А-П

П-Я

 духи папийон экстрим 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Было тихо и темно. Наверное, собравшиеся люди все-таки чувствовали себя неспокойно, хотя и не понимали, какую несправедливость совершают. Глория радовалась их молчанию, когда констебль приказал ей сесть в телегу. Лошадь тронулась с места. Глория Уоррен смотрела вдаль, и в ее глазах отражался огонь факелов, которые люди взяли с собой, чтобы получше разглядеть ее.
Когда телега въехала на вершину холма, шериф остановил возницу и приказал констеблю Герришу покрепче взяться за поводья, пока он будет надевать петлю на шею Глории Уоррен. Лошади уже не раз приходилось участвовать в казнях, и она была гораздо спокойнее, чем констебль. Стояла как вкопанная в ожидании сигнала, по которому Герришу надо было повести ее вперед. Не ее вина, что колесо застряло между камнями и телега не двинулась с места, когда Герриш потянул поводья.
— Дьявольские штучки, — пробурчал Герриш, беспокойно оглядываясь. — Хочет спасти ведьму.
Толпа тоже так подумала, потому что не видела застрявшее колесо, зато хорошо видела, как плеть опустилась на спину лошади. Она дернулась, а телега как стояла, так и осталась стоять. Дьявольские штучки!
Заметив двух скачущих наверх всадников, люди расступились, испугавшись появления дьявола.
— Эй, быстрее! — крикнул один из всадников.
Другой его услышал. Но услышал только он, потому что зашумевшая и загалдевшая толпа уже не слышала никого и ничего. Они пришли посмотреть на казнь ведьмы, а тут, откуда ни возьмись, два адских зверя.
Чудовища на конях с полыхающими глазами скакали к виселице, и один из них рычал так, что люди падали на землю и закрывали головы руками, а бедная лошадка, рванувшись, вытащила застрявшее колесо. Без седока и возницы она, громыхая телегой, помчалась обратно в город.
Шериф и констебли не отставали от нее. В их обязанности входило повесить ведьму, а не испытывать судьбу, глазея на демонов, которые скакали на конях и разговаривали, как люди.
Глория ощутила, как телега уходит у нее из-под ног, и ждала, что веревка натянется и петля сдавит ей шею, но этого не случилось. Один из демонов подхватил ее. Она поднялась, словно на крыльях, и опустилась на колени демону в то время, как другой достал нож и перерезал веревку.
Не веря своим глазам, Глория обхватила страшилище за шею и стала глотать воздух, словно хотела надышаться на всю жизнь.
— Глория Уоррен, вечно вас надо спасать, — шепнул ей на ухо демон.
Прошло всего несколько секунд, а они уже скакали прочь, и никто из собравшихся на холме даже помыслить не мог о погоне. Второй всадник следовал чуть поодаль, являя собой зрелище, которое видевшие его не забыли до конца своих дней. Многие клялись потом, что копыта коней высекали искры. И все в один голос говорили, что Глория Уоррен была повешена (это они видели собственными глазами), но ей удалось спастись и ускакать прочь с исчадиями ада.
Прошло много времени, прежде чем всадник придержал коня. Глория Уоррен отодвинула медвежью морду и увидела милое лицо Куэйда Уилда.
— Я думала, что тебя убили, — прошептала она. — Мне сказали, тебя застрелили.
— Ну да, — подтвердил Куэйд. — Ранили в плечо. Оно еще не зажило. Но убили — это уж слишком. Я тебе позже докажу это, — пообещал он.
— А кровь на седле? — не успокаивалась Глория. — Рашель слышала…
— Военная хитрость, — объяснил он. — Охотник должен быть хитрым. Убил оленя и вымазал лошадь, чтобы они перестали меня искать. Джон-то не обманулся. Когда все успокоилось, он меня нашел и притащил обратно в лагерь, — Куэйд склонил набок голову и насмешливо уставился на нее. — Неужели ты думаешь, что констебль может соперничать со мной в лесу? Или с Джоном?
