А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В посёлок Житный я наезжал регулярно по депутатским делам. Меня выдвинули в райсовет рабочие местного льнокомбината. Назавтра я поехал к своим избирателям и пробыл в посёлке до обеда. Мой шофёр Слава с небольшой охотой на обратном пути завернул в Рощино. Дело в том, что накануне зарядил дождь и дорогу развезло.
Сергея Сергеевича я нашёл в сельисполкоме, в комнате участкового инспектора. Следователь отогревался возле печки. Тут же висел его плащ, грязный и мокрый насквозь.
— Ну и погодка, — сказал Бутов. — Как назло.
— Грибы пойдут, — откликнулся участковый инспектор. — Бабы жаловались: сухо, поганки и те не вылазят.
— Шут с ними, с грибами. Кому развлечение, а кому мука, — проворчал Сергей Сергеевич.
— Без грибочков зимой плохо, — не унимался участковый. — Люблю солёненькие…
По нахмуренному лицу следователя я понял, что он недоволен. Видимо, никаких проблесков. А тут ещё дождь.
— Весь лес обшарили, — пояснил Бутов. Я невольно взглянул на его сапоги. — Ничем обрадовать не можем, товарищ прокурор.
— Вижу, — сказал я. — Вы останетесь или поедем домой?
— Если разрешите, то я с вами.
— Конечно.
Сергей Сергеевич, поёживаясь, залез в мокрый плащ. Мы вышли к машине.
— Взглянем на магазин, — предложил я, желая посмотреть на место происшествия. — Парабук работает? — спросил я по дороге у следователя.
— Работает, — ответил он, кутаясь в свою промокшую одежду.
На первых порах Сергей Сергеевич хотел было отстранить продавщицу от работы. Я ему посоветовал повременить с решительными мерами.
— Сейчас направо, — сказал Бутов водителю. Слава завернул в переулок, и показался небольшой каменный дом с деревянной пристройкой. — Приехали.
В тёмном помещении тускло светилась лампочка. Было тесно, пахло хозяйственным мылом и дешёвым одеколоном. У прилавка стояли два покупателя — старуха в мужском плаще и девочка лет десяти.
Анна Парабук что-то взвешивала на весах и, увидев нас, как мне показалось, на мгновенье растерялась. На ней был чистый белый халат, тёмная косынка повязана узлом на затылке.
Сунув старухе кулёк и приняв деньги, Парабук тихо сказала девочке:
— Поди, Татьяна, придёшь попозже…
— Мамка стирает, за мылом послала. — Девочка протянула продавщице руку с несколькими монетами. Парабук, не глядя, сгребла деньги, автоматически протянула куда-то руку и подала кусок мыла.
Проводив покупательницу до порога, с лязгом закрыла тяжёлую щеколду.
— Опять осматривать будете? — обратилась она почему-то к одному Бутову.
Лицо у Парабук было мрачное, под глазами заметны жгуче-синие тени. Она двинулась впереди нас походкой тяжеловеса. Мне стало жаль её. Я почти физически ощутил горе этой женщины.
За основным помещением следовала небольшая подсобка, заставленная коробками, ящиками, мешками. На простом столе стоял ящик, обитый цинковым железом. Тот самый, который фигурировал в деле как сейф. Окошко едва пропускало свет сквозь грубые толстые металлические прутья. Из подсобки дверь выходила во двор, усыпанный мокрыми, прибитыми к земле опавшими листьями.
— Здесь мы живём, — просто сказала Парабук.
Из жилого помещения вело крыльцо под навесом. В глубине дворика темнел деревянный сарай. К нему прилепилась оштукатуренная беленькая пристройка.
— Всякий инструмент держим, — указала хозяйка на сарай. — А это флигелёк. Паша летом спит.
Парабук с трудом подавила вздох. И я ещё раз подумал: велико же её горе, если сын действительно погиб.
— Дома обыск будете делать? — спросила продавщица.
— Нет, — сказал Бутов и спросил, видимо, чтобы несколько разрядить обстановку: — А супруг ваш где?
— На почту побежал, с родственниками телефонный разговор заказан. Пашу все спрашиваем. А, пустое все это, — горестно махнула она рукой.
Распрощавшись с Парабук, мы поехали вдоль села. Слава поминутно чертыхался. Машина перелезала через колдобины, буксовала. Из-под колёс летели фонтаны грязи.
— Вон просеку видите? — показал рукой следователь.
Рощинские дома дугой опоясывали поле. Дорожка отрывалась от последней избы и прошивала стену тёмного леса, застывшего вокруг села.
