А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Кто это может сейчас сказать?— Ты бы могла, если бы захотела, — спокойно ответил он. — Но это вряд ли имеет значение. Этот брак тебя ни к чему не обязывает.— Что?!— Ну, если, конечно, ты сама не захочешь.— Тогда зачем же…— Это приказ моего брата.Она уставилась на него, чувствуя, как ее охватывает гнев.— Так весь этот фарс был затеян по приказу его королевского величества Большого Солнца?Рено невозмутимо выдержал ее взгляд.— Не совсем. Я сам этого хочу. Я связан с тобой неразрывными узами — звуком твоего голоса, медовым цветом твоих волос, живостью твоих глаз… Аромат твоего тела и дыхания преследует меня. Быть с тобой — это единственное, что мне нужно. Я люблю тебя, Элиз.Как давно она не слышала этих слов? С тех пор, как умерла мать. Элиз почувствовала, что руки у нее задрожали, а сердце замерло и сжалось. Ее внезапно охватило желание броситься к нему в объятия, растаять в них. Но она знала, что не может себе этого позволить.Элиз расправила плечи и сжала руки в кулаки.— Я не верю тебе!— Ты можешь меня испытать, — сухо заметил Рено и продолжил: — Я не требую ответного чувства, я только хочу защитить тебя моим положением и титулом. Поскольку я — из рода Солнца, женщины не имеют права отказывать мне, как другим мужчинам из нашего племени. Но я клянусь тебе, что, когда все закончится, я дам тебе свободу по первому твоему слову.Ее янтарные глаза блеснули.— А если я попрошу свободу сейчас?— Это невозможно.— Почему?— Указ уже объявлен. Мы должны пожениться, чтобы показать всем, что я выбрал тебя не из любви к французам, а из любви к тебе, француженке. Потому что ты мне нужна.— Вот и вся любовь! — натянуто засмеялась Элиз.— Ты что, сомневаешься во мне? — резко спросил Рено. — Хочешь, я докажу тебе?Элиз не растерялась:— Чем, силой?Он помолчал, мышцы его лица напряглись.— Как ты можешь так думать?!Внезапно, вспомнив всю историю их отношений, она отвернулась и чуть слышно ответила:— Я так не думаю.Он протянул руку и погладил ее по щеке загрубевшими от работы пальцами.— Это уже что-то. Неужели ты не можешь довериться мне в этом деле со свадьбой?— Но ты ведь обманом сделал меня своей рабыней!— В этот раз все будет по-другому.— Даже если я поверю тебе… Ты сказал мне, что должно произойти, сказал, чего ты хочешь, но ты не спросил меня, чего хочу я!Он одним пальцем приподнял ее лицо за подбородок, так что ей пришлось посмотреть ему в глаза.— Чего же ты хочешь, Элиз?Теплота его прикосновения, его близость заставили ее вздрогнуть. Губы приоткрылись, но она не сказала ни слова.Ничего от нее не услышав, Рено негромко произнес:— Это так трудно сказать? Тогда я помогу тебе. Ты презираешь меня самого, не одобряешь мои поступки, но ты неравнодушна ко мне. Если бы не твои гордость и страх…— Я не боюсь тебя! — закричала она, вырываясь.— Не меня, а того, что может случиться, если ты пойдешь навстречу своим желаниям, если ты приблизишься ко мне, если ты примешь меня.— Ты не оставляешь мне выбора, — Элиз собиралась выкрикнуть эти слова, но вместо крика получился шепот.— Именно так.— Но это неразумно!— Большое Солнце думает иначе. Он считает, что это лучше — как для нас обоих, так и для всех начезов.Элиз удивленно подняла брови:— Почему он так решил?— Мой брат думает, что мы подходим друг другу, и я тоже так думаю, — сказал Рено, внимательно глядя в ее зардевшееся лицо.Так, значит, братья говорили о ней! Элиз многое бы отдала, чтобы услышать этот разговор…— Я… я не знаю, что и думать.— Тогда доверься своим чувствам.— Если я соглашусь, я сделаю тебя несчастным!— Нет. Я позабочусь о своем счастье, сделав тебя счастливой. Мне сказать, чтобы все входили?Что бы она ответила, если бы не знала, что это идея его брата, если бы Рено не убеждал ее, что это не свяжет их навек? Элиз не была уверена в своем ответе. Она вспомнила намеки Большого Солнца на то, что она влюблена в Рено. Так ли это? Нет. Элиз не сомневалась, что любовь в ее случае невозможна. Просто она испытывала естественную тягу к мужчине, который освободил ее от страха перед физической любовью. Но так или иначе, тяга эта была очень сильной…Элиз сама не поняла, согласилась ли она на этот брак. Тем не менее люди, ожидавшие снаружи, начали входить в хижину. Женщины отвели Элиз в сторону, расчесали ей волосы, украсили их бусинами и жемчугом. Они сняли с нее юбку и плащ и вместо них надели другие — из мягкой белой замши, также расшитой голубыми бусинами и жемчугом. Встав перед Элиз на колени, Татуированная Рука надела ей на ноги мягкие белые мокасины, украшенные, как и вся остальная одежда. Это был ее подарок. В левую руку Элиз дали маленькую веточку лавра, а в правую пучок маиса — символы верности и плодовитости.