— Нет. Ни в лесу, ни где бы то ни было еще. Я видела Джона и подумала, что он пришел на суд из-за Джонни. Думала, что винит меня за него. Как он?
— Как всегда. Такой же хитрый, как его отец.
Глория улыбнулась, наконец-то поняв все до конца.
— Это ты послал Джона, правда?
— Правда. Сам я не мог показаться в Сили-Гроув и понятия не имел, как ты себя поведешь, хотя мои предположения оказались правильными. Ты упрямая женщина, Глория Уоррен.
— Когда я права.
— Когда ты в следующий раз попадешь в переделку, помни, пожалуйста, что я имею такое же право на эту шейку, как и ты, — он коснулся рукой красных пятен, оставшихся на нежной коже. — Мне нравится, какой она длины.
— Тогда я постараюсь сохранить ее.
— Уж постарайся. Ни Джон, ни я помыслить не могли, что они решат так быстро покончить с тобой. У него едва хватило времени на дорогу. Мне даже страшно подумать, не дай Бог мы бы опоздали еще хоть на минуту.
Глория вздрогнула, вспомнив прикосновение веревки к шее.
— Куэйд Уилд, я люблю тебя, — прошептала она и нежно дотронулась до его плеча, помня, что не только она пострадала в схватке, которая вроде бы осталась позади. — Как твоя рана? Я приготовлю мазь, и ты скоро…
— Ведьминскую мазь? — насмешливо переспросил он.
Глория бросила на него предостерегающий взгляд.
— Чтобы я больше этого не слышала, а то я такое устрою, ни одной ведьме не суметь.
У него брови поползли вверх.
— Только этого я и жду.
— Обещаю, — Глория обняла его за шею и поцеловала долгим страстным поцелуем, который мог бы продолжаться вечно, если бы они не услышали рядом звериный рык.
— Помогите же! Клемми так зашила меня в эту чертову шкуру, что я в самом деле стану медведем, если вы меня не освободите.
— Джон!
Куэйд разрезал нитки на широкой груди Джона, и он, отодвинув медвежью морду, быстро вылез из шкуры. После этого он пересадил к себе Глорию и дал возможность Куэйду снять медвежий наряд.
— Ну, девочка, — сказал великан, дружески толкнув Глорию в бок, — ты первая ведьма, которая сбежала с виселицы.
— Я не ведьма, — тихо ответила Глория, набираясь терпения.
Байярд покачал рыжей головой.
— Ну-ну, девочка, — он пересадил ее обратно в седло к Куэйду. — Мне очень жаль, только с этих пор ты всегда будешь ведьмой. Теперь тебя не забудут. И внуки тех, кто был сегодня на холме, будут рассказывать сказки о ведьме Глории Уоррен.
— Пусть, — разрешила Глория, крепко обнимая Куэйда. — Лишь бы они не мешали мне быть женщиной и любить этого мужчину.
Куэйд тоже обнял ее и прильнул к ее губам. Байярд поехал вперед.
— И я хочу владеть женщиной, которую люблю, — прошептал Куэйд, щекоча Глорию в щеку. — Клянусь всем, что только есть святого, когда ты станешь седой, как снежная вершина, я все равно буду любить тебя.
Эпилог
1697
У Сары Беллингем глаза были обведены черными кругами и руки потрескались от бесконечных стирок. Она решила не выходить из дома тридцатого августа, потому что в этот день была, если можно так сказать, годовщина неудачной казни ведьмы в Сили-Гроув. Она боялась пересудов и не желала слушать, как треплют ее имя. А людям не надоело обсуждать каждую минуту с того дня, особенно если находились слушатели, которых в тот день не было в городе. Пять лет прошло с того дня, а в Сили-Гроув до сих пор не могли решить, кто же на самом деле спас Глорию Уоррен — Бог или дьявол.
Саре это было все равно. Через несколько недель после исчезновения Глории в Массачусетсе повесили последнюю ведьму, а потом открыли тюрьмы и отпустили всех, кто ждал казни или суда. Охота на ведьм закончилась, оставив раны в сердцах людей, которые не так-то легко оказалось залечить. Сара не знала, было ли это очищением земли от зла или внезапным сумасшествием, но за свое участие в том деле она была наказана.
