А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Нет, об этом не может быть и речи, дорогая! Я не хочу видеть его в своем доме!
Блейз стала доказывать, что с их стороны было бы проявлением мудрости первыми протянуть ветвь мира. Фостеры пользуются большим влиянием в округе, и, если бы Джулиан возобновил дружбу с ними, общество приняло бы их. В конце концов Блейз удалось убедить мужа в своей правоте, он просто устал спорить и сдался.
Но, наблюдая за действиями Блейз в последующие две недели, он стал испытывать все возрастающую тревогу. Блейз вложила в подготовку бала всю душу, и Джулиану очень не хотелось, чтобы ее постигло разочарование. Его радовало, что у Блейз, занятой подготовкой к празднику и ежедневными посещениями табора, не оставалось времени на другие замыслы.
В конце недели Джулиан получил письмо из Вены от отчима Блейз. Сэр Эдмунд поздравлял его со свадьбой, перемежая слова поздравления со словами сочувствия в связи с тем, что в жены Джулиану досталась его падчерица, и советовал, как лучше обращаться с ней. Тон письма разозлил Джулиана. Блейз совсем не такая, как утверждал сэр Эдмунд. Что же касается его рекомендации держать Блейз в ежовых рукавицах, Джулиан счел это сущей чепухой. Он уже достаточно хорошо узнал свою не укладывающуюся в рамки привычного жену с ее упрямством и теперь понимал, что такая тактика приведет к обратному результату. Он понимал и то, что добиться от жены послушания можно только одним способом — она должна сама этого захотеть.
Горничная Блейз, Сара Гарзей, подтвердила эту догадку. Вскоре после приезда Миклоша Джулиан поговорил с горничной.
Мисс Гарвей защищала свою подопечную с любовью и спокойной рассудительностью:
— Видите ли, милорд, Блейз выросла в любви и холе. Детство ее прошло в Филадельфии. Отец обожал ее и баловал без меры. Он умер, когда ей было всего десять лет. Его смерть страшно подействовала на девочку. Потом ее мать во второй раз вышла замуж, и юность Блейз провела, переезжая из страны в страну. Из-за карьеры сэра Эдмунда им приходилось часто перебираться с места на место. Она не успевала заводить друзей своего возраста. А потом скончалась ее матушка. Блейз осталась без матери и без своего дома, под присмотром сэра Эдмунда и моим. Неудивительно, что она выросла такая непокорная. Причиной тому американское воспитание и бродячая жизнь.
— Уверен, что вы старались помочь ей, — сочувственно пробормотал Джулиан.
— Еще как! Но я при ней всего лишь три последних года и могу только дать совет, а приказывать не имею права.
— Нет-нет, вы не обязаны отвечать за поведение моей жены, мисс Гарвей.
— Что вы, милорд, я и не думала так. Я только надеюсь, что вы поймете, почему Блейз иногда превращается в настоящего чертенка. Это из-за ее характера и воспитания.
— Понимаю, — отозвался Джулиан.
— Боюсь, она совсем не думает о приличиях.
— Это мягко сказано. — Джулиан хитро улыбнулся. — Я бы очень удивился, если бы узнал, что в своих поступках Блейз хоть раз руководствовалась приличиями.
— У нее боевой дух, это правда. Временами она бывает очень упряма и своенравна, однако в ней нет ничего плохого. Умоляю вас, милорд, не будьте с ней суровы.
— По-моему, я веду себя с ангельским терпением, — отозвался Джулиан негромко, — но все равно хотел бы научиться общаться с ней так, чтобы в дальнейшем избежать излишних неприятностей. Может быть, вы что-то подскажете мне?
— Да, милорд. Вы позволите мне сказать правду?
— Я бы очень хотел этого.
— Сэр Эдмунд не нашел к ней подхода. Мне кажется, своими выходками Блейз просто старалась привлечь к себе его внимание, но в ответ получала полное равнодушие. Он всегда держал ее на расстоянии. Ей нужны не строгость и нравоучения, а любовь и понимание.
Джулиан сомкнул пальцы рук, размышляя над советом горничной. В прошлом он всегда думал о Блейз только с точки зрения своих потребностей. С тех пор как принудил ее выйти за себя замуж, он ни разу не подумал о том, что ей нужно от него.
— Обещаю, — сказал он мисс Гарвей, — что не повторю ошибок сэра Эдмунда, хотя не уверен, что добьюсь большего успеха, чем он.
— Большего и просить нельзя, милорд. Вы только попробуйте. Блейз очень молода, ей еще не приходилось ни о ком заботиться, да и о ней особенно никто не заботился после смерти матери.