— По ней школьники ходят в Житный. Этим путём ушёл последний раз и Павел.
— А какое настроение было у мальчика накануне исчезновения? — спросил я следователя.
— Какое настроение? Весь вечер просидел над гербарием. Хотел на следующий день удивить учительницу. Вот и удивил! — с грустью в голосе ответил Бутов.
Наша машина выбралась наконец на шоссе, и шофёр перестал костерить дорогу. Под шинами зашелестел асфальт.
— В глухом закуточке расположен магазин, — сказал я. Мысли мои перескакивали с одного на другое.
Действительно, путаное было дело. Странная кража, записка, подброшенная в железный ящик, пропавший паренёк…
— Сергей Сергеевич, может, мы подключим к этому делу и нашего следователя? — спросил я. Если это убийство, делом должна заниматься прокуратура. Я не хотел, чтобы Бутов истолковал моё предложение как недоверие. Однако порядок есть порядок.
— Это уж как вы считаете нужным, — отозвался Бутов. И я не понял: ему было все равно или он скрывает обиду.
Некоторое время мы ехали молча.
— Ладно, пока продолжайте расследовать сами, — сказал я, будучи убеждён, что с мальчишкой просто какое-то недоразумение или несчастный случай…
…Меня вызвали в областную прокуратуру, и я, намереваясь пробыть в командировке день-два, задержался на целую неделю. А когда вернулся домой, узнал, что Сергей Сергеевич в Рощине. Вскоре следователь был у меня.
— Картина вырисовывается следующая, — начал он свой доклад. — В тот день, когда Павел Парабук исчез, его видели утром направляющимся в сторону леса двое свидетелей. Пенсионерка и совхозный бухгалтер. Он прошёл мимо их дома с портфелем и удалился по просеке.
— Это, кажется, было известно и раньше.
— Подождите, Захар Петрович. Я заостряю ваше внимание. Итак, Павел проследовал по дороге в лес. Помните, когда мы были в Рощине, я вам показывал эту просеку. Минут через десять-пятнадцать по той же дороге и в том же направлении проехал на велосипеде слесарь Кропотин.
Сергей Сергеевич сделал паузу.
— Тот самый, что был накануне хищения в доме Парабуков? — уточнил я.
— Вот именно. Проезд Кропотина подтвердили ещё несколько человек. Это понятно. Велосипед всегда будоражит собак. Поэтому слесаря и заметили. Кропотин тоже въехал по просеке в лес и, естественно, скрылся за деревьями. На работу он явился с большим опозданием. Был злым и раздражённым.
— Вы его допрашивали?
— Неоднократно. Он говорит, что поехал в Житный пораньше к открытию хозяйственного магазина за рубероидом, залатать прохудившуюся крышу. Сначала Кропотин показал, что магазин якобы был закрыт. Потом сказал, что магазин был открыт, но рубероида не было.
— Вы проверили?
— Конечно. Ложь. Самая отъявленная. Магазин был открыт — это раз, рубероид продавали до обеда — это два…
— Постойте, он не привёз рубероид?
— Вот именно. Никакого рубероида он не привозил.
— В хозяйственном магазине помнят, что он приезжал? Ну, интересовался нужным ему товаром?
— Продавец говорит, что к открытию магазина приезжает много народу. И вообще осень у них — горячая пора. Люди готовятся к дождям и холодам, чинятся, ремонтируются… Короче, продавец его не помнит.
— Но это ещё не доказательство. Кропотин в тех краях, как вы говорите, человек сравнительно новый. Хозмагазин — место бойкое, народу много.
— Я понимаю, — кивнул Бутов. — Однако слесарь сам сказал, что поехал в Житный за рубероидом. Он мог назвать что угодно. К тёще, к бабёнке, к приятелю. Но Кропотин упорно твердит: хотел купить рубероид. А этот самый рубероид он не привёз, хотя хозмаг в то время был открыт и нужный товар имелся… Я правильно рассуждаю?
— В принципе — да. Как же Кропотин объясняет несоответствие его показаний с действительным положением вещей?
— Никак. Молчит. Далее. Я спрашиваю: ты, Павла Парабука обогнал в лесу? По логике, на сколько тот мог уйти за десять-пятнадцать минут, что их разделяли по времени? Дорога там, по существу, одна. А так — бурелом, запутанные тропинки… Но Кропотин утверждает, что мальчика он не видел.
— Может быть, парнишка свернул на более короткий путь? Он был пеший, а Кропотин на велосипеде.
