А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ма Суй, Ли Суй и Чжугэ Суйчжи. Отсюда полное название романа: «Повествование о том, как три Суя усмирили нечисть».Из пересказа фабулы видно, что в романе фантастические перипетии и диковинные приключения составляют существо повествования. Таких волшебных произведений в истории китайской литературы существовало немало. Их сюжет обычно представлял собой нескончаемую цепь отдельных и как бы нанизанных одна на другую историй-звеньев. Подобным же образом строились аналогичные повествования в литературах Западной Европы, — например, волшебные сказания о поисках чаши святого Грааля.При более внимательном рассмотрении мы заметим в нашем романе несколько сюжетных линий, которые в определенных местах разрываются, чтобы, появившись вновь, соединиться с другими и образовать замысловатую сюжетную вязь. Этому в значительной мере способствует специфика героев — «перевертышей», которые то и дело возрождаются в новых ипостасях, а следовательно, участвуют в очередных сюжетных действиях и коллизиях. Известную сложность роману придают и всякого рода отходы от основного сюжета. Поначалу кажется, что эти дополнительные ходы мало влияют на развитие главной сюжетной идеи. На самом же деле они являются важными составными элементами сюжета.Основное действие романа разворачивается на протяжении нескольких десятилетий XI века, точнее — в годы правления Сунских государей Чжэнь-цзуна (998—1022) и Жэнь-цзуна (1023—1063). Однако романное время и сам сюжет то и дело изменяются, перебиваясь картинами других эпох. Так, роман начинается с истории отставного чиновника Лю Чжицина, жившего в пору династии Тан (VIII в.). Его жене во время болезни приснилась таинственная старуха, которая избавила ее от недуга. Старуха оказалась обезьяной-оборотнем и волшебницей, проживающей на дне озера и связанной судьбой с семьей чиновника Лю. Другой эпизод из этой же главы уже относится к давней эпохе Чуньцю (Весны и Осени: VIII — V вв. до н. э.). В ту пору существовали два удельных царства У и Юэ, государи которых — У-ван и Гоуцзянь враждовали друг с другом. У-ван совершил ряд дурных поступков, и Небо, отступившись от него и желая его проучить, оказало его противнику помощь в виде девы-воительницы и старца Юань-гуна — Белой обезьяны. Гоуцзянь одержал победу над соперником, а представители волшебного мира возвратились к трону Небесного владыки. В одной из последующих глав появляется новая тема — рассказ о трех лисах-оборотнях, отправившихся в странствие, чтобы разгадать тайну превращений и овладеть секретами власти над людьми и природой. В пути они встречают танскую государыню, которая рассказывает им историю своей жизни. Судьба Лю Чжицина и старухи-обезьяны оказывается вплетенной в последующие истории о превратностях придворной жизни. Вторая история, в свою очередь, также служит важным сюжетным звеном романа, так как Белая обезьяна — хранитель небесных письмен, тайну которых стараются раскрыть герои. И эпизод с враждой между государями У и Юэ воспринимается своего рода символом, смысл которого раскрывается при дальнейшем развертывании сюжета. И, наконец, эпизод с императрицей У, чей образ неоднократно появляется в романе, как увидит сам читатель, неразрывно связан с историей Ван Цзэ. Эти эпизоды не просто усложняют сюжет, но обогащают его, дополняя и развивая основные идеи произведения. В итоге, сюжет романа уже не представляется хаотичным набором небольших фантастических историй, а выстраивается в единое художественное целое, некую искусную ткань, вытканную мастерской рукой талантливого литератора — Фэн Мэнлуна.В романе «Развеянные чары» царит стихия сказочного бытия, рожденного как народной фантазией, так и авторской выдумкой. Читатель на каждом шагу сталкивается со сказочными образами, вместе с героями попадает в фантастические ситуации. Здесь, как и в любой сказке, герои способны на самые диковинные превращения. И не случайно центральными персонажами романа являются лисы, существа, склонные, согласно верованиям дальневосточных народов, ко всякого рода таинственным метаморфозам.