А-П

П-Я

 1st-original 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мори Риммель подозревает, что Стив свалился где-нибудь на поле. Да, именно так! Мори думает, что Стив где-то лежит без сознания или, может быть… мертвый? И он не хочет, чтобы, когда они найдут труп, жена закатила истерику. Эта мысль причинила ей физическую боль, и она несколько минут сидела в оцепенении, глядя на телефон. Что же могло случиться? Сердечный приступ? Удар? Но у Стива великолепное здоровье. С другой стороны, в его возрасте бывает всякое. Сусанна медленно прошла на кухню и приготовила себе второй дайкири. Дом почему-то сразу показался ей холодным, она обхватила себя за плечи. Надо надеть свитер.

«Девятнадцатая лунка», клубный бар с игорными столами, выходила высокими до потолка окнами на восемнадцатую площадку, а с другой стороны на десятую черту. Одну стену бара покрывали карикатуры на членов клуба, здравствующих и покойных, включая всех президентов, вплоть до последнего из них, Роудбуша. Риммель и Хопкинсон играли в рами за зеленым столиком возле этой юмористической галереи. Джо Хопкинсон, худощавый загорелый мужчина с глубоко посаженными глазами, сидел, тасуя карты с неумолимостью палача. Играли всего по одному пенсу за очко, но он вырвался далеко вперед.
— Насколько я понял, нам предстоит расчет, а затем поиски, — сказал он.
— Ага, — подтвердил Риммель. — Подсчитай там за последнюю партию, и я расплачусь.
— Уже подсчитал, — сказал Хопкинсон. — Ты отстал на 3678 очков. Платим с округлением до пятерки. Итого с тебя тридцать пять долларов.
Риммель вытащил бумажник из заднего кармана, отыскал банкноты в двадцать, десять и пять долларов и веером разложил их на столе.
— А теперь, победитель, давай еще раз осмотрим кабины, — сказал он.
Они отправились сначала к маленькой раздевалке со специальным душем, устроенным еще для Эйзенхауэра. Теперь здесь была кабина президента Роудбуша с маленькой табличкой: «Президент». Рядом с ней находилась кабина Грира, и Риммель с Хопкинсоном осмотрели ее еще раз. Серый городской костюм висел на вешалке, рубашка и галстук на крючках. На металлическом полу валялись шерстяные носки и ботинки для гольфа.
— Не моту понять эту историю с ботинками, — сказал Хопкинсон.
Они прошли через прилегающую душевую и умывальную, затем заглянули в обширную и сейчас пустынную общую раздевалку. Всюду еще горел свет. Цветные флажки государственных деятелей и военачальников, членов клуба «Неопалимая купина», свисали с потолка. Они прошли в салон и столовую, но не встретили ни души. В Старом клубе из камня и кирпича не осталось никого, кроме ночного сторожа. Риммель нашел в служебном помещении большой фонарь на аккумуляторах.
Снаружи тонкая дымка заволакивала серп месяца, изливавшего рассеянный свет, словно запыленная лампочка. Риммель с Хопкинсоном прошли под навес, где стояли электрические карты для передвижения по полю, и Риммель начал по очереди освещать их номера.
— Нет номера десятого, — сказал он наконец. — Должно быть, его и взял Стив.
Они выкатили ближайший карт из бокса, и Хопкинсон сказал:
— Веди ты. Знай я, что нам предстоит эта поисковая миссия, я бы не стал пить третий мартини.
— Так ведь мы оба пили, — сказал Риммель.
Он с трудом втиснул свой толстый живот между рулем и сиденьем и передал фонарь Хопкинсону, который начал освещать дорогу впереди. Это был мощный фонарь. Когда они доехали до первой отметки, луч света выхватил из темноты отрезок дороги на добрую сотню ярдов.
— Давай осмотрим первые пять площадок, а потом проедем через восьмую до девятой, — сказал Риммель. — Если он хотел пройти всего несколько лунок, он бы пошел именно так. Ведь он сказал, что собирается только потренироваться, правда?
— Точно, — ответил Хопкинсон. — Я буду светить по обеим сторонам. Если ничего не найдем, тогда вернемся и попробуем проехать еще немного по другой дорожке.
