по морям и стать мишенью для голландских пуль! – завопила Саммер и разразилась слезами.
Понимая, что в таком состоянии сестру нельзя расстраивать, Спайдер попытался уговорить ее:
– Саммер, это не военный корабль, а торговое судно, взятое в аренду Ост-Индской компанией.
– Что?! Он к тому же отправляет тебя на край света?! Да я прикончу его!
– Кэт, прошу тебя, успокойся!
Саммер согнулась от боли и, прижав руку к животу, переждала, пока спазм пройдет.
– Где он?
– Не скажу, и не спрашивай, – решительно бросил брат.
– Наверное, в своем чертовом Пуле, готовит судно к отплытию!
– Миссис Бишоп! – позвал Спайдер. – Моя сестра сейчас бросится на пристань, если вы не остановите ее.
– Не волнуйтесь, ваша милость, я этого не допущу. А теперь уходите поскорее, юный повеса, вы и так уже наделали дел!
Спорить с миссис Бишоп было бесполезно, в чем Саммер убедилась на собственном опыте. Даже Лил приняла сторону экономки и категорически отказалась способствовать поездке племянницы на пристань поздней ночью. Раздосадованная, Саммер поднялась наверх, открыла сундук и вытащила разбойничий наряд. Она выскользнет из окна, найдет Рурка и запретит ему соблазнять брата лживыми посулами богатства.
Но одного взгляда на узкие черные штаны было достаточно, чтобы понять всю бессмысленность задуманного плана. Одежда просто на нее не налезет, и, кроме того, она стала такой неповоротливой, что может упасть и разбиться.
Приходилось волей-неволей ждать утра. Но уж завтра хоть гром греми, а она выскажет Рурку Хелфорду все, что о нем думает!
День выдался холодным и ветреным, поэтому Саммер пришлось надеть свой любимый серый плащ, отороченный лисьим мехом, и взять такую же муфту. Она тщательно подкрасила щеки и губы, вдела в уши рубиновые серьги. В последний момент, спохватившись, натянула ярко-алые чулки и сунула ноги в красные туфельки в надежде, что это отвлечет внимание от ее располневшей фигуры.
Лил приказала подать экипаж и сама хотела сопровождать племянницу, но Саммер возразила, что с нее хватает и миссис Бишоп, вечно сующей нос в чужие дела. Когда она велела кучеру ехать на пристань, экономка открыла было рот, чтобы запротестовать, но Саммер не дала ей ни слова вымолвить.
– Молчать, или я сию секунду отправлю вас к лорду Хелфорду, – резко велела она.
Миссис Бишоп обиженно поджала губы и принялась громко шмыгать носом. Саммер дотерпела до Странда, но, наконец не выдержав, воскликнула:
– Прекратите! Завтра можете меня терзать сколько угодно, но сегодня я сделаю, как сочту нужным.
Миссис Бишоп сдалась. Саммер понадобятся силы выдержать схватку с мужем, а тот еще ни разу не проиграл словесную баталию.
Все корабли казались экономке одинаковыми, но Саммер безошибочно выделила «Языческую богиню» и велела кучеру остановиться. Тот помог ей спуститься на землю и спрятал улыбку, услышав обращенные к миссис Бишоп слова:
– Не смейте поднимать задницу с сиденья, даже если меня не будет целый час. Хватит с меня доброхотов! Я сама справлюсь!
Видя, как величественно она плывет по сходням, кучер восхищенно тряхнул головой и заметил:
– Что за гордая красавица! Мне жаль беднягу, на которого она обрушит свой гнев.
Несчастная миссис Бишоп разрывалась между любовью и долгом. Она готова была из последних сил защищать нерожденного ребенка и его мать, но в то же время была беззаветно предана лорду Хелфорду и считала его своим господином.
Рурк был в каюте и, услышав стук каблучков, недоуменно поднял голову, чтобы посмотреть, кто осмелился нарушить уединение капитана. Ругательства замерли на его устах при виде жены. Та кокетливо приподняла юбки, позволяя ему увидеть изящные ножки в алых чулочках и туфельках. Саммер пригвоздила мужа к месту ледяным взглядом, и Рурк мгновенно понял, что привело ее сюда.
– Немедленно скажи Спенсеру, что передумал отправлять его в плавание.
– Саммер, будь же благоразумна. Он повзрослеет, станет настоящим мужчиной.
– Я спасла его от чумы не затем, чтобы ты послал его на верную смерть! – взорвалась она.
– Это была не чума, а пятнистая лихорадка.
– Не важно, чудовище ты эдакое! Неблагородно мстить жене, пусть и бывшей, подобным образом! Он беззащитный мальчик, над которым будет издеваться твоя команда!
– Сядь со мной рядом, любимая, и успокойся.
– Спасибо, я постою, – бросила Саммер, гордо выпрямляясь. – Кто-то должен защитить моего бедного брата!
