А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мне нужно идти.
Голос его звучал хрипло.
Эми кивнула, но, не двигаясь с места, продолжала смотреть, как он удаляется от нее.
Глава 33
Всегда держись победителем, даже если проигрываешь.
Неизвестный автор
Джорджина шла по улицам Портленда, шагая гордо, уверенно. У нее не было ни цента при себе, ей даже не на что было нанять экипаж, но это не смущало ее. Она бы шла пешком сколько угодно, лишь бы вернуться домой.
Девушка прошла уже немало по широкому тротуару, прежде чем до нее донеслось беспрестанное громыханье повозки и цоканье конских копыт по мостовой рядом с ней. Она прибавила шагу. То же сделал и экипаж. Она пошла медленнее, и экипаж обогнал ее.
Джорджина остановилась, а вместе с ней и повозка, которой правил Мак-Олух.
Он широко улыбнулся ей:
– А я-то думал, что Джо Кабинет живет наверху, на холме, в каком-нибудь старом кирпичном доме с белыми колоннами и бархатными подушечками при входе для преклонения колен.
Джорджина собрала всю свою силу воли, стараясь идти как ни в чем не бывало.
– Джон Кэбот действительно живет на холме. Я же иду домой.
– Ах вот как! А я-то думал, ты бросишься стремглав прямо к его золотым дверям!
Джорджина остановилась.
– В подобном наряде? – Она широко раскрыла глаза. – Это немыслимо!
– Для меня ты и так хороша.
– Я просто выразить вам не могу, до чего польщена! Боюсь, что сейчас упаду в обморок от радости!
– Ну что ты, зачем же падать в обморок! Мне бы не хотелось, чтобы ты останавливалась, Джорджи. Мне нравится твоя походка. – Девушка промолчала. – Красивая, быстрая... Легкая и упругая ровно настолько, чтобы самое прекрасное в твоем теле волнующе покачивалось.
Джорджина резко остановилась и повернулась к нему. Эйкен тоже притормозил. Положив руку на спинку сиденья, он широко ухмылялся.
– А ну-ка, подъезжайте поближе.
Девушка ухватилась за край сиденья и уселась в повозку.
– Раз уж вам все равно нечего делать, можете отвезти меня домой.
Эйкен щелкнул вожжами и резко взял с места.
Джорджину качнуло, она ударилась о спинку сиденья, но промолчала. Эйкен принялся весело насвистывать. Нога Джорджины касалась ноги Мак-Олуха. Это ужасно раздражало ее, особенно когда ее бедро прижималось к его бедру при каждом толчке.
Он, разумеется, не пропускал ни единой выбоины или кочки на всем пути от центра города до ее дома. Повозку так сильно трясло, что Джорджина не отрывала глаз от дороги, чтобы успеть ухватиться за поручни и не упасть Эйкену на колени. Она сделала самое простое, притворившись, что ее это вовсе не беспокоит. Еще несколько минут – и она дома; потом ей уже не придется встречаться с Мак-Олухом. Никогда.
Сразу же за городом перед ними потянулась знакомая дорога. Девушка словно впервые смотрела на деревья, мимо которых столько раз проезжала, на повороты дороги, поросшие ивами, и на усадьбы, которые становились тем больше и элегантнее, чем дальше они продвигались.
Вдали синела вода, и чайки кричали и кружились над их головами. Джорджина слышала шум морских волн. Как ни странно, здесь он был не такой, как на острове. В нем чувствовалось какое-то умиротворение. Быть может, по – тому, что она была уже почти дома.
Они резко свернули там, где дорога подходила к воротам имения Бэйардов. Сжатые в кулаки руки Джорджины лежали на коленях; она с нетерпением ждала, когда же появится знакомая большая буква «Б» в картуше на ограде и маленькие часы марки «Бэйард» на столбике у ворот.
Ей просто не верилось. Она почти дома!
Эйкен затормозил, и девушка спрыгнула на землю, прежде чем повозка успела остановиться.
Створки ворот были стянуты тяжелой железной цепью, и на них висел громадный стальной замок. На воротах висело пожелтевшее от времени объявление, которое гласило:
ИМУЩЕСТВО ЗАЛОЖЕНО БАНКУ БЕЗ ПРАВА ВЫКУПА
За информацией о продаже имения со всем имуществом и о дате аукциона обращаться:
Банк Мерчентс Бостон, Массачусетс
НЕ НАРУШАТЬ ВЛАДЕНИЯ!
Нарушение владения карается законом.
Джорджина, не чувствуя под собой ног, подошла к воротам. Она с такой силой ухватилась за железные прутья, что костяшки ее пальцев побелели. Девушка трясла ворота, тянула и дергала их за створки снова и снова.