Она подняла голову и огляделась. На пыльной полке лежала стопка неопубликованных трудов ее мужа. Возле двери в корзине ее ждало грязное белье. Ничего, подождет. Муж всегда должен быть на первом месте, и он никогда не уставал ей это внушать.
Сара придвинула стул к огню, чтобы не выпускать из поля зрения кипящую похлебку, пока она занимается другими делами. Из корзинки с рукоделием она достала то, что требовало немедленной починки, принялась зашивать дыру в мужнином дублете.
— Сара! — прорычал, выходя, Джосия Беллингем и с силой хлопнул дверью. — Встань и посмотри! — он стащил с себя дублет, от которого противно пахло гнилыми помидорами и сунул его Саре. — Вартоновский сынок испачкал Мне платье. Мне! Я добьюсь, чтобы его выпороли на площади. Где мой другой дублет?
— Ты собираешься жаловаться? Говорят, Вартон близок с губернатором с тех пор, как торговля мехами сделала его самым богатым человеком в колонии.
Беллингем побагровел, когда до него дошел смысл сказанного.
— Уму непостижимо, как ему удалось разбогатеть! Он находит рынки там, где никому не приходит в голову их искать.
— Я слышала, у него в Лондоне есть компаньон.
— Тогда понятно. У Вартона не хватит мозгов даже раскурить трубку.
— Тем не менее он разбогател, — коротко проговорила Сара.
— Что такое богатство в сравнении с талантом? — то ли спросил, то ли утвердил Беллингем, шагая по комнате. — Я бы не поменял то, что знаю, на все богатства в мире. Разве тебе, Сара, неизвестно, что за наши страдания нас ждут сокровища на небесах?
— Значит, там у нас будет дворец, — еле слышно шепнула Сара.
Беллингем не расслышал бы ее, даже если бы она сказала это громко. Надев свой лучший дублет, он оглядел себя и впал в ярость.
— Неужели ты не можешь зашить лучше? Куда делось твое знаменитое умение? Да я же похож на бродягу в этих лохмотьях! Неужели ты думаешь, что в таком дублете я могу рассчитывать на новое назначение?
— Нет, — ответила Сара. — Но больше я ничего не могу сделать, пока не сотку новой материи, а на это у меня из-за стирки нет времени.
В этом году Беллингему отказали в жалованье, и если бы Сара сама не зарабатывала несколько монет, то неизвестно, что бы они ели.
В Сили-Гроув о Беллингеме ходило много дурных слухов.
Из стариков только отец Сары поддерживал священника. Те, кто верил в ведьм, считали его слабым духом, если он позволил себя околдовать. Те же, кто следом за отцами Церкви поверил, что много безвинных людей подверглось преследованиям и погибло, тоже избегали преподобного Беллингема из-за его участия в судилище над Глорией Уоррен.
Беллингем пихнул ногой корзину, и из нее выпало несколько вещей.
— Ты стираешь для Томаса Леонарда? А кого-нибудь другого ты не могла найти? Сара собрала простыни и рубашки и сложила их опять в корзину.
— Его жена — единственная не стирает сама и держит слуг, не считая госпожи Вартон, но она тебе тоже не понравится.
«Странно, — подумала Сара, убирая корзину подальше, — и Вартоны, и Леонарды очень разбогатели в последние годы».
— А кто бы не разбогател, завладев фермой Уорренов? Надо еще выяснить, каким образом Леонард получил ее, — Сара изменилась в лице, потому что Беллингем назвал два имени, которые они поклялись не произносить вслух. — Я ухожу! — проорал он. — Не задерживайся с ужином.
Сара вернулась к своему стулу. Проснулись дети. В окно она видела большой дом, который возводил на холме Исаак Хокинс. Когда-то он хотел жениться на ней, а она предпочла ему Джосию. Он тоже преуспел. Кто бы мог подумать? Сара стала представлять, как делала это не раз, какой бы была ее жизнь в большом доме со множеством слуг, а не в лачуге с целой кучей детей. Ладно, нечего гневить Бога. По крайней мере теперь, когда двое детей делят с ними постель, Джосия гораздо реже требует ее ласк.
