А-П

П-Я

 духи hugo boss red 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Если не проспите, — сказал он, — сможете увидеть кое-что интересное.
— Понятно, сэр. — Судя по тому, как развивались события, я не удивился бы, если бы завтра увидел даже тройной восход солнца. — Еще один вопрос, сэр. Моя пресс-конференция назначена на четыре. Сейчас три пятнадцать, а вы хотите, чтобы я немедленно отстукал мемо…
— Отложите прессу, — посоветовал Роудбуш. — Думаю, ваши ребята потерпят до половины шестого.
— А что я им скажу… насчет Грира?
— Ничего, — ответил он. — Ни единого намека на то, что будет завтра. Мы не можем допустить осечки в самый последний момент.
— Слушаюсь, сэр. — Я поднялся, уже предчувствуя град ехидных вопросов и оскорблений, которые на меня посыплются в половине шестого. И только тут вспомнил: — Кстати, сэр, — сказал я, — нас ожидает сюрприз. Великая сенсация Калпа. Будет передаваться завтра вечером по всем программам. Комитет Уолкотта заранее оплатил время. Влетело им больше, чем в триста тысяч.
На мгновение Роудбуш смешался.
— Посмотрим, — сказал он медленно. — Может быть, удастся избавить людей губернатора от лишних расходов.

Я отбарабанил меморандум о последнем разговоре Роудбуша — Ингрема всего за час. Память у меня оказалась лучше, чем я думал, и слова сами ложились на бумагу.
Пресс-конференция, таким образом, тоже опоздала только на час. Когда стадо репортеров выкатилось из пресс-центра в пять сорок пять, в кабинете остался ошалелый, вальками выкатанный и досуха выжатый мученик, а не пресс-секретарь. Раны мои кровоточили, но я исполнил свой долг. Дело Стивена Грира оставалось для прессы таким же загадочным, каким было в первые лихорадочные августовские дни.
Джилл пришла ко мне вечером и приготовила обед. Я был в таком настроении, что мог бы выпить не менее полдюжины мартини, однако, зная, какой нас ожидает день, после каждых двух бокалов делал паузу.
И разумеется, мы заснули только далеко за полночь. Строили предположения, обменивались догадками. А в конце концов признались, что оба мы были не правы. Однако Джилл подошла к истине гораздо ближе, чем я, о чем она с мягкой снисходительностью женщины никогда потом не давала мне забывать.
20
Мы с Джилл явились в пресс-центр в чертову рань, к шести утра. И даже после второй чашки кофе из термоса, который прихватила Джилл, мы чувствовали себя немного лучше, чем мумии фараонов, и не могли даже снять плащи. Западное крыло Белого дома казалось заброшенным и запущенным — так выглядят ранним утром холлы роскошных отелей. Где-то вдалеке в одной из комнат гудел пылесос. Странно было сидеть в этом кабинете, сейчас таком пустом и тихом, и ничего не делать. Нам оставалось только ждать.
Мы сидели у моего стола, потягивая кофе, когда зажужжал телефон. Это звонила Грейс Лаллей. Она коротко, сухо уведомила нас, что мы должны быть в саду за домом, если хотим увидеть «кое-что интересное». С кружками кофе в руках мы вышли через западный коридор во внутренний дворик. Грейс стояла среди розария, придерживая руками воротник пальто: в этот ранний час было холодно. Вокруг не было никого из служащих Белого дома. Мы подошли по газону к Грейс. Ломкая от заморозка трава похрустывала у нас под ногами. Легкая пелена тумана затягивала выемки газона, а большие деревья кутались в пурпурно-серые вуали. Солнце должно было вот-вот подняться на востоке над зданием Казначейства. Казалось, мы втроем были одни в еще спящем городе, и тишина застенчиво и нежно оберегала нас.
Трое агентов секретной службы появились из главного подъезда под балконом. Затем вышел президент, ведя под руку женщину, которая оживленно разговаривала с ним. Президент заметил нас, и, когда они подошли пожать нам руки, я увидел, что эта женщина Сусанна Грир. Без шляпы, в шикарном синем новеньком плаще, она пребывала в превосходном настроении.
— Смотри, она сделала новую прическу, — прошептала Джилл. Даже если бы я описывал эту сцену во всех подробностях, такая деталь ускользнула бы от меня.
Роудбуш был в широкополой шляпе и рыжеватой куртке с поднятым воротником. Вместе с миссис Грир они остановились рядом с агентами.