Слова горничной взволновали Джулиана до глубины души. После ее ухода он долго раздумывал над советом.
То же самое сказала ему старая цыганка Панна в день свадьбы, когда Блейз сбежала от него: «Добиться ее послушания можно, только заручившись ее любовью и преданностью».
Любовью. Джулиан понял правильность слов Панны и мисс Гарвей — Блейз станет много покладистее, если полюбит его. А уж об этом он позаботится и добьется того, что его молодая жена потеряет голову от страсти. Ни одна женщина не могла устоять, когда он пускал в ход свое знаменитое обаяние.
Однако истина заключалась в том, что он не хотел, чтобы Блейз полюбила его. Ведь именно любовь послужила причиной всех его бед в его первом браке. Каролина вбила себе в голову, что любит его, и потребовала от него того, чего он дать ей не мог — его сердце. Он не ответил на ее любовь, и она горько обиделась на него за это, обиделась так глубоко, что обратилась к другому. Джулиан не хотел проходить через весь этот ужас повторно.
Он покачал головой. Нет, ему не нужна любовь Блейз. Ему необходимы только ее уважение и послушание. Они заключили брак по известным причинам. Самое большее, что он может предложить ей, — понимание и еще — внимание, которого она так жаждет.
Он рассеянно погладил кончиками пальцев шрам на щеке, обдумывая, как поступить. Лучше выбрать золотую середину — пусть Блейз будет достаточно свободна, чтобы ее энергия могла найти достойный выход, но не настолько, чтобы стать причиной очередного скандала. Только пренебрегать ею нельзя и оставлять грустить в одиночестве, как это было с Каролиной. Он окружит Блейз вниманием и пониманием, но не допустит, чтобы она полюбила его.
Глава 19
Несмотря на то, что бал был благотворительный, а собранные средства должны пойти на нужды ветеранов и инвалидов войны, на приглашения Блейз откликнулись очень немногие. Священник сообщил ей, что местное общество горячо обсуждает предстоящее событие, но обсуждать — это одно, а принять приглашение — совсем другое, и здесь не помогла даже благая цель. Чем ближе подходил назначенный день, тем больше волновалась Блейз, опасаясь, что все же просчиталась. Даже барон Килгор, принявший столь деятельное участие в бракосочетании, прислал письмо с сожалением, что не имеет возможности быть на балу, так как пообещал провести это время с друзьями в Лондоне. А Блейз очень рассчитывала на его поддержку, зная, как мужу нужен каждый союзник.
Джулиан ожидал бал со стоическим терпением, готовясь к худшему. Его жена, конечно, обладает решимостью и тактикой, подобно Наполеону, но даже она не способна творить чудеса. В них верил только их приходской священник — преподобный Незерби, который предсказал, что общество одумается и все как один явятся на бал.
В день бала рассвет выдался холодный и ясный. Блейз проснулась с ощущением ужаса, от которого сводило живот, и провела не один час в заботах о последних мелочах. К пяти все было сделано. Она поднялась к себе, чтобы принять ванну и переодеться к вечеру, с тайной надеждой, что бал пройдет хорошо. Ей хотелось, чтобы Джулиан гордился ее организаторскими способностями, но еще больше ей хотелось, чтобы общество приняло мужа.
Горничная сделала ей замысловатую прическу и помогла надеть бальное платье. Когда Гарвей ушла, Блейз долго и задумчиво сидела за туалетным столиком. А что, если затея провалится и ее ждет неудача? Тогда Джулиан возненавидит ее? Перестанет бороться с прошлым и откажется от будущего?
Она вздрогнула, когда в дверь ее туалетной комнаты постучали. Блейз пригласила войти и обернулась к двери. Вошел Джулиан с тростью в одной руке и длинным футляром в другой.
Он сделал два шага вперед и от неожиданности замер. Он опасался, что Блейз явится на бал, нарядившись цыганкой, хотя бы из протеста. Но, когда она поднялась из-за туалетного столика ему навстречу, он увидел на ней изумительной красоты бальное платье с завышенной талией, более чем достойное леди ее положения и состояния. Кремовые кружева украшали лиф и изящно ниспадали вниз. Их нежный цвет прекрасно подчеркивал ее черные локоны и фиалковые глаза. Картину дополняли короткие пышные рукава и глубокий вырез, в значительной степени обнажающий молочно-белую грудь. У Джулиана перехватило дыхание. Блейз была ослепительно прекрасна.
— Тебе нравится? — с волнением спросила она.