Ей чудилось, будто сердце ее колотится уже где-то в горле. Дыхание стало хриплым – она никак не могла вдохнуть в себя воздух. Она все трясла и трясла ворота, опять и опять, точно пытаясь стряхнуть с себя тот ужас, что нарастал у нее в душе.
Капли пота катились у нее по вискам, бусинками сверкали на верхней губе. Джорджина не могла отойти от ворот.
Руки не слушались ее. Девушка на миг прислонилась головой к холодным прутьям, потом почувствовала большие ладони Эйкена у себя на плечах.
– Джорджи?
– Оставьте меня в покое!
Она сбросила руки Эйкена и, увернувшись от него, бросилась вдоль ограды к задним воротам, тряся то одни, то другие, еще надеясь, что хотя бы одни из них открыты.
Все они были заперты на массивные железные цепи и громадные висячие замки. Время остановилось для Джорд-жины. Она смотрела сквозь прутья на пышные кроны деревьев по ту сторону ограды. Ей казалось, что она сидит в камере за решеткой и смотрит оттуда на мир, частичкой которого ей хотелось бы быть. Крепко сжав кулачки, в отчаянии оттого, что все ее надежды рухнули, Джорджина развернулась и побрела обратно к повозке.
– Что за чертовщина? Как они могли заложить имение банку без права выкупа? Ты ведь не так уж долго отсутствовала.
– Мой брат перед смертью обанкротился. Я знала, что у меня мало времени. Мне нужно было выйти замуж за какого-нибудь богача, и как можно быстрее. – Вид у Мак-Олуха был такой, точно он жалеет ее. – Не смейте! – процедила Джорджина сквозь зубы.
– Что?
– Не смейте жалеть меня, иначе, прости меня Господи, я ударю вас сильнее, чем Калем. Я готова стерпеть ваши угрозы и вызов. Вашу иронию и насмешки. Я могу даже стерпеть вашу грубость, но я не могу стерпеть вашу жалость. И я не потерплю ее, Эйкен Мак-Лаклен, вы поняли?
Выражение лица его тотчас же изменилось. Он коротко и очень серьезно кивнул.
– Прекрасно. Теперь идемте! – Джорджина ухватила его за громадную руку и потащила за собой, обратно, вдоль садовой ограды. – Тут могут наконец пригодиться ваши мускулы. – Она остановилась у заднего подъезда к имению. – Поднимите меня.
– Ты хочешь проникнуть внутрь? Там же написано: «Нарушение владения карается законом».
Девушка медленно повернулась и сердито посмотрела на Эйкена.
– Вас беспокоит нарушение владения? Вас, который решился на похищение?
У Эйкена было достаточно здравого смысла, чтобы принять удрученный вид. Сейчас это было просто необходимо.
– Да, я собираюсь войти в свой собственный дом и переодеться в свою собственную одежду.
– Послушай, Джорджи...
– Замолчите, Мак-Олух, лучше поднимите меня!
Эйкен пожал плечами, сцепил пальцы рук и поднял их так, чтобы девушка смогла на них встать. В следующую минуту она уже сидела верхом на ограде.
Прежде чем Джорджина успела спрыгнуть, Эйкен подтянулся и уселся верхом рядом с ней.
Джорджина сердито посмотрела на него:
– Что это вы делаете?
– Я пойду туда вместе с тобой.
– Нет, не пойдете.
Он словно бы не заметил ее слов и спрыгнул со стены с такой же легкостью, как и взобрался на нее, к бесконечной досаде девушки. Стена была слишком высокой для нее.
Эйкен протянул руки:
– Прыгай, Джорджи!
Девушка прыгнула, и он, поймав ее, прижал к евоей груди, чтобы она не упала. Он подержал ее так на пару секунд дольше, чем это было необходимо; тела их прижимались друг к другу, лица были в каком-нибудь дюйме одно от другого, ноги Джорджины висели в воздухе. Девушка сжатыми кулачками уперлась в плечи Эйкена, и он без слов опустил ее на землю. Она тотчас же бросилась бегом через сад, по мощеной дорожке к дому.
Эйкен догнал ее, когда девушка остановилась у одной из задних дверей. Джорджина подергала за дверную ручку, но дверь оказалась запертой. Он шел за ней, пока она проверяла все двери и окна. Все они были накрепко заперты.
– Хочешь, я разобью окно?
– Может быть, и не понадобится. Сейчас я проверю еще одно место.
Девушка прошла к северной стороне дома, где кусты рододендрона разрослись, как лесная чаща, сплетаясь с колючими стеблями бугенвиллеи, которые вились, поднимаясь вверх по стене. Джорджина опустилась на четвереньки и проползла под кусты. Шипы бугенвиллеи царапали ее руки и цеплялись за волосы, но она не обращала внимания; девушка с удовлетворением слушала, как Мак-Олух за ней чертыхается, сыплет проклятиями и тихонько охает.