Несколько секунд спустя мы услышали гул и рокот вертолета. Он неловко перевалил через холм и начал снижаться к Белому дому.
Вертолет снизился с треском и звоном, словно в какой-то кухне вдруг все горшки посыпались на пол, и замер в нескольких шагах от президента. Первым появился в дверях кабины Дон Шихан. Он победоносно помахал рукой президенту и пальцем указал себе за спину. Вторым вышел Стивен Грир. Он спрыгнул на землю, улыбнулся и поднял сжатые руки в боксерском приветствии. Стив был в брюках цвета хаки, спортивной рубашке и старой кожаной куртке. Сью Грир бросилась к нему навстречу, и они обнялись. Стив поднял жену по крайней мере на фут над газоном. Потом Стив, ведя Сью под руку, подошел поздороваться с Президентом.
Третьим человеком — теперь это меня уже не очень удивило — оказался Фил Любин. Он растерянно улыбался и, видимо, не знал, как себя держать. Далее появились еще трое — в них я узнал армейских связистов, прикрепленных к Белому дому. Еще двое, спустившиеся из вертолета, удивили и меня и Джилл. Она дернула меня за рукав и спросила:
— Ты веришь своим глазам?
Первым был Ларри Сторм в штормовке и джинсах. Вторым — огромный Дэйв Полик, который, едва ступив на землю, начал быстро приседать и размахивать руками, разминаясь. Я заметил, что он давно не брит.
Все эти люди приблизились и окружили Роудбуша. Я не знаю, что там, собственно, происходило: мы видели, как все пожимают друг другу руки, как Грир представляет президенту связистов; до нас доносился лишь гул голосов. Настроение у этой компании было радостным и добродушным. Роудбуш по-медвежьи обнимал Фила Любина и хлопал Грира по спине.
Вертолет поднялся и улетел. Почти тотчас же другой вертолет появился из-за холма, направляясь к нам. Толпа вокруг президента выстроилась в ряд, словно кто-то напомнил им о правилах хорошего тона. Из второго вертолета высадилось шесть человек. Один из них походил на азиата, еще одного — могучего детину с длинными руками и грубым загорелым лицом — я видел уже сотни раз. Это был Барни Лумис.
Вновь прибывшие потянулись цепочкой к президенту. Все, кроме Барни, держались выжидательно и настороженно, как туристы, впервые попавшие в незнакомую страну. Лумис энергично потряс руку президента, остальных официально представил Стивен Грир. После бесчисленных поклонов и рукопожатий Роудбуш пригласил всех в Белый дом. Вертолет улетел, подняв целую бурю в листве магнолий вокруг газона.
— Ну и ну! — ничего остроумнее я не мог придумать.
— Но что все это значит? — спросила Джилл.
— Операция Альфа, — ответила Грейс Лаллей.
Она улыбнулась, довольная, что лишь сейчас выдала тайну, и направилась в приемную. На пороге она потопала ногами, чтобы стряхнуть с туфель капельки — трава на газоне уже была покрыта инеем.
Вот и все, что мы с Джилл узнали в тот ранний час. Президент вызвал меня только около восьми и поручил заранее оповестить журналистов и радио. Я должен был объявить, что в полдень состоится открытая пресс-конференция с участием самого президента. Тема — дело Грира. Больше он ничего не сказал, и я понял, что сейчас не время выпытывать у него подробности.
Целый час я висел на телефоне, обзванивая всех, в том числе и Уайт Сулфур Спрингс, где отдыхал директор Си-Би-Эс. Переговоры отняли время, но все устроилось. Магическое слово «Грир» действовало безотказно. До полудня мы могли спокойно отдыхать. Затем в девять тридцать я сделал заявление для прессы.
Зал государственного департамента начал наполняться сразу же после того, как эта новость появилась на телетайпах ЮПИ и АП. ЮПИ ударило во все колокола и напечатало с тройной разрядкой:
ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ:
СЕКРЕТАРЬ БЕЛОГО ДОМА ПО ДЕЛАМ ПЕЧАТИ ЮДЖИН Р.КАЛЛИГАН ЗАЯВИЛ, ЧТО В ПОЛДЕНЬ СОСТОИТСЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ, НА КОТОРОЙ БУДЕТ СДЕЛАНО ВАЖНЕЙШЕЕ СООБЩЕНИЕ ПО ДЕЛУ СТИВЕНА ГРИРА. НА ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ В ЗАЛЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ДЕПАРТАМЕНТА БУДУТ ПРИСУТСТВОВАТЬ ПРЕЗИДЕНТ РОУДБУШ И ДРУГИЕ. ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ТРАНСЛИРУЕТСЯ ПО ВСЕМ КАНАЛАМ ТЕЛЕВИДЕНИЯ.