В другом конце комнаты таким же образом наряжали Рено. На нем теперь были плащ и штаны из тканого лебяжьего пуха, к волосам прикрепили пучок лебяжьих перьев, выкрашенных в красный цвет, и маленькую веточку с дубовыми листьями. Лебяжьи перья означали, что он уже несвободен, дубовая веточка указывала на то, что он будет бесстрашно отправляться в лес на охоту, чтобы обеспечить семью дичью. В руках у него были лук и стрела, которые символизировали клятву защищать и охранять свою жену.С Элиз и Рено побеседовали старейшины, потом был вручен подарок, который по обычаю принимали родственники невесты. Эту роль пришлось сыграть Маленькой Перепелке и женам Большого Солнца.Затем наступил момент, когда у Элиз забрали маис, и Рено взял ее за правую руку. Глубоким голосом он спросил:— Хочешь ли ты меня в мужья?Глядя в его темно-серые глаза, она ответила, повторяя за Маленькой Перепелкой необходимые слова на языке начезов:— Я очень хочу этого и очень счастлива. Люби меня так же сильно, как я люблю тебя! Я не люблю и никогда не буду любить никого, кроме тебя.Глядя в ее раскрасневшееся лицо, слушая знакомые слова, Рено подумал: насколько она понимает то, что говорит? На какой-то момент он пожалел, что не сделал все иначе. Но у него было так мало времени… Сказав себе, что у него есть все, о чем он мечтал, и следует быть довольным, Рено твердым голосом повторил простую клятву.После этого женщины устроили праздничное угощение, а потом начались пляски. Элиз не помнила, что она ела и как танцевала. Она только знала, что за столом Рено сидел рядом с ней и держал ее руку в своей теплой ладони.Наконец все закончилось. Последняя старуха, улыбаясь во весь свой беззубый рот, покинула хижину. Пьер и Маленькая Перепелка, обнявшись, ушли. Все добрые пожелания затихли в ночи.Хижина внезапно показалась Элиз огромной. Вдалеке слышался крик совы, из болота раздавалось кваканье лягушек, предвкушавших теплую весеннюю погоду, кто-то негромко играл на камышовой дудочке. Рено ходил по комнате — погасил лампы, затушил огонь в очаге. Элиз, как хорошая хозяйка, проветрила меха на постели и посмотрела, свежая ли солома положена под них.Ей вдруг страстно захотелось, чтобы это была настоящая свадьба, которой у нее никогда не было, и ее настоящая первая брачная ночь. Ей хотелось, чтобы у нее была хорошенькая ночная рубашка вроде той, что осталась в сгоревшем доме. Как чудесно, если бы у нее было приданое: изящно вышитое нижнее белье, скромные, но очаровательные ночные рубашки… Не то чтобы она придавала таким вещам большое значение, просто ей хотелось походить на невесту.Рено подошел к ней сзади и, обняв, шепнул на ухо:— Устала? Жена моего сердца…— Нет. А ты? — Она вспомнила, что он же целый день работал на строительстве.— Нет.Рено повернул ее голову и, наклонившись, поцеловал в губы. Его поцелуй был теплым и сладким, за ним чувствовалось нарастающее волнение.Желание, любовь, долг — что двигало ими? Впрочем, какое это имело значение, если горячая молодая кровь бежала в их жилах и они были вдвоем в ночи? Элиз вздохнула и прижалась к Рено. Злость и неприязнь покинули ее. Она провела рукой по его густым волосам, притянула его голову к себе и прижалась горячими губами к его губам.У Рено перехватило дыхание, и он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Их взгляды встретились, и в ее янтарно-карих глазах появилась поволока желания.— Элиз, — прошептал он.Огонь ответной страсти осветил его лицо. Рено развязал узел ее плаща, а потом так же искусно освободил ее от юбки. Скоро они стояли рядом абсолютно обнаженные; их тела, бронзовое и белое, освещались золотисто-голубым пламенем. Бесстыдные, как язычники, супруги рассматривали друг друга.— Ты так прекрасна! — прошептал Рено, касаясь пальцами ее щеки.