Лиса — существо темной стихии Инь, которая персонифицируется с образом луны. Вот почему своими тайными делами лиса занимается ночью при лунном свете. Лиса способна проникнуть в скрытую суть явлений, что не дано простому смертному: и вот Святая тетушка, Хромой Цзо и другие герои занимаются волшбой, алхимическими манипуляциями и без конца разгадывают таинственные знаменья и магические знаки. Как обитатели темного мира они могут быть крайне опасны, и потому они не случайно вовлечены в романе в орбиту действия инфернальных сил, которые создают брожение умов и порождают сумятицу в душах. Характерно, что с лисьим миром связана судьба императрицы У Цзэтянь (которая и сама является воплощением лисицы) и мятежного Ван Цзэ.В сказочном мире романа действуют и другие, не менее чудесные герои: кудесники, даосы, всесильные ворожеи и прочие странные существа, порожденные таинственным миром духов и способные, подобно лисам, на бесконечные чудеса и превращения. Фантазия автора в изображении этого удивительного мира поистине неисчерпаема. Вот даос вырезает из бумаги кружок, бросает его в воздух — и на небе, приводя людей в трепет, уже сияют две луны. Монах прыскает вином — тут же начинает лить дождь; бросает вверх зонт — на небе появляется туча и т. д. Маг Фын Цзинъянь пишет на бумажке заклинание, и через какое-то время появляется душа человека в виде крохотной фигурки и т. п. Чудесными свойствами наделены в романе также явления природы и предметы обихода: белый туман стелется на сотни ли, покрывая землю, будто занавесом; шарик, вылетевший из самострела, превращается в монаха; тяжелый треножник поднимается в воздух и, помахивая ушками, влетает в зал судебного присутствия; обыкновенная скамья уносит героев в далекие края.Фантастический мир романа неразрывно связан с китайской мифологией, древними легендами и народными преданиями, в которых отразились различные религиозные представления. Так, читатель знакомится со сложным пантеоном народных верований: здесь и сам небесный владыка Юй-хуан — Яшмовый император, и посланница бога дева Сюаньнюй, и богиня Сиванму, в саду которой растут персики, дарующие людям бессмертие, и государыня У Цзэтянь, и многие другие божества, каждое из которых несет свои функции и обладает своими особыми качествами.Как известно, древние верования китайцев сочетали в себе различные религиозные представления, в первую очередь — даосских и буддийских культов. В романе они тесно переплетаются. Рядом с даосским богом долголетия Шоусином мы видим буддийскую богиню милосердия Гуаньинь или бодисатву Самантабхадру — Пусяня, разъезжающего на белом слоне, вестника грядущих времен — толстобрюхого Майтрейю и другие божества.Многие эпизоды романа взяты из древних легенд, впоследствии воплощенных в фантастические повествования и волшебные притчи. Так, в одной из глав упоминается страна Хуасюй, которая вызывает в памяти притчу, рассказанную философом Чжуан-цзы о некоей блаженной стране — своего рода китайской Утопии. Упоминание о «желтом просе» вызывает в сознании китайского читателя историю о чудесном изголовье, с помощью которого герой — некий студент Лушэн, погрузившись в сон, попадает в мир духов. Огромную роль играет волшебная символика, связанная с культами и верованиями. К примеру, герои то и дело пользуются тыквой-горлянкой, игравшей роль важного атрибута волшбы. Вырывавшийся из нее дым превращался в облако, а выливавшаяся вода — в водный поток. Как символ магических сил тыква присутствует и у бога долголетия Шоусина, и у покровителя магов, фокусников и брадобреев, популярнейшего даосского божества — Люй Дунбиня. Один из героев облачается в накидку из птичьих перьев — символ блаженных небожителей. Согласно преданию, умирая, даосы, подобно птицам, улетают в небесные края. В разных местах книги читатель встречается со священными аистами, на которых небожители совершают свои небесные путешествия, а также с волшебными птицами луань и фын — фениксами. Белый тигр — название звезды и божества — выступает в романе как образ злой и коварной силы; многоцветное облако олицетворяет благовещее знаменье; белый слон — могущество бодисатвы Пусяня и т. д.