7.10 09:36.
Поток репортеров к зданию госдепартамента превратился в наводнение, когда несколько минут спустя на телетайпах появилось дополнительное сообщение:
ЮПИ—21 (ГРИР)
ВАШИНГТОН. ИЗ ДОСТОВЕРНЫХ ИСТОЧНИКОВ.
В САДУ ЗА БЕЛЫМ ДОМОМ СЕГОДНЯ НА РАССВЕТЕ ПРИЗЕМЛИЛИСЬ ДВА ВЕРТОЛЕТА.
В БЕЛОМ ДОМЕ РАСПРОСТРАНИЛИСЬ СЛУХИ, ЧТО СРЕДИ ПРИЛЕТЕВШИХ НАХОДЯТСЯ ДОЛГОЕ ВРЕМЯ ПРОПАДАВШИЕ СТИВЕН Б.ГРИР, БЛИЗКИЙ ДРУГ ПРЕЗИДЕНТА РОУДБУША, И ДОКТОР ФИЛИП ЛЮБИН ИЗ УНИВЕРСИТЕТА ХОПКИНСА, В КОТОРОМ НЕКОТОРЫЕ РЕПОРТЕРЫ ОПОЗНАЛИ ПРЕСЛОВУТОГО «ДОКТОРА X» ВПЕРВЫЕ УПОМЯНУТОГО ХИЛЛАРИ КАЛПОМ, ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ ПРЕДВЫБОРНОГО КОМИТЕТА УОЛКОТТА В ШТАТЕ КЕНТУККИ.
ЛИЧНОСТЬ ДРУГИХ ПАССАЖИРОВ ПОКА УСТАНОВИТЬ НЕ УДАЛОСЬ.
7.10 09:51.

ЮПИ—24 (ГРПР)
РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО. КАК СООБЩИЛИ СЕГОДНЯ, ЛИЧНЫЙ САМОЛЕТ ПРЕЗИДЕНТА РОУДБУША ТАЙНО ВЫЛЕТЕЛ НОЧЬЮ ИЗ МЕЖДУНАРОДНОГО АЭРОПОРТА РИО В ВАШИНГТОН.
ЛИЧНОСТЬ ПАССАЖИРОВ НЕ УСТАНОВЛЕНА, ОДНАКО ОДИН ИЗ НАШИХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ ПОЛАГАЕТ, ЧТО СРЕДИ НИХ НАХОДИЛСЯ СТИВЕН Б.ГРИР, ИСЧЕЗНУВШИЙ 2 МЕСЯЦА НАЗАД, ВАШИНГТОНСКИЙ ЮРИСТ, БЛИЗКИЙ ДРУГ ПРЕЗИДЕНТА РОУДБУША.
ПАССАЖИРЫ ПЕРЕСЕЛИ НА САМОЛЕТ ПРЕЗИДЕНТА С ДВУХ ТРАНСПОРТНЫХ САМОЛЕТОВ, ПРИБЫВШИХ В РИО ИЗ НЕИЗВЕСТНОГО ПУНКТА.
7.10 10:02.

ДЛЯ ИНФОРМАЦИИ ИЗДАТЕЛЬСТВАМ И КОРРЕСПОНДЕНТАМ ЮПИ: ВВИДУ ПРЕДСТОЯЩЕЙ КОНФЕРЕНЦИИ В БЕЛОМ ДОМЕ НЕ ПУБЛИКОВАТЬ НИКАКИХ ДОМЫСЛОВ ПО ДЕЛУ ГРИРА. СЕГОДНЯ БУДУТ ГОТОВЫ ТОЧНЫЕ ДАННЫЕ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ.
Немного позднее позвонил один из вице-президентов телевидения и от лица своей компании сообщил, что интерес к предстоящей пресс-конференции настолько велик, что операторы хотели бы ретранслировать ее на весь мир через спутник. Не будет ли у нас возражений? Я сразу же получил ответ президента через Грейс Лаллей. Он был бы «в восторге». Итак, с этим уладилось. Конференция будет транслироваться на все страны.