Элиз провела ладонями по его широким мускулистым плечам:— И ты.Не в силах противостоять влечению, они прижались друг к другу. Рено так сжал ее, что Элиз с трудом могла дышать. Она еще крепче обняла его за шею, сливаясь с ним, с губ ее сорвался негромкий звук, похожий на всхлип, и у Рено перехватило дыхание.Одной искры было достаточно, чтобы их обоих охватил все сжигающий пожар. Рено подхватил Элиз на руки, отнес на покрытую шкурой скамью и сам опустился рядом, продолжая сжимать ее в объятиях. Он уткнулся лицом в ее шею, чтобы ощутить аромат тела. Рука заскользила по ее бедру, по стройной талии, по округлой груди.Она придвинулась к нему еще ближе, и Рено застонал, словно от отчаяния.— Элиз, ты мне так нужна… Если ты не… если ты будешь слишком поощрять меня, я не смогу больше ждать!— Тогда не жди, — проговорила она, обхватывая его руками, наслаждаясь силой его напряженных мышц. Когда пальцы Элиз коснулись шрамов на его спине, ее охватила жалость, и она еще нежнее обняла его, переполненная мукой и желанием.Вместе они достигли момента совершенного счастья.— Люби меня, Рено! — прошептала Элиз, и ее охватила безумная радость, она вся дрожала от этой ослепительной вспышки.Ночь длилась долго, наполненная любовью. Когда наступило утро, Элиз приготовила завтрак на скорую руку. Муж с улыбкой наблюдал за ее работой: как все индианки по утрам, она надела только юбку. Он притворился, что хочет помочь ей расчесать волосы, только для того, чтобы прикоснуться к их шелковистым прядям. Но он больше мешал, чем помогал, потому что пытался поцеловать ее грудь через завесу волос, и в конце концов она прогнала его.Уже собравшись идти на строительство, он у двери обернулся к Элиз и поглядел на нее из-под опущенных век.— Скажи мне одну вещь.— Скажу, если смогу. — Она улыбнулась ему через плечо, завязывая короткую накидку.— Ты согласилась стать моей женой, но отвергла моего брата. Почему?Элиз взглянула на него с недоумением:— Ты знаешь об этом?— Знаю. Так почему ты его отвергла?— По-твоему, я должна была выйти замуж за совершенно незнакомого человека?— Но он Большое Солнце.— Ну и что? Для меня это означает только то, что мне окажут честь быть задушенной третьей, если он умрет.— То же можно сказать и обо мне, только ты будешь первой.Рено смотрел на нее со стесненным сердцем. Что он ожидал от нее услышать? Не надо было задавать ей этот глупый вопрос. Он-то хотел, чтобы она повторила слова, которые он слышал от нее ночью. Он хотел убедиться, что нужен ей, что ее слова не были простой благодарностью, которую говорят в постели. Да, не следовало ее спрашивать…— В таком случае мне придется побеспокоиться о том, чтобы ты не умер, верно? — Элиз попыталась улыбнуться, но ей стало не по себе.— Не беспокойся. Если меня убьют…— Не говори так! — резко перебила она. Рено продолжал, как будто не слышал ее слов:— Тогда ты сразу же должна пойти к Пьеру. Сразу же, понимаешь? Он отвезет тебя в форт Сан-Жан-Баптист или в Новый Орлеан, если дорога будет свободна. Ты можешь не сомневаться в том, что он защитит тебя.Элиз с трудом проглотила комок в горле.— Я ценю твою заботу, но мне бы не хотелось об этом думать.— Ты должна. Как ни приятно было бы сознавать, что ты будешь сопровождать меня в загробном мире, мне невыносима мысль, что ты умрешь по моей вине. Ты сделаешь, как я сказал?Казалось, он не сдвинется с места, пока она не согласится, поэтому Элиз заставила себя кивнуть. Удовлетворенный, Рено уже открыл было дверь, но Элиз окликнула его:— Подожди!Рено обернулся, вопросительно подняв брови.— Кто тебе сказал, что твой брат делал мне предложение?— Он сам, — последовал сухой ответ.— Что еще он сказал?— Что он предлагал тебе разделить с ним ложе, но ты отказалась. — Рено усмехнулся. — Похоже, он жаловался.— И это все? — Элиз была разочарована: ее интересовала та часть разговора, когда они обсуждали ее чувства к Рено.