Карт мягко катился по густой бермудской траве, но Риммель чувствовал, что все-таки еще пьян. Голова у него кружилась, и деревья, обрамлявшие дорогу, казались огромными. Луч фонаря упирался в них, и похоже было, что они плывут с прожектором на лодке по глубокому ущелью.
— Ты думаешь, он тут где-то свалился? — спросил Риммель.
— А что же еще? — ответил Хопкинсон. — Его машина на стоянке, одного карта не хватает, а его костюм висит в кабине. Что же он, стихи при луне сочиняет?
Риммеля раздражал этот насмешливый тон Хопкинсона, словно они все еще зубоскалили за карточным столом. Это не вязалось с серьезностью положения.
— Не похоже, чтоб ты был огорчен.
— Плакать не собираюсь, — буркнул Хопкинсон. — Грир не из числа моих любимых персонажей. Знакомство с Роудбушем принесло ему, должно быть, не один миллион, а он ведет себя так, будто сам заработал эти денежки.
— Стив неплохой парень, — сказал Риммель. — Он молодец. Он бы своего и так достиг. А то, что они с президентом друзья, это уж подливка к жаркому. Ты ему просто завидуешь.
— Черту я завидую. Попробуй посидеть с ним за завтраком по воскресеньям, умрешь от скуки.
— Ну да, он суховат, — согласился Риммель. — Зато когда немного оттает да еще зальет пару стаканчиков за воротник, он бывает чертовски забавным. Да что там говорить, Джо! Стив работает больше нас с тобой. Он не тратит времени на джинрами.
— Для того и игра, чтобы тратить время, — ворчливо отозвался Хопкинсон. — Если ты не играешь, значит стараешься вырвать что-нибудь у кого-нибудь из клюва.
Луч фонаря пометался справа налево и обратно и наконец осветил первую площадку. Хопкинсон прошелся лучом по бордюру, затем по окружающим деревьям и кустарнику, помятому неловкими игроками.
От первой площадки они двинулись по картинговой дорожке к отметке № 3. Теперь Хопкинсон опустил фонарь и освещал только узкую полоску между обочин.
— Какого черта ты там ищешь? — спросил Риммель. Свежий ветерок так и не выдул тумана из его головы, и он смутно чувствовал, что толку от него немного.
— Ищу следы, — ответил Хопкинсон. В лимонно-желтых брюках и такой же спортивной рубашке он так и просился на рекламу «Виски для спортсмена». — Если карт исчез, это еще не значит, что его взял Грир. Может быть, он пошел пешком.
— И тащил на себе сумку? — скептически осведомился Риммель. — Предположим, мы увидим следы, но что это нам даст?
— Не знаю. Ты хотел, чтобы я играл с тобой в сыщиков среди ночи, вот я и стараюсь… Стой! — Хопкинсон наклонился и подобрал что-то с земли.
— Хороший мяч, — пробормотал он.
«Джо сам еще пьян», — подумал Риммель.
Они покружили вокруг отметки номер два, посветив по сторонам, ничего не увидели и медленно покатили вниз, к центру длинной второй площадки.
— Может быть, стоит проехать вдоль всей девятой площадки? — предложил Риммель. — Он мог передумать и пойти дальше напрямик.
— Навряд ли, — ответил Хопкинсон. — Если он играл не торопясь, чтобы отработать удар, у него не хватило бы времени добраться до девятой отметки засветло. Ведь он хотел кончить к семи! А если бы он ускорил темп, он бы наткнулся на нас с тобой.
Они осмотрели вторую площадку и короткую третью полосу с глубоким ровиком на холме, похожем на живот толстяка, затем повернули к четвертой отметке. Хопкинсон осветил черно-красную железную подставку для мячей с указанием дистанции: «4—439 ярдов». Рядом виднелась бетонная плита с надписью «Джон Д.Реллей» — в память о члене клуба, который на свои деньги благоустроил этот участок. Полоса № 4 круто поднималась по склону холма, ровик был перед самой площадкой.
— Я бы не хотел, чтобы эта полоса носила мое имя, — сказал Хопкинсон. — Я здесь играю не чаще раза в год.