Джорджина отыскала окошко подвала и толкнула вверх раму. Она подалась с громким скрипом.
Еще минута – и оба они были в темном подвале. Джорджина оглянулась в поисках лампы, ощупью пробираясь в темноте. Еще мгновение – и огонек, вспыхнув, озарил лицо Мак-Олуха; тот зажег небольшую керосиновую лампу, которая оказалась рядом с жестяной ванной.
– Можно подумать, это ваш дом, а не мой.
Эйкен только пожал плечами. Джорджина повернулась и пошла впереди, потом поднялась по крутой деревянной лесенке. Она молилась про себя, чтобы дверь оказалась незапертой.
Девушка уже было решила, что удача на ее стороне, но радость ее тотчас погасла, как только они вошли в дом. Дом выглядел так, точно в нем побывала шайка грабителей.
Джорджина слышала, как выругался Эйкен, когда поднял лампу и свет залил комнату.
Она переходила из комнаты в комнату, и каждая следующая была хуже, чем предыдущая. Мебель стояла на месте, но большая часть ее была завалена тряпками или перевернута. Из буфетной весь хрусталь, все фарфоровые сервизы и серебряные столовые приборы исчезли. На полу и на коврах валялись осколки разбитых вдребезги бесценных фарфоровых ваз. Джорджина кинулась в зал с часами и с облегчением прислонилась к дверям. Часы по-прежнему висели на стенах. По-видимому, тот, кто все это проделал, не интересовался часами Бэйардов.
Джорджина пробежала мимо Эйкена и бегом поднялась по лестнице в свою комнату. Быть может, до верха они не добрались?
Девушка открыла дверь своей спальни и застыла, ошеломленная, не в силах сдвинуться с места. В комнате все было перевернуто вверх дном. Джорджина огляделась и неожиданно вспомнила тот последний день, когда она была здесь. Тогда ее огорчали пожелтевшие обои. Теперь пожелтевшие обои выглядели вполне прилично по сравнению с тем, что творилось вокруг.
Все ящики комода были выдвинуты, их содержимое разбито, разорвано и разбросано по ковру. Джорджина, пробираясь к кровати, слышала, как хрустят у нее под ногами осколки фарфоровых ваз и разбитых зеркал. Девушка опустилась на кровать, пытаясь осознать все увиденное и понять – почему? Почему это случилось?
Эйкен стоял в дверях, загораживая собой весь проем. Нарушив наконец напряженное молчание, он проговорил:
– Давай-ка уйдем отсюда!
– Нет! – вскрикнула Джорджина так резко, что и сама не ожидала. – Я не могу. Не сейчас. – Девушка вскочила. – Я ведь не просто так пришла сюда. Так что и не намерена пока уходить.
Джорджина подошла к платяному шкафу; его дверцы были распахнуты, и вся ее одежда разбросана вокруг или разорвана.
Девушка провела целый час, роясь в шкафах и ящиках комодов и туалетных столиков – везде, где могло сохраниться что-нибудь стоящее. Потом еще час она рылась в стенном шкафу. Один раз она высунула голову и увидела, что Эйкен лежит на ее кровати. Он подложил руки под голову и закинул ногу на ногу. Похоже, он спал.
Но она не собиралась попадаться на эту удочку. Джорджине не потребовалось много времени, чтобы уложить то немногое, что ей удалось спасти. Девушка пыталась понять, кто и зачем это сделал. Закончив, она переоделась в шелковый муаровый костюм и блузку, которая не очень-то к нему подходила, но ничего – сойдет!
Она отыскала под кроватью старую шляпу такого же глубокого синего цвета, как и костюм. Девушка тщательно оделась, понимая, что единственная ее надежда сейчас – это Джон. Ей нужно было как-то оправдаться, и Джорджина надеялась, что, если она будет выглядеть достаточно привлекательно, ему будет легче забыть о ее исчезновении и банкротстве. Теперь, конечно, уже все знают правду.
Джорджина уложила вещи в два чемодана и вытащила их из стенного шкафа. Она подошла к кровати, где спал Мак-Олух. Девушка ткнула его пальцем в плечо. Он не шелохнулся, дыхание его было по-прежнему ровным, спокойным.
Джорджина отошла, взяла один чемодан, потом вернулась к кровати и бросила его Эйкену на живот.
– Черт побери! – Он так и подскочил, сбросив с себя чемодан. – Зачем ты это сделала?
Она уже тащила другой чемодан через комнату. Девушка оглянулась:
– Довольно бездельничать. Пойдемте.
Она протащила чемодан чуть подальше.