Она в отчаянии прижала к груди муфту, и Рурк подумал, что жена никогда еще не была так прекрасна. Ему хотелось привлечь ее к себе и укачать, как ребенка. Но, зная, что она не подпустит его, постарался растоптать ростки теплых чувств и резко ответил:
– Если предоставить ему гоняться за девками и проигрывать деньги, он скоро превратится в подобие своего отца. Спенсеру нужно научиться отвечать за свои поступки и иметь цель в жизни.
– Мы прекрасно обходились без тебя, пока ты не испортил нам жизнь, – прошипела Саммер.
– Неужели? Не забудь, он уже дважды побывал в тюрьме, и это в пятнадцать лет! Здесь он в два счета свяжется с шайкой каких-нибудь ублюдков и подхватит французскую болезнь, черт побери!
– Потрудитесь придержать язык в моем присутствии, – фыркнула Саммер, совершенно позабыв, что сама умеет выражаться не хуже любого матроса. – Вы скажете ему, что он остается дома!
Она повернулась и направилась к выходу.
– Слишком поздно, – тихо ответил он. – «Золотая богиня» отплыла на рассвете на Мадагаскар. Спенсер получит долю от продажи бесценного груза, который она привезет. Он вернется богатым, а самое главное – узнает, что такое жизнь.
Саммер слегка покачнулась, и Рурк мгновенно оказался рядом.
– Не прикасайся ко мне! Не смей! – взвизгнула она. – Клянусь, ты заплатишь за это!
Кучер подсадил ее в карету. Миссис Бишоп открыла было рот, чтобы узнать, чем все кончилось.
– Ни слова, иначе я за себя не ручаюсь, – глотая слезы, пробормотала Саммер и велела вознице ехать в Чипсайд.
Вскоре она уже сидела в конторе Соломона Сторма. Слезы высохли, а слабость и растерянность сменились злобой и холодным гневом.
– На днях вы дали мне превосходный совет, Соломон. И только последняя дура ему не последует. Прошу вас уведомить лорда Хелфорда, чтобы он соблаговолил заплатить за дом и обстановку. Да… что мне еще нужно? Экипаж, лошадей и конюшню. Возможно, мне понадобятся и услуги вашего сына, поскольку я намерена сделать все, чтобы лорд Хелфорд не смог увидеть своего ребенка.
Глава 42
Барбара Каслмейн в который раз обновила обстановку своей спальни. Огромная кровать с перинами лебяжьего пуха была застлана пурпурными атласными простынями с узором из корон. У изголовья два нагих херувимчика тоже держали золотую корону. Великолепный дом графини, находившийся в двух шагах от Уайтхолла, был готов к приему гостей.
Карл переступил порог спальни, и по его нетерпеливому взгляду Барбара поняла, что король истосковался по ее ласкам. Фаворитка торжествующе усмехнулась и раскрыла объятия любовнику.
Теперь, два часа спустя, он растянулся на постели рядом с ней, обнаженный и уставший, уткнувшись губами в ее пышную грудь.
Барбара протянула руку к хрустальной чаше и, прицелившись, ловко швырнула засахаренную фиалку на его чресла, густо поросшие темными волосами. Вялая плоть, словно огромный зверь, мгновенно распрямилась и восстала.
– Надеюсь, ты не считаешь, что я способен еще на одну схватку? – пробормотал он, улыбаясь.
– Ты король, дорогой, – промурлыкала Барбара, – а следовательно, всемогущ.
Она встала и медленно подняла с пола небрежно брошенные подвязки, давая королю возможность полюбоваться своей соблазнительно-пухленькой попкой. Потом связала подвязку в кольцо и метко набросила на полувозбужденную плоть, точно сельский мальчишка, задумавший выиграть приз на ярмарке. За первой подвязкой последовала вторая, пока гигантский фаллос не поднялся, чуть покачиваясь, словно подвыпивший шестифутовый гвардеец из дворцовой стражи.
– Ты мне – я тебе, – гортанно проворковала Барбара. – Я за честную игру. И поскольку первые три раза весь труд выпал на твою долю, сейчас моя очередь.
Она проворно оседлала его бедра и, наклонившись, острыми зубками сняла подвязки с «майского дерева», после чего стала неспешно поглощать его дюйм за дюймом, пока не вобрала в себя целиком.
Карл истомился по любовнице за эти несколько недель вынужденного воздержания, когда двор теснился в единственной гостинице Солсбери, где стены были не толще бумажных. Никто не мог сравниться с Барбарой в постели. Необузданность, способность отдаваться бесконечно и безоглядно будили неудержимую чувственность в короле. Ее торжествующие крики разносились по всему дому, словно она хотела, чтобы весь мир знал об их соитии.
Карл стиснул ее упругие ягодицы и слегка приподнялся, чтобы помочь Барбаре достичь пика насыщения. Груди, похожие на небольшие дыньки, покачивались у него перед глазами, и Карл покрывал их поцелуями-укусами, упиваясь стонами и воплями обезумевшей женщины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56