— Уже слышали, не повторяйся.
Они ехали между стоявшими будто на страже деревьями: дубами, белыми ясенями, гикориями и соснами с кизиловым подлеском, зелень которого уже покрывали медные пятна позднего августа. Карт скатился в небольшую ложбину, затем поднялся к площадке. На оранжевом флагштоке напряженно трепетал на окрепшем ветру треугольный красно-белый флажок. Хопкинсон посветил направо, на песчаную ловушку.
— Смотри! — сказал Хопкинсон.
Там, на полдороге к стене деревьев, стоял электрический клубный карт, совершенно пустой, если не считать кожаной сумки для гольфа на заднем сиденье. Это была машина номер десять. Деревянные ручки клюшек в ярких вязаных чехлах выглядывали из сумки, как головки четырех девушек, собравшихся на каток.
Хопкинсон направил яркий луч фонаря на сумку и погладил пальцем кожаный ярлычок.
— Это его сумка, — сказал он. — «С.Б.Г.» Что означает «Б»?
— Байфилд, — ответил Риммель. — Наверное, второе имя. Давай посмотрим вокруг. Может, он отошел в лес облегчиться?
— С Грира станется, — проворчал Хопкинсон. — Любой другой сделал бы это прямо тут.
Они вошли под полог стоявших полукругом деревьев. Хопкинсон освещал фонарем кусты и усыпанную сосновой хвоей почву. Первые несколько ярдов земля была довольно чистой, но потом пошла заваль из спутанных ветвей, сучьев, корней кустарника и молодых деревьев, местами примятых и поломанных игроками, которые, не рассчитав, перебрасывали мячи через площадку. Немного дальше вставала стальная решетчатая изгородь, отделявшая поле «Неопалимой купины» от коттеджей на Эрроувуд-роуд. В изгороди была калитка, Хопкинсон толкнул ее, но она оказалась запертой. Пришлось вернуться на площадку. Ветер крепчал, становилось холодно. Потрескивали ветви, слышался шорох листьев, похожий на шипение волн на берегу озера. Риммель отстегнул кармашек на спортивной сумке Грира, оттуда выпали два мяча для гольфа и, подпрыгивая, покатились из карта.
— Не трогай сумку, Мори!
Риммель, опустившись на корточки, подбирал мячи.
— Это еще почему?
— Пошевели мозгами, — сказал Хопкинсон. — Грира мы не нашли, так? Представь, что кто-нибудь подкрался и оглушил его. Тогда это дело касается полиции. Правильно?
— Полиции? — на лунообразном лице Риммеля отразилось крайнее изумление. — Что за чепуха! И потом, при чем здесь сумка Грира?
Однако он положил мячи на место, застегнул кармашек и отошел от карта.
— Я ничего не знаю, — сказал Хопкинсон. — Думаю только, что лучше оставить все как есть.
Они немного постояли в нерешительности.
— Ты не знаешь, был у него подносчик мячей? — спросил Риммель.
— Нет, — ответил Хопкинсон. — Последний достался нам с тобой… Послушай-ка…
Он погасил фонарь и вытряхнул из пачки сигарету.
— Далеко отсюда до Бердетт-роуд? — спросил Хопкинсон.
Он осветил заросли справа. Ограда поворачивала под прямым углом недалеко от пересечения Эрроувуд-роуд с Бердетт-роуд, а затем тянулась к въезду в клуб со стороны Бердетт-роуд.
— Наверное, ярдов семьдесят-восемьдесят, — сказал Риммель.
— Давай посмотрим.
Хопкинсон пересек площадку и вошел под деревья, Риммель двинулся за ним. Направленный вниз луч фонаря ложился ярким конусом на густой подлесок, прелые листья, сосновые иглы и опавшие сучья. Заросли были так густы, что им приходилось продираться сквозь них, раздвигая ветви руками. Они едва не угодили в яму, из которой когда-то брали грунт для дорожек; теперь сюда сваливали всякую лесную гниль. Лишь через пять минут они добрались до стальной решетчатой ограды высотой около шести футов; и еще на целый фут над ней в три ряда была натянута колючая проволока.
— Что скажешь об этом? — спросил Хопкинсон.