Я послал Джилл в госдепартамент, и в половине двенадцатого она сообщила, что огромный зал набит битком. Служители из нашего пресс-центра поставили в широких проходах складные стулья и установили еще два ряда кресел перед трибуной. Но даже этого оказалось мало, и репортеры теснились вдоль стен, нарушая все противопожарные правила. В одиннадцать тридцать пять служители закрыли двери, оставив толпу разочарованных газетчиков в коридорах. Приблизительный подсчет показал рекордное число газетных, радио— и телевизионных репортеров, журналистов и фотографов. В застекленных кабинах над залом сгрудились лучшие обозреватели и комментаторы экстракласса, многие начали передавать свои репортажи за полчаса до начала пресс-конференции.
Без четверти двенадцать меня снова вызвали в сад за Белым домом. Там собралось человек двенадцать во главе с президентом. Кое-кого я видел впервые. Среди собравшихся были две женщины — возбужденная Сью Грир и еще одна, пожилая, худенькая дама, которую я не знал.
Мы втиснулись в четыре лимузина и двинулись к госдепартаменту вслед за машиной секретной службы. Впереди ехали полицейские на мотоциклах. В машине президента, кроме Дона Шихана и еще одного агента охраны, находились Стив Грир и Фил Любин, Роудбуш сидел между ними. Вплотную сзади шла еще одна машина секретной службы. Я оказался в компании государственного секретаря, министра обороны и командующего флотами адмирала Фристоуна. Разговор шел о полнейших пустяках. Они обменивались мнениями о кинобоевиках и о правительственном законопроекте о повышении зарплаты, который сенат не успел утвердить до каникул.
За сценой зала госдепартамента президент сам выстроил всех нас, словно мажордом почетных гостей перед официальным банкетом. Он наслаждался придуманным им ритуалом. Обычно на пресс-конференциях я входил в зал сразу за президентом. Но сегодня я оказался в хвосте — меня отделяло от него человек двенадцать. За президентом следовали Стивен Грир, две женщины, затем китаец в строгом черном костюме, мужчина, который оказался русским, еще несколько незнакомых мне людей, Филип Любин, Бернард Лумис, затем государственный секретарь, министр обороны и адмирал Фристоун. Джилл стояла за кулисами неподалеку от моего кресла, на голове у нее были наушники, чтобы следить за работой комментаторов телевидения. Входя в зал, я заметил, что Ларри Сторм и Дэйв Полик сидели на приставных стульях в первом ряду.
Разговоры в толпе корреспондентов перешли в гул, когда Стив Грир прошел вдоль всей сцены и остановился у крайнего кресла. Президент стоял в центре. Он попросил нас сесть, а сам взошел на трибуну. Она была украшена большой печатью президента Соединенных Штатов и вся ощетинилась множеством микрофонов.
То, что следует далее, является точной стенограммой с моими комментариями и наблюдениями по ходу пресс-конференции.
Президент: «Леди и джентльмены, представители печати, мои соотечественники и наши друзья за океаном, которые смотрят эту передачу или слушают ее по радио… С гордостью и радостью я обращаюсь к вам сегодня. Мой добрый друг Стивен Грир благополучно вернулся, исполнив важную миссию на благо нашей страны и всего мира. Цель еще не достигнута, но основа заложена. То, о чем я мечтал ночами и днями, станет началом новой эры для вас, для меня, для всего человечества. Но предупреждаю, это только начало. Нужно сделать еще очень многое, и от всех нас потребуется терпение, терпимость и взаимопонимание. Но это начало великих свершений, и я приветствую его от всей души.
Несколько слов специально для вас, мои друзья, представители всех видов службы информации. Эта пресс-конференция будет необычной. Вам не придется задавать вопросы. История, которую вам расскажут сегодня, сама по себе достаточно красноречива и драматична.
К тому есть еще одна причина, и я надеюсь, дух честного соревнования, свойственный журналистам, побудит вас со мной согласиться. Один из представителей вашего братства, мистер Дэвид Полик, издатель еженедельника «Досье», не так давно явился ко мне. Я узнал, что в результате настойчивых и трудных поисков ему удалось раскрыть очень многое относительно того, что в узком кругу участников мы называли операцией Альфа. Поскольку раскрытие наших планов в тот момент нам могло сильно повредить, я рассказал мистеру Полику все, и попросил его не оглашать эти сведения еще дней десять. Он согласился. Я считаю, что он поступил как настоящий патриот. Но патриотизм патриотизмом, а дело делом. Мистер Полик журналист и своего не упустит. Он потребовал компенсации. Я решил отправить его самолетом на место операции Альфа, чтобы он мог получать сведения из первых рук. Его сопровождал мистер Ларри Сторм, специальный агент ФБР, которому был поручен сбор сведений для официального доклада об этом проекте. Короче, завтра в специальном выпуске мистер Полик познакомит всех с наиболее красочными подробностями операции Альфа. Я думаю, что это честная сделка. Я всегда считал, что смелость и инициатива должны окупаться сторицей.