— А что там еще могло быть?— Ну… Большое Солнце мог сказать, например, что был пьян и ему не нравились мои ответы.— Он не причинил тебе боль?— Нет. Это было просто… очень неприятно.Глаза Рено заискрились весельем.— Для моего брата тоже. Нечасто случалось, чтобы его отвергали. Ну, счастливо тебе. Увидимся в полдень.Он еще раз оглянулся и ушел из хижины, закрыв за собой дверь.Элиз стояла, глядя перед собой; уже забыв о Большом Солнце, она раздумывала над тем распоряжением, которое дал ей Рено на случай своей смерти. Смерть… Она была рядом с ними в ночи. Вполне возможно, что страх смерти заставлял их так отчаянно желать друг друга. Смерть когда-то придет, это так же верно, как то, что весной придут французы. В этой битве многие погибнут, и, несомненно, именно Рено французы захотят убить в первую очередь.Чем сильнее Элиз пыталась отогнать от себя такие мысли, тем глубже они укоренялись. Поэтому, когда ближе к полудню раздался стук в дверь, она обрадовалась.За дверью стояла француженка, но Элиз видела ее впервые. Это была молодая женщина со светлыми волосами и кожей, с очень заметной беременностью. Она в нерешительности теребила свой грязноватый фартук, который должен был, очевидно, скрывать ее живот.— Не хотите ли войти? — спросила Элиз растерянно.Женщина затравленно огляделась, а потом вошла. Теперь она смотрела на Элиз с неотрывным раздражающим вниманием. Элиз предложила ей угощение и пригласила сесть. Женщина села на край скамьи, но от угощения отказалась.Элиз молчала. Через некоторое время она поняла, что так привыкла к обычаям начезов, что неосознанно ожидала, пока гостья заговорит первой. Вспомнив наконец об европейских манерах, она спросила:— Чем я могу вам служить?Женщина опустила глаза и облизала бледные, почти бесцветные губы.— Правда ли… Вы можете мне сказать… То есть я слышала, что вас спас от резни Рено Шевалье. Это… это правда?— Некоторым образом, да.— Говорят, что вместе с вами спаслись еще трое.— Да.— Скажите, не было ли среди них Жан-Поля Сан-Аманта?— О! — воскликнула Элиз, которую внезапно осенила догадка. — Так вы — его любовница?Женщина судорожно прижала руки к груди и вскочила.— Я никогда не была его любовницей, никогда! Это совсем не так!— Нет, конечно же, нет, — проговорила Элиз, пытаясь успокоить ее и проклиная себя за бестактность. — Ну же, садитесь, пожалуйста.— Мы любили друг друга, — сказала женщина со слезами в голосе. — Мы друг друга любили!— Я знаю. Сан-Амант рассказывал мне о вас. — Она обняла худые вздрагивающие плечи молодой женщины, а та припала к Элиз и плакала так, как будто сердце у нее вот-вот разорвется.Когда Сан-Амант рассказывал ей о своей любимой, Элиз и не предполагала, что когда-нибудь встретит ее. Под грузом своих собственных забот она забыла о существовании этой женщины и не побеспокоилась навести о ней справки. Впрочем, она и не смогла бы этого сделать, поскольку Сан-Амант, будучи джентльменом, сохранил имя возлюбленной в тайне. Бессмысленно было искать среди пленных замужнюю жинщину, которая была беременна от другого.Элиз начала говорить ей о Сан-Аманте, о том, как он беспокоился о своей подруге, о том, что он молил бога, чтобы зверства начезов избавили ее от мужа. Постепенно женщина успокоилась и выпрямилась.— Вы слишком добры, — сказала она, вытирая лицо. — Мне… мне пришлось столько пережить. Страх за будущего ребенка, смерть мужа… Я думала, Сан-Амант погиб вместе с другими. Мне… теперь мне уже лучше.Элиз посмотрела в светло-голубые глаза женщины и увидела в них такое несгибаемое мужество, что ей стало стыдно за собственную слабость.— Я могу вам чем-нибудь помочь?— Вы уже это сделали, вы дали мне надежду.Элиз взяла ее руку и, повернув к свету, увидела на ней желтые и синие следы побоев.— Вы еще не все мне рассказали, — ласково произнесла она.Женщину звали Элен, она была рабыней у Рыжей Оленихи, матери Лесного Медведя. Немало времени прошло, прежде чем до нее дошла история Элиз, — хозяйка редко отпускала ее из хижины, и ей нечасто приходилось говорить со своими соотечественницами. Она работала с утра до вечера, и, если не успевала сделать все вовремя или не понимала, что от нее хотят, хозяйка набрасывалась на нее с кулаками. Она как бы стала козлом отпущения для индианки — ведь ее сына изгнали из поселка по вине француженки.Узнав всю ее историю, Элиз испытала чувство огромной вины. Она не знала, что могла бы сделать для несчастной раньше, но то, что сейчас необходимо что-то предпринять, чтобы облегчить ее положение, было для нее совершенно ясно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38