Он направил луч фонаря на нижнюю часть ограды между морщинистым дубом и гладким серым стволом американской березы. К ограде был прислонен деревянный ящик высотой около двух футов. Хопкинсон осветил землю, упругую и влажную. Он показал на следы ног и свежий вывороченный кусок дерна.
— Здесь кто-то побывал, — сказал Хопкинсон. — Похоже, что ящик перекинули снаружи, он и взрыл землю.
Затем он посветил по ту сторону ограды.
— Как будто следы от каблуков, ты не находишь?
Риммель посмотрел сквозь решетку.
— Не знаю. Но, если он взобрался на ограду и спрыгнул, он бы приземлился на носки, не так ли?
— Что ты меня спрашиваешь? Ему почти пятьдесят. Откуда мне знать, как прыгают старики. — Сам Хопкинсон только что отпраздновал свое сорокапятилетие. — Во всяком случае, мне кажется, что почва здесь взрыта… с обеих сторон.
— Из меня неважный детектив, — пожаловался Риммель. Голова у него трещала от паров мартини. Он не мог представить, как бы он взгромоздил свои 240 фунтов на эту стальную решетку, да потом еще перепрыгнул, не задев три ряда колючей проволоки. Неужели Грир на это способен?
На дороге показалась машина. Свет автомобильных фар приближался, поднимаясь и опускаясь на узкой холмистой Бердетт-роуд. Хопкинсон инстинктивно выключил фонарь. В доме через дорогу хлопнула входная дверь.
— Вернемся в клуб, — предложил Хопкинсон.
У электрического карта они задержались, отряхивая с одежды лесной мусор.
— Ничего не понимаю, — сказал Хопкинсон. — Грир старательный игрок, не то чтобы хороший, но очень старательный. Он говорит, что идет тренироваться, однако не надевает ботинки для гольфа.
— Ну и что?
— Надеть спортивный костюм он потрудился, а вот ботинки не надел. Дальше, он оставляет свою машину на стоянке, оставляет свой карт вместе с сумкой на самой вершине холма за четвертой площадкой. И где-то сидит, затаясь, пока на поле почти никого не остается. После этого он перебирается через ограду.
— Вот как? — Риммель кряхтел, втискивая свою тушу за руль.
— Похоже, он задумал улизнуть с поля еще до того, как начал тренироваться. Он остался в уличных туфлях, в которых удобнее ходить, обошелся без подносчика, чтобы тот ему не мешал, и бросил свой карт с сумкой и клюшками в таком месте, чтобы их сразу нашли и сохранили для него.
— Но зачем?
— Какого черта ты меня спрашиваешь? Этого человека ты знаешь лучше, чем я.
— Я думаю, надо нам проехать до конца пятой площадки и оттуда вернуться к девятой, — сказал Риммель. На самом деле он думал о том, что ему еще предстоит звонить Сусанне Грир. — Не знаю, что с ним стряслось. Может, он себя плохо почувствовал, карт отказал, и он пошел обратно пешком.
Хопкинсон презрительно хмыкнул и полез в карт № 10, где была сумка Грира. Едва он нажал на педаль, машина сразу же тронулась.
— Машина работает, — сказал Хопкинсон. — Мори, пошевели, наконец, мозгами! Ящик у ограды, следы, карт и оставленная в нем сумка. Стив просто смылся, друг мой.
— Возможно, — сказал Риммель. — Но все-таки надо посмотреть.
— Ладно, — буркнул Хопкинсон, залезая на сиденье. — Но мы ищем человека, которого здесь нет.
Они доехали по дорожке № 5 до восьмой площадки и по дорожке № 9 двинулись обратно к клубу. Хопкинсон освещал поле по обеим сторонам. Влажная бермудская трава густым темным ковром стлалась под колесами, ветер шумел в вершинах деревьев. Один раз кролик перебежал им дорогу, оглянулся и упрыгал в темноту. Больше они не нашли ничего.
— Ну что, сдался? — спросил Хопкинсон, когда Риммель повел электрический карт мимо девятой площадки.
Риммель кивнул, почесал толстый живот и остановил карт рядом с другими.