Религиозные представления китайцев, как это увидит читатель в романе, отличались исключительной сложностью и запутанностью. В Китае исстари существовало понятие трех учений, под которыми имелись в виду конфуцианство, даосизм и буддизм. Конфуцианство, как политическое и морально-этическое учение, составляло официальную идеологию. Две другие школы в большей степени формировали религиозно-философскую мысль. На поздних этапах китайской истории все три учения настолько тесно переплелись, что это не могло не отразиться в народных культах. Что касается художественной литературы, то в ней, как мы это видим на примере романа «Развеянные чары», особое место заняли два последних учения — даосизм и буддизм, о которых и следует сказать отдельно.Даосская мысль в оригинальных идеях ее создателей — легендарного Лао-цзы и философа Чжуан-цзы — представляет собой учение о гармоничном слиянии человека и природы, слиянии, при котором все элементы бытия находятся как бы в естественном единении. Такая гармония способствует рождению живых существ особого типа — сяньжэней (небожителей, бессмертных), которые достигают своего блаженного состояния благодаря постижению сокровенного смысла Дао — истинного Пути. Ускорить процесс перехода человека в сяньжэня можно, обретя волшебную пилюлю «дань» — снадобье бессмертия (эквивалент европейского эликсира жизни). Дань — это киноварь (кстати сказать, киноварь играла огромную роль и в западноевропейской алхимии), с помощью которой человек средневековья стремился обрести долгую жизнь или найти способ добывания благородных металлов. И потому не случайно лисы-оборотни в нашем романе «плавят киноварь», мечтая получить золото и раскрыть секрет превращений.Даосизм всегда был окутан покровом тайны, поэтому и в романе даосская мысль соседствует с магией и волшбой. К даосизму порой относились с большой долей предубеждения, что не мешало правителям страны охотно заниматься даосской магией. Так, в средние века, а именно в пору создания романа, некоторые императоры были горячими поклонниками даосской волшбы, и маги-даосы занимали высокие посты у государственного кормила. И тем не менее мы находим в романе известное недоверие к даосизму. Примечательно, что многие герои прямо или косвенно связаны со злыми силами, которые стоят на «левом пути» — так в давние времена называлась в Китае всякая ересь. Правда, с другой стороны, нельзя не заметить также и известного сочувствия автора к некоторым героям этой «нечистой стихии».Важное место занимают в романе буддийские идеи. Надо сказать, что взаимодействие различных религий в реальной жизни средневекового Китая не всегда носило безоблачный характер. Так, в XVI—XVII веках представители даосской школы старались потеснить буддистов, а буддийский клир и адепты учения Будды делали все возможное, дабы уничтожить своих соперников. В средневековой прозе взаимная неприязнь и вражда двух религиозных школ проявляется как в характеристике отдельных образов, так и в оценке места, которое занимает то или иное учение в произведении. Чаще всего идеологическое наступление ведется со стороны буддизма, которому государственная власть в известной мере покровительствовала. Роль буддизма хорошо видна, к примеру, в знаменитом романе У Чэнъэня «Путешествие на Запад» У Чэнъэнь. Путешествие на Запад. М., Гослитиздат, 1959.

. Недаром главное деяние его героев — хождение за сутрами в Индию — освящено учением Будды. Довольно отчетливо, а местами даже настойчиво звучат буддийские нотки и в романе «Развеянные чары», что проявляется в уважительном отношении к буддийской вере.Китайский буддизм (так называемое учение Большой колесницы — Махаяны) — явление в религиозном и философском отношении весьма сложное. В его основе лежат различные постулаты, среди которых особую роль играет идея воздаяния. Он учит, что все в жизни связано цепью причинно-следственных связей: любой поступок и любое действие влечет за собой неумолимый результат, прошлое тесно связано с настоящим, настоящее — с грядущим. Любое бытие находится внутри гигантского Колеса Закона. Образ колеса — образ неумолимой судьбы, преодолеть которую можно, лишь став на путь буддийской святости, то есть превратившись в святого архата, бодисатву и будду. С большой силой звучит в романе и буддийская идея перевоплощения, с которой связаны сюжеты многих литературных произведений.