— Я проделал такой эксперимент. Попросил нескольких товарищей Павла по отдельности показать, как они обычно идут в школу. Маршрут, показанный всеми, совпадал с тем, по которому якобы ехал до Житного и обратно слесарь на велосипеде.
— Мальчишка же! Какой-нибудь птичкой заинтересовался или за белкой погнался. Свернул в сторону…
— Павел спешил. Он был в тот день дежурный, а дежурные приходят раньше всех из класса. Я узнавал, их учительница очень строго относится к дисциплине. Представляете, мальчик думает об одном — скорее прийти в школу. Главное, он несёт в портфеле замечательный гербарий!
Я невольно улыбнулся.
— Разноречивые и путаные показания слесаря Кропотина позволяют сделать определённые выводы. — Следователь посмотрел на меня и поправился: — Могло быть так. Он видел из своего дома, что Павел прошёл по дороге в лес. Один, без товарищей. И тут же отправился вслед на велосипеде, чтобы осуществить свою страшную угрозу. Это в том случае, если Кропотин заранее обдумывал преступление. А возможно, что Кропотин действительно собрался приобрести рубероид и встретил мальчика случайно. У них возникла перебранка, и в порыве гнева Кропотин ударил Павла или совершил другое действие, повлекшее за собой смерть мальчика. Но дело сделано. Надо надёжно спрятать труп. О намерении ехать в магазин Кропотин и думать забыл.
— Одну минуточку, Сергей Сергеевич, — перебил я Бутова. — Вы хотите сказать, что Кропотин, по вашему мнению, возможно, и не является похитителем денег из магазина Парабук?
— Да.
— Так для чего же ему совершать нелепое убийство?
— Объясню. Когда я допрашивал Кропотина до исчезновения Павла, Кропотина возмутило то, что мальчик дал показания против него. Помните, я вам говорил, что Павел присутствовал при том, когда отец сказал в присутствии Кропотина об инкассаторе?
— Вы предъявили Кропотину показания Павла и его отца?
— Да. Слесарь был прямо сам не свой. Кричал, что мы верим какому-то сопляку, а ему нет. И затаил на парнишку злобу. Может быть, с этого и начался у них в лесу разговор, который кончился трагически.
— Теперь я понял вас. Кропотин мог иметь основания напасть на мальчика, даже не будучи вором?
— Вот именно.
— Я надеюсь, что вы не предъявили ему обвинение в убийстве?
— Кропотин свою вину отрицает полностью. Так же, как и кражу. Но мне кажется, что у нас есть основания для взятия его под стражу. Посидит, будет давать более правдивые показания.
— А не рано?
— Все нити ведут к нему! — горячо воскликнул Бутов.
— Раньше вы так же были уверены в виновности продавщицы, — заметил я.
Бутов развёл руками, но ничего не сказал.
— Личность Кропотина выяснили? — спросил я.
— Конечно. Знаете, почему он ушёл от жены? Вернее, она забрала детей и ушла от него? Он её избил. Причём жестоко.
— На какой почве?
— Якобы из-за ревности.
— У него есть судимость?
— Нету. Её родственники хотели подать заявление, но жена Кропотина воспротивилась.
— Посчитала, что у мужа были основания?
— Трудно сказать. Все-таки отдать отца своих детей под суд… Опять же и кормить их надо. Алименты. Она ушла. А он переехал в Рощино.
— Короче, хотите сказать, что Кропотин — натура вспыльчивая, мстительная.
— А история с женой?
— При всем том, что вы рассказали мне о личности Кропотина, санкцию на арест я вам дать не могу.
Бутов хотел что-то сказать, но я продолжил:
— У вас нет убедительных улик. И потом пока не найдено тело мальчика, нельзя сделать окончательных выводов о наличии убийства.
— Прошло слишком много времени, — задумчиво проговорил следователь. — Потом в Рощине ходят разные разговоры…
— Какие, например?
— Многие уверены, что убийство — дело рук Кропотина.
— Факты, где факты? Где улики, подтверждающие это?
— Мы их ищем, — сказал спокойно Бутов. — Признаться, я боюсь, как бы продавщица не натворила бед. Хоть она и молчит, держит своё горе при себе, но человек она ой-е-ей.
— Ну, Сергей Сергеевич, вы бы ей объяснили, что все на самом деле не так просто.
Бутов мотнул головой.
— Прямо скажем, в сложном я положении. С одной стороны, подозревал её в преступлении…
— А сейчас?
— В общем-то я не отказался совсем от своей точки зрения. А с другой стороны, должен как-то поддерживать в горе.
— Вот видите, какие закавыки иногда подбрасывает жизнь?