— Может, надо было забрать его сумку? Какой-нибудь мальчишка еще стащит клюшки…
— Плюнь на это, — сказал Хопкинсон. — Если сумку сопрут, туда ей и дорога. Незачем нам лезть в это дело!.. Кстати, в его машине остались ключи?
— Не помню.
Они прошли на стоянку и увидели, что ключи торчат в замке зажигания «олдсмобиля».
Когда они вернулись в бар, Риммель сказал:
— Чудная история. Все одно к одному. Наверное, ты прав. Похоже, он заранее задумал улизнуть с поля с четвертой площадки.
— Я позвоню Сью, — добавил он. — Удовольствие небольшое.
— Мда. Но ты скажи ей, что мы абсолютно уверены: он жив и здоров.
Риммель нахмурился.
— Но у нас нет такой уверенности. По видимости все как будто так, а вдруг он лежит где-нибудь за оградой без памяти?
Он показал рукой на поле; луна спряталась за тучи, и теперь там было совершенно черно.
Хопкинсон покачал головой.
— Не похоже. Держу пари, он где-то в другом месте, не знаю где, но на своих двоих и в полном здравии.

Сусанна Грир медленно положила трубку, чувствуя, как волны отчаяния захлестывают едва возникший островок надежды. Спортивная сумка… ботинки для гольфа и городской костюм Стива в кабине раздевалки… играл без подносчика. Все, о чем говорил Мори Риммель, казалось ей непонятным. А ключи в замке зажигания… Это важно? Ящик к ограде мог прислонить кто-нибудь другой, думала она, наверное, ребятишки. Она уже сомневалась, правильно ли поступила, когда попросила Риммеля не обращаться пока в полицию. Но она хотела выиграть время, чтобы все обдумать… и чтобы Стив успел вернуться. А что, если на него снова накатило, он бросил клюшки на поле и отправился домой пешком? Нет, это нелепость. Когда Стив принимал какое-нибудь с виду импульсивное, внезапное решение, на самом деле у него всегда были план и цель. Он отнюдь не походил на капризного ребенка… Может быть, ему просто надоело играть, он оставил свою сумку и пошел в лес прогуляться? Скоро он вернется, отгонит карт к клубу и приедет. Она в который раз посмотрела на часы. Без четверти двенадцать… Но, если Стив отправился гулять в темноте, он мог свалиться где-нибудь по дороге. Внезапно она почувствовала неприязнь к Риммелю и тому, другому, — как там его зовут? — к Хопкинсону. Они осмотрели только маленький участок «Неопалимой купины». Почему они не объехали все поле? Нет, она к ним несправедлива. Ведь они исходили из того, как поступил бы на месте Стива любой игрок в гольф, поэтому и не искали его повсюду.
Что же делать теперь? Она прошла в гостиную и опустилась в большое покойное кресло. Журнал, который она начала читать, так и лежал открытым на кофейном столике, как символ обманутых ожиданий. Что делать? Позвонить Гретхен? Нет. Неразумно расстраивать ее, ведь Стив может в любую минуту вернуться. Она сидела неподвижно, стараясь взять себя в руки и избавиться от холодной дрожи. В конце концов, что произошло? Стив опоздал… опоздал на четыре часа… И все! Но что, если он лежит где-нибудь на поле «Неопалимой купины» без сознания? Что-то надо делать!.. Или еще подождать?.. Может быть, его срочно вызвали в Белый дом? Мог же явиться курьер и увезти его прямо с площадки. Уже не раз Стива поднимали с постели по вызову президента. Да, это не исключено.
Она быстро прошла в холл к телефону и набрала: 465—14—14. Ей сразу стало легче, когда она услышала теплый голос Хильды, старшей ночной телефонистки. Казалось, Хильда не выговаривала, а выпевала слова «Белый дом», словно обещая радость и утешение каждому, кто звонил.
— Хильда, — сказала Сусанна, — это Сью Грир. Вы не знаете, мой муж не у вас?
— О, миссис Грир!.. Президент ушел сегодня рано. Но подождите минутку. Мистер Каллиган и еще несколько человек до сих пор здесь. Может быть, мистер Грир работает с ними?