Почти все главные герои романа «Развеянные чары» являются воплощением других людей или иных существ. А в данном облике они живут, дабы расплатиться за содеянное ими в прежних жизнях. Святая тетушка соединена таинственными нитями с божеством — небесной лисицей и с бодисатвой Пусянем. Хэшан Яйцо связан судьбой со святой девой, и в то же время он оказывается братом (в прошлой жизни) старой лисы — Святой тетушки. Еще более удивительная метаморфоза происходит с Ван Цзэ и его женой Юнъэр: Ван Цзэ в прежней жизни был не только женщиной, но даже самой государыней У, а его жена, бесовка-лиса Ху Мэйэр, была в прежней жизни Чжан Чанцзуном — любовником танской владычицы.Все эти «телесные метаморфозы» и трансформации призваны не столько позабавить читателя, сколько внушить ему весьма серьезную мысль о неумолимости воздаяния за каждый содеянный поступок или проступок. Ху Мэйэр некогда вскружила голову даосу Цзя; за это в будущей жизни ей достанется муж-дурачок, и она понесет наказание за свою похотливость. Жалкая доля эфемерного правителя ждет также и императрицу У, вступившую в прошлой жизни на путь распутства. Впрочем, У Цзэтянь расплачивается за свои грехи дважды: из романа мы узнаем, что в конце династии Тан ее могилу разрывают солдаты мятежника Хуан Чао... Сам Ван Цзэ терпит беды не только за свои собственные грехи, но и за прошлые проступки танской императрицы и грехи своего отца, захоронившего родителей в чужой могиле. Таким образом, мы видим, что в романе вершится суд не только над героями, но и над историческими личностями.При всем ирреальном и фантастическом антураже романа отчетливо проступают реальные очертания бытия: исторические личности, жившие в разные времена китайской истории, имевшие место действительные события. Перед читателем в различных ипостасях предстают грозный Цинь Шихуан, основатель Ханьской династии Лю Бан, сунские владыки Чжэнь-цзун и Жэнь-цзун, танский сановник Лю Чжицин, сунский — Бао Чжэн и ряд других исторических личностей. Кстати сказать, Бао (он же Бао Драконова печать — излюбленный герой многочисленных авантюрных повествований) играет в романе важную роль одного из главных противников Ван Цзэ. Сам Ван — личность также вполне реальная. Он возглавил крестьянское восстание в Северном Китае (в романе неоднократно упоминается округ Бэйчжоу, в котором действительно происходили многочисленные крестьянские волнения) и провозгласил себя императором. Это о нем писалось в исторических летописях: «...в седьмой год Цинли (Счастливого летосчисления) (1048 г. — Примеч. Д. В. ) он незаконно назвался Дунтинским ваном, принял эру правления Дэшэ (Обретение святости), а через 66 дней был усмирен...» История именно этого бунта нашла свое фантастическое отражение в романе «Развеянные чары».Как и во многих других литературных памятниках той поры, историческим личностям в романе, как правило, дается традиционная или ортодоксальная оценка. На нашем примере это видно в характеристике образов У Цзэтянь, Ван Цзэ и других исторических героев. Однако авторское отношение к ним не всегда однозначно, что, несомненно, отражает противоречивые взгляды общества на героев истории. Так, возрождение У Цзэтянь в образе мужчины, а не женщины свидетельствует об ее известных достоинствах (на лестнице перевоплощений мужчина всегда стоял выше женщины). Весьма сложна и оценка Ван Цзэ. У этого героя немало и положительных черт. Он умен, ловок, ему легко дается ученье. Он щедр и великодушен, карает лиходеев и дарит награбленное беднякам. Сам Ван Цзэ о себе говорит, что восстал он ради того, «чтобы избавить народ от алчных и продажных чиновников».Вообще говоря, роман несет в себе черты отнюдь не ортодоксального или, во всяком случае, неоднозначного отношения к жизни, к социальной действительности. Критические нотки в нем слышатся вполне отчетливо. Роман начинается с истории Лю Чжицина, который оставил свой пост из-за того, что осмелился обличить министра Ли Линьфу. Вскользь намеченный штрих повторяется еще не раз, когда в аналогичных ситуациях действуют другие герои.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52