Одна малышка из троих, игравших у ее ног (еще двое умерли), дернула ее за юбку.
— Послушай, мама, — сказала она, поднимая к ней карие глазки. — «Глаза, как ведьмины, точь-в-точь».
— Замолчи, Черити, — сердито ответила мать, яростно мешая похлебку.
Ей, как многим в Сили-Гроув, тоже хотелось бы знать, жива Глория или нет.
Под золотым балдахином на шелковой простыне в одной из спален в собственном загородном доме Куэйд Уилд нежно раздвинул гладкие ножки жены, пылая от так и не ставшего привычным для него желания.
— Любимая, ты с каждым разом все прекраснее и желаннее, — прошептал он, страстно целуя ее в губы.
— После родов ты еще больше похорошела!
Глория вскрикнула от радости.
— Да, да, мой любимый. Просто не верится, что может быть так хорошо, — она тихо застонала, когда он приподнялся над ней. — Неужели другие чувствуют то же, что мы?
— Нет, — сказал он, опускаясь. — Это только наше.
Ей было нетрудно в это поверить. Огонь, горевший в ее глазах, возвращался к ней огнем, который она видела в его взгляде. Она чувствовала, как он заполняет ее, а потом ей показалось, что он превратился в пламя, обжигающее ее внутри и снаружи, и наслаждение стало почти невыносимым. Она шептала его имя, слушала, как сильно бьется его сердце, прижатое к ее голой груди, и выгибалась, чтобы принять его.
Потом, откинувшись на подушки, Глория принялась подсчитывать свои радости, вспомнив, что пять лет назад она делала то же самое. Если она была благодарна судьбе тогда, то теперь и говорить нечего. Она так мало хотела и так много получила. Дядя ее мужа умер через несколько лет после того, как отправил племянника в Америку, и пока Куэйд охотился в лесу, его поместье дожидалось его возвращения. Под управлением опекунов Иден оно процветало, и накопленные богатства потрясли воображение Куэйда, а Глория просто не могла себе представить, что так много всего может принадлежать одному человеку.
Если Куэйд не был похож на герцога, когда сошел с корабля в Англии, то ему потребовалось всего несколько месяцев, чтобы хорошо вжиться в новую для него роль. Шелка он носил так же естественно, как когда-то оленьи шкуры, ну а для Глории он в любом наряде был лучше всех. У нее тоже не возникло трудностей из-за нового положения, и мягкие ткани, выбранные для нее мужем, замечательно оттеняли ее красоту. Ей фантастически повезло, и она знала это, поэтому никогда не забывала поблагодарить Господа в годовщину своего повешения.
— Случись все опять, я бы ничего не стала менять, — шепнула она Куэйду. — Только маму жалко. Но я бы опять прошла все испытания, чтобы быть с тобой.
— Ты права, любимая, — согласился Куэйд, прижимаясь щекой к шелковистому плечу. — Я бы тоже все оставил, как было. Даже розгу Фиска… Да, даже ее.
Глория рассмеялась.
— У тебя по крайней мере не было веревки на шее.
Куэйд приложил палец к ее губам.
— Давай лучше поговорим о приятных вещах. Вчера пришло письмо от Томаса Леонарда. Он пишет, что в этом году богатый урожай. Да! Женился Уильям Кук.
— Уильям? Прекрасно! Он хорошо помогал Томасу, правда?
— Правда.
— А что Вартон? Как у него дела?
— Он говорит, наша компания вторая после Бэй-компани. Скоро ты сможешь его сама обо всем расспросить. Через два месяца он будет в Англии. Что скажешь? Где будем его принимать? В Лондоне или здесь?
Глория постучала пальчиком по его подбородку.
— В Лондоне. Хватит с него деревни.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 San polo на сайте Decanter.ru