Полик сиял: он торжествовал победу, с обычной своей беззастенчивостью наслаждаясь международной рекламой, которую устроил ему президент. Однако большинству корреспондентов, только сейчас заметивших Дэйва в первом ряду, не очень-то понравилось такое восхваление личной инициативы их собрата. Я уже убедился, что газетная братия любит в соревнованиях всех, кроме победителя.
Президент: Однако это не означает, что мы отказываемся отвечать на вопросы об операции Альфа. На следующей неделе, во вторник или в среду, я созову еще одну пресс-конференцию и постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Потому что операция Альфа перестала быть тайной. Пусть прольется на нее свет, и да положит она начало новой эры человечества!
Еще несколько отступлений, прежде чем мы перейдем к сути дела. Один человек немало пострадал ради торжества Альфы. Его предприятие было опорочено, его акции на бирже упали, и даже в его порядочности начали сомневаться. И все же, если не считать одного случая, когда он с полным основанием выразил свое недовольство, он хранил молчание, потому что знал, как велика ставка. Ученые в его лабораториях разработали один очень сложный прибор, чрезвычайно важный для успеха наших планов. О нем вам расскажут позднее, а сейчас разрешите представить вам превосходного человека и патриота, президента компании «Учебные микрофильмы» мистера Бернарда Лумиса Барни…
Лумис, который мог бы в самоуверенности потягаться с Поликом, встал и поклонился. Пораженные репортеры уставились на него.
Президент: А теперь я хочу отдать должное замечательному человеку и ученому, который бежал от фашистской тирании из Венгрии и приплыл к нашим берегам. Он стал американским гражданином и давно стократ воздал нашей стране за все, что она могла ему дать. Это нобелевский лауреат, выдающийся исследователь в области физики плазмы, ведущий ученый Пристонской лаборатории в Нью-Джерси доктор Феликс Киссич.
Феликс Киссич был близким другом ныне покойного великого Лео Сцилларда, тоже выходца из Венгрии. Вы, может быть, помните, что Сциллард, после того как помог нам создать первую атомную бомбу, обратился с просьбой к правительству своей новой родины не сбрасывать бомбу на Японию, а только продемонстрировать ужасающую мощь нового оружия. Его просьбам не вняли, но неудача лишь разожгла в сердце Сцилларда пламя любви к миру. Несколько искр этого пламени запало в душу его друга Феликса Киссича… Доктор Киссич, как и Сциллард, оказался человеком, который видел яснее и дальше государственных мужей и политиков. Достаточно сказать одно: без Феликса Киссича не было бы проекта Альфа.
Доктора Киссича здесь нет. В этот момент он на пути в Пекин, столицу Китая, где ему предстоит продолжить свое дело. Но жена Киссича, прелестная и храбрая женщина, сегодня с нами, и представляет здесь своего мужа… Миссис Дебора Киссич!
Хрупкая, маленькая женщина, которую я видел утром на газоне за Белым домом, поднялась, робко улыбнулась и быстро села. Несколько корреспондентов, видимо специалистов по научной тематике, знакомые с ее мужем, зааплодировали. Остальные молча глазели.
Президент: Кроме нее, здесь присутствует еще одна мужественная женщина и мой добрый друг миссис Сусанна Грир.
Сью Грир прямо-таки сияла от гордости и счастья. Когда она выступила вперед, ее встретили жидкими хлопками, но их покрыл нарастающий гул разговоров.
Президент. Я еще выступлю в конце пресс-конференции. А сейчас полагаю, что пора предоставить слово тем, кто непосредственно участвовал в операции Альфа. Для начала представляю вам моего старого доброго друга мистера Стивена Байфилда Грира.
Стивен Грир: Мои дорогие соотечественники и все, кто слушает меня сейчас… Как уже заметил президент, об этом нужно было бы рассказывать Феликсу Киссичу, истинному создателю Альфы. Я признателен за то, что мне позволили его заменить.