Эйкен вскочил, отобрал у нее чемодан и легко поднял с кровати другой.
Спустя полчаса они уже снова были у повозки. Вещи погрузили на заднее сиденье. Джорджина придерживала шляпу на голове; кто-то похитил все до единой ее шляпные булавки.
Мак-Олух посмотрел на нее и поклонился:
– Тыква подана, Золушка!
– Тыква? Да, пожалуй, это ведь вы, не так ли? – Джорджина подхватила свои юбки и уселась в повозку.
Эйкен расхохотался:
– Неплохо сказано, Джорджи!
– Хватит веселиться, Мак-Олух, поезжайте-ка в город, да поживее.
– Ага, – ответил он понимающе. – К Джиму Карату.
Джорджина взглянула на него и только покачала головой. Пусть себе насмехается.
– И что же ты намерена делать? Лгать?
– Вероятно. Я знаю только одно. Надеюсь, там имеются бархатные подушечки для коленей. Думаю, что после всего, что случилось, мне, может быть, придется опуститься на колени.
Эйкен щелкнул вожжами, и кони рванули с места.
– Ты? На коленях перед мужчиной? – Он саркастически хмыкнул. – Хотелось бы мне посмотреть на это!
Повозка попала в выбоину, и Джорджина схватилась рукой за шляпу.
– Вы находите это смешным?
– Картина достаточно впечатляющая, чтобы я ночь не спал.
Джорджина была гордая девушка, и мысль о том, что ей придется кого-то умолять, совсем не забавляла ее. Она выпрямилась и застыла, делая вид, будто не замечает его. Девушка то и дело ловила на себе его взгляд, однако не сказала ни слова. Она видела, как Эйкен направил повозку прямо на камень, лежавший на дороге; когда колеса ударились об него, девушку так подбросило, что она чуть не слетела с сиденья. Джорджина, обернувшись, метнула на Эйксна ледяной взгляд. Тот расплылся в нахальной улыбке.
– Может, вы перестанете наконец напарываться на все эти рытвины и камни? Я нахожу, что вы становитесь все более несносным.
– Прошу прощения, Джорджи. Я никак не могу сосредоточиться. Все пытаюсь представить тебя на коленях передо мной.
– Вы можете представлять себе все, что вам угодно, Мак-Олух! – Эйкен еще громче расхохотался. – Я никогда и ни о чем не попрошу вас.
– Это что же – вызов?
– Нет. Это правда.
– А ты не думаешь, что я могу тебя заставить попросить меня о чем-нибудь?
– Не сможете.
– Спорим?
– Вы слишком самонадеянны. Мне следовало бы с вами поспорить, просто чтобы проучить вас. Но... – Девушка махнула рукой. – Я не стану заключать с вами пари, поскольку, когда вы высадите меня у дома Кэботов, я больше никогда не увижусь с вами.
Джорджина сцепила пальцы и выпрямилась. Эйкен только смеялся.
– Прошу вас, успокойтесь и поверните направо!
Глава 34
Я прибыл из города Бостон,
Знаешь, бобы все лущат там, приятель,
Кэботы там обращаются к Лоуэллам,
А Лоуэллы – лишь к Создателю.
Сэмюел С. Бушнел
Стоя на ступенях особняка Кэботов, Джорджина трижды ударила бронзовым молоточком по двери. Дом был громадный, но не такой уж большой по сравнению с другими особняками Кэботов. Весь он был из красного кирпича, с окнами, тянувшимися вдоль парадного фасада и выходившими на залив. Белые колонны портика украшали подъезд, а лестница, ведущая к двери, была из итальянского мрамора, с чугунными перилами и бронзовыми, начищенными до блеска замысловатыми завитушками.
Девушка знала от Джона, что в доме двадцать пять комнат и залов. И она насладится пребыванием в каждом из них, когда станет хозяйкой. Ей нужно лишь получше сыграть, и этот дом, а также, что гораздо важнее, ее собственное родовое имение – все это станет принадлежать ей.
Девушка стояла, вытянувшись в струнку, точно мачты кораблей, видневшиеся в порту. Она без конца повторяла про себя заготовленную речь, опять и опять.
«Понимаешь, Джон, это просто невероятное стечение обстоятельств...»
До слуха ее донеслись вдруг резкий свист и знакомые, раздражающе досадные замечания Эйкена. Джорджина отошла от дверей и посмотрела на улицу. Он растянулся на сиденье в повозке, наблюдая за ней.
Девушка ухватилась за металлические перила и перегнулась через них.
– Я ведь сказала вам, чтобы вы уезжали! – громко прошептала она.
Эйкен посмотрел на нее и, сложив ладонь лодочкой, приложил ее к уху, покачав головой и всем своим видом показывая, будто не слышит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32