Сью почувствовала прилив надежды.
— Хэлло! — это был резкий голос пресс-секретаря Белого дома. — Говорит Юджин Каллиган. Чем могу быть полезен, миссис Грир?
— О, извините, Джин. Что-то вы поздно засиделись.
— Да вот сражаемся с текстом. Но мы скоро закончим.
Это «мы» еще больше обрадовало ее.
— И Стив у вас? — спросила она с надеждой.
— Стив? Нет, миссис Грир. Только я да двое специалистов по речам. А в чем дело? Разве он собирался приехать сюда?
Все ее надежды рухнули.
— Нет, я только подумала… Он должен был вернуться домой к половине восьмого, и я… я не знаю, куда он девался.
— Гм, понятно, — сказал Каллиган. — Сейчас очень поздно, не так ли? Подождите, я позвоню агенту ночной охраны. Может быть, Стив наверху, у президента.
Прошла томительная минута.
— Нет, — сказал Каллиган, возвращаясь к телефону. — Президент давно лег спать, и Стива сегодня вечером у него не было. Кстати, мы виделись с ним за ленчем, и он сказал, что у него по горло работы. Вы звонили к нему в контору?
— Да, — проговорила Сью. — Его там нет.
Опять страх захлестывал ее, страх и в то же время смущение. Беспокоить среди ночи Белый дом!
— Я тут совсем закрутилась с этими домашними делами. Наверное, он на каком-нибудь собрании, о котором я позабыла. Благодарю вас, Джин.
— Не за что, миссис Грир. Спокойной ночи.
Она медленно пошла в гостиную, обхватив себя за плечи — стало еще холоднее — и безотчетно следя за тем, как ее обутые в сандалии ноги ступают по полу одна за другой. Зазвенел телефон. Она повернулась и бросилась обратно в холл, едва не поскользнувшись в дверях на навощенном паркете.
— Миссис Грир? — спросил незнакомый мужской голос.
— Да. Я Сусанна Грир.
— Миссис Грир, я должен вам кое-что сообщить. Я буду читать медленно. Слушайте. «Дорогая Сью. Прошу тебя, Львишка, не беспокойся. Верь мне. Я вернусь, когда смогу, но, возможно, это будет не скоро. Я люблю тебя». Это все.
— Кто это говорит? Кто…
Она не успела закончить фразу: на другом конце послышался щелчок.
— Алло! Алло!
В трубке звучали только короткие гудки.
Мгновение она стояла окаменев, затем начала лихорадочно нажимать на рычаг. Телефон молчал. Она повесила трубку, сосчитала до десяти и вызвала станцию.
— У меня чрезвычайно важное дело. Сейчас был подозрительный звонок. Можно проследить, откуда?
— Извините, если связь прервалась, мы ничем не сможем помочь.
Вешая трубку, она взглянула на свои часы: девять минут первого. Может быть, надо знать точное время? Что, если полиция… Вот ужас-то! Полиция!.. Они ведь интересуются такими подробностями! Эта мысль встревожила ее, она набрала номер автоматических часов и услышала бесстрастный механический голос: «Ноль часов… тринадцать минут». Сью подвела свои часы и попробовала определить, сколько же времени прошло после анонимного звонка. Две минуты? Три? Наверное, три. Так она и запомнит: десять минут первого.
Несколько секунд она сидела неподвижно, затем почувствовала первый приступ паники, словно холодные пальцы коснулись сердца. У нее перехватило горло, и, когда ей удалось проглотить ком, она расплакалась. Слезы быстро высохли, но она чувствовала, что плечи ее вздрагивают, и только теперь поняла, как ей страшно. Она заставила себя подняться наверх за свитером, досадуя, что не сделала этого раньше. Когда Сью вернулась в гостиную, она уже немного успокоилась, но вопросы, на которые не было ответа, осаждали ее.
Звонить к кому-нибудь из приятельниц было слишком поздно. Да и что они могут сделать для нее? Она только разбудила бы их и передала им свой страх, как заразную болезнь.