Медленная чувственная улыбка выдала его восхищение. Это был лучший ответ на ее вопрос.
— Ты выглядишь потрясающе.
В этом едва слышном ответе Блейз уловила похвалу, в которой отчаянно нуждалась и которая придала ей уверенности.
Джулиан протянул ей узкий обтянутый бархатом футляр.
— Семейные драгоценности. Теперь они твои. Горничная считает, что они подойдут к твоему платью, но если тебе не понравятся, в сейфе много других.
Блейз взяла футляр и торопливо открыла.
— О! — вырвалось у нее. Она пришла в восхищение, увидев необыкновенной красоты ожерелье из переливающихся аметистов и аметистовые серьги в дополнение к нему. — Как красиво!
— Давай я помогу тебе.
Джулиан прислонил трость к туалетному столику и вынул ожерелье из футляра. Блейз подставила шею, он надел ожерелье и застегнул его. Пальцы его задержались на ее обнаженных плечах, он наклонился и поцелозал ее сзади в шею.
Дрожа от возбуждения, Блейз надела серьги и посмотрела на себя в большое зеркало. Она была неотразима. Подарок Джулиана глубоко тронул ее. Передавая ей семейные драгоценности, Линден как бы признавал ее настоящей виконтессой Линден. Она его истинная жена, она принадлежит ему.
— Все женщины сегодня будут завидовать тебе, — тихо произнес Джулиан.
Она встретилась с ним взглядом в зеркале. Завидовать ей, конечно, будут, но не из-за внешности. Скорее из-за того, что ей удалось заполучить в мужья такого красавца. Его мягкие вьющиеся волосы переливались золотом в отблесках свечей, а глаза сияли, как два сапфира. На нем был элегантный темно-серый сюртук, подчеркивающии стройность фигуры; светло-серый атласный жилет, расшитый серебряной нитью, удачно сочетался по цзету со светло-серыми атласными бриджами, белыми шелковыми чулками и черными лаковыми башмаками с серебряными пряжками. Джулиан являл образец мужественности и элегантности, от него исходило неотразимое мужское обаяние.
— У всех женщин сердца учащенно забьются от одного твоего вида, — отозвалась Блейз.
На губах у Джулиана появилась хитрая улыбка.
— Боюсь, их скорее хватит удар, когда они увидят шрам у меня на лице.
Почувствовав его уязвимость, она повернулась, подняла руку и нежно провела пальцами по шраму.
— Я настолько привыкла, что совсем его не замечаю. Он придает тебе мужественный вид. Я говорю правду, Джулиан, — добавила она, узидев, что брови мужа в сомнении поползли вверх. — Верь мне, Джулиан. Каждая женщина, увидев этот шрам, испытает желание утешить тебя.
— Ну, ждать осталось совсем недолго, скоро узнаем. — Джулиан взял трость к предложил Блейз руку. — Пойдемте вниз, миледи.
Блейз глубоко вздохнула, принимая предложенную руку. Вот и наступил этот миг, ей стало страшно.
Они спускались по лестнице под нестройные звуки настраивающегося оркестра.
— А я думал, у нас сегодня только цыганская музыка и твои друзья со скрипками, — заметил Джулиан.
— Да, и цыганские танцы тоже, но позже. Я не собираюсь сразу распугивать гостей. Мы начнем в лучших бальных традициях.
— Надеюсь, ты не ждешь, что я буду отплясывать весь вечер, дорогая. Мне это пока не по силам, боюсь перенапрячь ногу, хотя твой массаж очень помогает.
Она улыбнулась мужу колдовской улыбкой.
— Конечно, нет, Джулиан. Напротив, тебе запрещается танцевать совсем. Дамы, несомненно, будут разочарованы, но это лишь напомнит им о твоем ранении и о том, что ты герой войны, все будут сочувствовать тебе.
— Ты хочешь сказать, — скривился Джулиан, — что мне предстоит развлекать тех, кто приехал просто поглазеть?
Блейз рассмеялась.
— Можно считать и так. Но ты будешь не один. Миклош со своим табором тоже будет здесь. И Джон Уикс. Я хочу, чтобы он рассказал об ужасах войны, о страданиях солдат. Надеюсь, что, расчувствовавшись, наши гости раскошелятся. Но уверена, самый большой интерес вызовешь ты. Всем захочется узнать, где ты провел последние четыре года.
— Ну… с такими сладостями на десерт, — пробормотал Джулиан, — будет удивительно, если вообще кто-нибудь придет.