— Вижу, Захар Петрович, — вздохнул следователь.
— И ещё, Сергей Сергеевич, — сказал я серьёзно, — подумайте о том, что, помимо ваших предположений, о которых мы говорили, возможно, что истина совершенно не там, где вы ищете.
Бутов посмотрел на меня с недоумением.
— Да-да.
— Но ведь не случайно Кропотин был в доме Парабуков накануне похищения денег? Не случайно он оказался на лесной дороге в тот момент, когда по ней шагал Павел? А зачем ему лгать, юлить?
— Слишком много совпадений тоже опасно для поиска истины…
…Следователь ушёл от меня, кажется, удручённый. Работа, проделанная им совместно с инспектором угрозыска, была если не опровергнута, то во всяком случае поставлена под сомнение. И когда он приехал ко мне через день торжественный и сосредоточенный, я понял, что произошло нечто важное. В мою комнату был внесён портфель. В потёках грязи, с прилипшими хвоинками и листьями.
— Портфель опознали родители Павла Парабука, — сказал Бутов.
Он вынул из него стопку тетрадей, исписанных неустоявшимся детским почерком, учебники, альбом с гербарием. Все пахло сыростью, прелыми листьями и землёй.
— Где обнаружили портфель? — спросил я, машинально листая дневник.
— В лесу. Был зарыт под ворохом ветвей и листьев.
— Кто нашёл?
— Старушка из Рощина. Грибы пошли. Верно участковый инспектор говорил: пойдут дожди, грибы появятся, а где грибы, так и грибники. Они ведь каждый кустик, каждую кочку обшаривают. У каждого своё заветное местечко припасено. Старушка говорит, что там, где нашла портфель, груздей всегда полно. Как вам нравится этот груздь?
— Находка важная, — сказал я. — Обследовали место вокруг?
— Прощупали каждый метр. Рядом небольшое озерцо. Какое озерцо — лужа, затянутая ряской, заросшая камышом. А дальше — болото.
— Это далеко от просеки?
— С километр будет… Я думаю, Захар Петрович, что вопрос более или менее проясняется.
— В отношении чего?
— Кого… Кропотина.
— Но ведь труп вы не нашли.
Бутов выдержал мой взгляд и сказал:
— Если бы вы видели те болота. Там слон увязнет, не отыщешь.
— Поиски ведутся?
— Все Рощино принимает участие. Но это может и не дать результата. И не потому, что в болоте ничего нет. А потому что это болото. — Бутов помолчал. И добавил: — Захар Петрович, я считаю, что теперь мы имеем все основания взять Кропотина под стражу.
На моем столе зазвонил телефон. И пока я разговаривал с секретарём райкома, Бутов сложил в портфель тетради, учебники, дневник и альбом с гербарием.
— Вот что, Сергей Сергеевич, — сказал я, окончив телефонный разговор, — мы вернёмся к этому вопросу завтра. Сейчас меня срочно вызывают в райком.
По дороге я подбросил следователя в РОВД, договорился встретиться утром.
Сейчас трудно сказать, как бы разворачивались события рощинского дела дальше. Не стану гадать. Но, вспоминая этот случай, я ещё и ещё раз убеждаюсь, как нелёгок путь к истине. Сколько подводных камней, всяких неожиданностей, своеобразных ловушек для… следователя. Окажись в плену первой версии — жертвой могла стать Анна Парабук, ещё более трагической могла оказаться вторая версия — об убийстве. Только объективность и ещё раз объективность — гарантии успеха следствия. И неуклонное соблюдение норм закона, охраняющего права, интересы гражданина. Каждого гражданина!
По данному делу произошло то, что должно было рано или поздно произойти. Но чем раньше, тем лучше. Клубок рощинского дела стал стремительно распутываться именно в то самое время, когда Сергей Сергеевич Бутов привёз из леса портфель Павла Парабука.
За много километров от наших мест, на берегу Чёрного моря, под Ялтой, на пустом пляже милиционер задержал двух подростков. Голодных и озябших под ночным южным небом. Они оказались теми самыми пареньками, что, пообедав плотно два дня назад в ресторане, не могли расплатиться и предложили в залог фотоаппарат «Зоркий», пообещав принести деньги и забрать его. Но они не пришли. У них не было денег. Пятьсот шестьдесят восемь рублей растаяли как дым.
Владик Боярский, которому было от роду чуть больше шестнадцати лет, наезжал в Рощино скорее по несчастью. Здесь жила его тётка. Мать после развода с отцом осталась в Лосиногорске, что в двух часах езды на поезде от села, а отец укатил в далёкую Пермь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36