Нет, надо позвонить в Нью-Йорк Гретхен. Гретхен — рассудительная девочка, вся в отца. При ней все семейные неурядицы разрешались сами собой. Однако Сью не решалась звонить дочери. В ней еще жила упрямая, хотя и угасающая надежда, что Стив появится с минуты на минуту. К тому же, по правде говоря, ей не хотелось оказаться в глазах Гретхен глупой паникершей. Она будет чувствовать себя последней дурой, если поднимет тревогу, а Стив преспокойно вернется домой. Но этот анонимный звонок! Он означает, что Стив возвратится не скоро. Голос был грубым и резким, но он употребил интимное прозвище Львишка, которое дал ей Стив. Может быть, Стива похитили и это пугающее сообщение — только начало?
Почти целый час боролась она со своими мыслями и страхами, пока наконец не заставила себя пройти в холл и набрать нью-йоркский номер Гретхен.
Сначала голос Гретхен был ворчливым и сонным, но, когда Сью залпом выпалила все, сон как рукой сняло.
— Повтори еще раз, мама, — мягко потребовала Гретхен. — Что случилось после того, как ты позвонила в клуб?
Рассказ Сью занял не менее получаса, потому что Гретхен хотела знать малейшие подробности, а потом заставила мать повторить всю историю в хронологическом порядке.
— Послушай, — сказала она, — сейчас два часа ночи. Я думаю, ты должна позвонить этому мистеру Риммелю и попросить, чтобы он уведомил полицию. В конце концов, он один из немногих, кто знает об этом карте, о ящике и так далее. Может быть, отца оглушили и похитили, — всякое бывает. И если это так, полиция должна сразу взяться за дело… Утром я приеду с первой электричкой, но ты позвони мне еще разок через час, что бы ни случилось.
— Хорошо, Гретхен.
Наконец-то немного успокоившись, как солдат, которому остается только выполнять приказы офицера, Сью позвонила Мори Риммелю домой, долго ждала ответа, а когда дождалась, попросила Мори сообщить обо всем куда следует. Куда, она точно не знала. Наверное, в полицию Вашингтона? Мори сказал, что разберется сам.
Сью пошла на кухню, чтобы сварить крепкий кофе. Она понимала, что предстоит бессонная ночь, хотя ночь, в сущности, уже была на исходе.

Было 3 часа 35 минут утра, когда сержант, помощник ночного дежурного, вошел в замусоренную комнату прессы на третьем этаже сложенного из известняка здания центральной полиции города Вашингтона на Индиан-авеню.
Как правило, в этот час здесь никого не бывало, однако вчерашнее покушение на хорошенькую секретаршу из Белого дома заставило сегодня репортеров появиться раньше обычного. В комнате прессы сидели два молодых репортера столичных газет, «Вашингтон ивнинг стар» и «Вашингтон дейли ньюс». Репортер из «Стар» стучал на дряхлой машинке. Репортер из «Ньюс» стоял возле полицейского телетайпа.
— Ну, кандидаты на Пулитцеровскую премию, говорит вам что-нибудь имя Стивена Грира? — спросил сержант. Стоя в дверях, он жевал зубочистку.
— Если речь идет о юристе Грире, то да, — ответил репортер из «Стар». — Вы имеете в виду друга Роудбуша?
— Угу, его.
— Разыскивается полицией? — спросил репортер из «Ньюс».
— Нет. Пропал без вести. Грир исчез этой ночью из клуба «Неопалимая купина». Местная полиция только что обратилась к нам за помощью. Два детектива уже отправились к Гриру на дом. Адрес: Бруксайд Драйв в Кенвуде, дом 5814… если это вас интересует.
— Умница! — крикнул репортер из «Ньюс», догоняя в дверях своего коллегу из «Стар». На ходу он обернулся и бросил через плечо: — Спасибо, Гомер. Мы тебя не забудем!

Первый экстренный выпуск «Вашингтон ивнинг стар» в пятницу 27 августа попал в городские киоски еще до полудня. Фотография Стивена Грира занимала три колонки на первой странице. Рассказ о нем начинался там же и продолжался еще на четырех колонках внутри.