Блейз не стала сообщать мужу, что тоже испытывает подобные опасения, и вместе с Джулианом
вошла в бальный зал, чтобы показать ему результаты своих многодневных усилий.
Свет сотен свечей играл в хрустальных подвесках люстр и отражался в натертом до блеска полу, а непривычные для глаза украшения придавали залу несколько экзотический вид. В дальнем конце помещения был устроен большой шатер в красно-голубую полоску, рядом стояли небольшие кабинки — все напоминало ярмарку.
— Ну как? — волнуясь, спросила Блейз.
— Признаюсь, я восхищен, дорогая, — ответил Джулиан улыбаясь. — Мне бы и в голову не пришло устроить у себя дома такое.
Обрадовавшись, что он не сердится, Блейз сморщила носик и шутливо произнесла:
— Это толькопотому, что вы излишне чванливы, милорд.
Она подвела его к шатру. Там их ожидал Миклош в роскошном ярко-красном сюртуке, синих штанах, заправленных в блестящие черные сапоги. Золотая серьга висела в одном ухе. Цыган приветствовал их замысловатым поклоном.
— Ты замечательно выглядишь, Раунийог… э-э… миледи. Милорд, для меня такая честь послужить вам. Цыгане приветствуют вас… Прошу вас, сюда, за мной, пожалуйста…
Внутри шатер был разделен длинными занавесками на несколько частей. В каждой из них на шелковых подушках перед низким столиком сидела гадалка в пестрых нарядах, готовая предсказать судьбу по руке или по картам таро. Перед одним из столиков сидела Панна.
Она закуталась в яркую шаль, на голове у нее был огромный зеленый тюрбан. Панна жестом пригласила Джулиана подойти, при этом тонким звоном зазвенели ее золотые подвески.
— Как поживаете, милорд? Не хотите ли узнать свое будущее? Я возьму с вас лишь только половину, а остальное пойдет в фонд ветеранов и инвалидов войны.
Джулиан с улыбкой отклонил предложение:
— Благодарю вас, матушка, но мне достаточно одного раза.
— Ладно, — каркнула Панна, — я и так вам скажу. Вам будет приятно узнать, что фортуна повернется к вам лицом. Большая удача ждет вас сегодня вечером.
— Советую говорить то же самое всем. Тогда уж точно ваш успех будет обеспечен.
— Вы ведь не верите в ясновидение, милорд, — старуха погрозила ему пальцем, — но скоро убедитесь, что я говорю правду.
На этот раз Джулиан улыбнулся через силу. Пожелав цыганке удачи, он продолжил осмотр. Для Джона Уикса отделили довольно большую часть шатра и поставили полукругом стулья. Блейз объяснила, что здесь предполагается собрать джентльменов, чтобы рассказать им о фонде, пока дамам будут предсказывать будущее.
Когда они вошли, Уикс потянулся за костылями и попытался встать.
— Милорд, — произнес он почти благогоогйяо, — вы делаете замечательное дело, помогая пострадавшим з войне бедолагам, таким как я. Я вам очень благодарен, да и другие тоже.
— Благодари не меня, а мою жену. Это все она сделала.
Похаала мужа согрела Блейз, и она поторопилась переадресовать часть общего замысла ему:
— Нет-нет, это все лорд Линден, это его идея. Блейз подождала, пока мужчины обменивались парой фраз, и потянула мужа дальше. В смежномхбаль-ным залом помещении вдоль стен были расставлены столы, ломившиеся от угощений. Здесь были клубника из теплиц, конфеты и множество разных деликатесов и десерта.
— Надеюсь, что наши гости придут, — заметил Джулиан. — Не представляю, как мы все это съедим сами, если их не будет.
Первым приехал священник со своей женой, как и просила Блейз.
— Как мило, леди Линден, — начала неуверенно миссис Незерби, оглядывая убранство зала. — По-моему, вы первая решились использовать цыганские мотивы таким образом.
Зная предрассудки горгиос, Блейз натянуто улыбнулась и решила не выступать в защиту своих друзей.
В пустом зале громко звучал оркестр, Блейз с мужем и священник с женой стояли у парадного входа, спокойно разговаривая в ожидании гостей. Обычно Блейз отличалась олимпийским спокойствием, но сейчас почувствовала, что ладони у нее стали влажными от волнения. Уверенность ее уменьшалась с каждой минутой, но вот вошел Хеджес и торжественно объявил:
— Лорд и леди Акертон.
Бросив быстрый взгляд на мужа, Блейз ослепительно улыбнулась и повернулась приветствовать первых гостей:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41