Газета сообщала об исчезновении Грира, о пятичасовых поисках полиции на территории клуба «Неопалимая купина» и о предположении шефа столичной полиции Тэда Уилсона, что Грир, очевидно, ушел с поля для гольфа в четверг около восьми вечера. Утром приехала дочь Грира, Гретхен, нью-йоркская художница по тканям. Далее автор сообщал, что посредником между журналистами и миссис Грир будет юный Мигель Лумис, друг семьи Гриров. Подробно описывались вчерашние поиски Мори Риммеля и вашингтонского маклера Джозефа Т.Хопкинсона, при этом подчеркивались странные обстоятельства, связанные с ботинками для гольфа, ящиком у ограды и ключами в замке зажигания автомашины Грира.
Приметы Стивена Грира, говорилось далее, разосланы по специальному телетайпу во все штаты. Сам автор описывал Грира следующим образом:
«Грир лысеющий, с виду малосимпатичный мужчина, волосы рыжеватые, глаза серые, слегка сутулится. Рост — 5 футов 11 дюймов, вес — 170 фунтов, возраст — недавно исполнилось 49 лет. С незнакомыми людьми сдержан, однако среди друзей ведет себя непринужденно, легко загорается и славится своей любовью к эксцентричным поступкам».
В статье говорилось, что, по мнению полиции, Грир исчез по собственной воле. Подчеркивая, что это не совсем обычный случай розыска пропавшего без вести, автор так говорил о репутации, образовании и положении Грира в обществе:
«Стивен Байфилд Грир считается одним из лучших адвокатов округа Колумбия; старший компаньон известной фирмы „Грир, Хилстраттер, Томлин и Де Лука“. Много лет возглавлял Объединенный фонд вкладчиков в столичном округе, является членом Международной секции Американской ассоциации адвокатов и директором Всемирного юридического фонда. Занимается юриспруденцией с тех пор, как окончил третьим в своей группе юридический факультет Колумбийского университета. Преддипломную практику проходил в Веслианском университете в Коннектикуте. Родом Грир из Доувера, там же окончил школу. В школьной бейсбольной команде играл третьим защитником».
Целая колонка была посвящена догадкам о возможных последствиях исчезновения Грира. Автор подчеркивал, что в среде вашингтонских политиков каждое событие, начиная от невинной фразы за коктейлем вплоть до объявления войны, рассматривается сейчас исключительно с точки зрения его влияния на выборы.
«Это исчезновение, если только тайна не будет немедленно разгадана, может привести к чрезвычайно важным последствиям ввиду предстоящих президентских выборов. Предполагается, что президент Пол Роудбуш начнет свою предвыборную кампанию через одиннадцать дней выступлением в Чикаго по случаю Дня Труда. Губернатор Иллинойса Стэнли Уолкотт, его будущий соперник, выдвинутый на Гудзонской конференции, начнет свою кампанию в тот же день речью в Детройте.
Грир сблизился с президентом Роудбушем, еще когда тот был сенатором. Он был его советником в период успешной избирательной борьбы Роудбуша за пост президента, помогал ему в переформировании правительства, был талантливым пропагандистом политики новой администрации и постоянно помогал президенту своими советами в области законодательства и политики. Неудивительно, что Грир — желанный гость в Белом доме и в зимней резиденции президента на острове Каптива на западном побережье Флориды».
Сенатор от Небраски Оуэн Моффат, главный стратег губернатора Уолкотта в его избирательной кампании, дочитал эту длинную статью, сидя в сенате. Отложив газету, он повернулся к соседу справа.
— Что вы скажете об этой истории с Гриром? — спросил он.
— Сплошная загадка! — ответил сосед. — Такое впечатление, что он подготовил все это заранее. Не правда ли?
— Вот именно, — подтвердил Моффат. Он нагнулся поближе и прошептал: — Близкий друг президента Соединенных Штатов не исчезает просто так накануне предвыборной кампании. Разве что он попал в очень, очень скверную историю…
3
Я просмотрел свои заметки в квадратном разлинованном бюваре. Их было более дюжины, и все начинались с большой буквы «Г». Подходил к концу один из самых изнурительных дней за весь месяц, и я с вожделением поглядывал на то место стола, где обычно лежала пачка сигарет. Правда, две недели назад я поклялся бросить курить, но сейчас искушение было слишком велико.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27