Однако президент Роудбуш слишком скромен. Если бы Пол Роудбуш не был таким смелым и прозорливым президентом, мы бы не собрались здесь сегодня. Альфа нуждалась в поддержке деятеля мирового масштаба. И нашла такого в лице Пола Роудбуша.
Я думаю, вы сумеете лучше разобраться во всем, если я просто, по порядку, расскажу вам, что случилось лично со мной.
Для меня Альфа началась три года назад однажды вечером в Нью-Йорке на заседании дирекции Всемирного юридического фонда, членом которого я состою.
Этот фонд, как вы, наверное, знаете, организован для того, чтобы законность и порядок пришли на смену насилию и шовинистическим распрям, которые всегда определяли и до сих пор определяют политику государств. В сегодняшнем мире нации провозглашают своим суверенным правом, даже долгом, прибегать к вооруженной силе для достижения своих целей. В мире завтрашнего дня не сила, а интернациональный всеобщий закон будет разрешать конфликты между народами.
Фантазеры давно мечтали раз и навсегда установить единый закон для всех, единое мировое законодательство, если угодно.
Однако многие из нас чувствовали, что существует более реальный путь: постепенное установление законности в различных областях, пока почти все, если не все, вопросы не подпадут под юрисдикцию общепринятых кодексов и договоров. Да, мы уже добились кое-каких успехов. Уже существуют международные соглашения о мореплавании, о рыбном промысле, об использовании воздушного пространства и космоса.
Сегодня, например, никто даже представить себе не может, чтобы какая-либо нация затеяла войну, добиваясь бесконтрольного права использовать в коммерческих целях воздушное пространство над чужой территорией. Здравый смысл подсказывает, что в интересах каждой нации строго соблюдать договоры, обеспечивающие взаимные права на приземление пассажирских и грузовых самолетов. И страны с обширными общими рынками сегодня сочли бы безумием войну за особые привилегии, — эдакий торговый империализм, который прежде толкал правительства на вооруженные конфликты. Сегодня международные законы и обычаи полностью регулируют человеческие взаимоотношения в самых различных областях.
На нашем совещании три года назад мы выслушали многих ораторов, предлагавших еще шире распространить международное право. Один из них выступал с красноречивым призывом запретить атомное оружие. Он подчеркивал, что самое существование этих чудовищных убийц — даже если они не используются — подрывает идею нового мира законности, потому что они олицетворяют насилие. Он говорил, что сочетание термоядерных боеголовок с фантастическими межконтинентальными ракетами угрожает целым городам и нациям, которые могут быть уничтожены за считанные часы. Какой-нибудь дурак или психопат способен за полдня смести с лица земли половину человечества, наплевав на все законы! Даже люди доброй воли могут вызвать мировую катастрофу из-за ошибочных расчетов или ответив массированным контрударом на одну случайную бомбу противника.
Предел идиотизма, говорил этот человек, относить атомное оружие к той же категории, что и другие обычные виды вооружения, или утверждать, будто водородная бомба ничего не изменила в жизни народов.
Как вы знаете, некоторые утверждают, что, мол, нации, обладающие атомными и водородными бомбами, в сущности, мало чем отличаются от тех, кто имеет на вооружении обычные многотонные авиабомбы и шестнадцатидюймовые морские орудия.
Различие есть, говорил наш оратор, и оно прежде всего заключается в том, что даже самые крупные склады обычных видов оружия не угрожают существованию человечества, в то время как огромные запасы термоядерных бомб грозят самой жизни на Земле. И это различие приводит к глубоким изменениям в психике людей. Ибо если у людей нет надежной защиты от вооруженного атомной бомбой диктатора-безумца или не в меру воинственной республики, что им заботиться о законности? Что им всякие договоры, конференции, международные суды и советы безопасности? Все это лишь крохотные светлячки в тени водородной бомбы.
Так в тот вечер три года назад нам было сказано, что человек и закон не могут мирно сосуществовать с нависающей над ними лавиной атомных и водородных бомб, которые способны уничтожить сотни миллионов людей и все их законы в мгновенье ока.
Слова эти были мне знакомы, и я вспомнил, что слышал нечто подобное в кабине президентского самолета в День Труда, когда мы кружили над побережьем близ Мэриленда. Это говорил Пол Роудбуш, и я помню, какое глубокое впечатление он произвел на меня и Дона Шихана. Я взглянул на Дона, стоявшего позади наших кресел, и мы понимающе улыбнулись друг другу. Потом я посмотрел на Джилл. Похоже, что она уже вчера вечером кое о чем догадалась.
Стивен Грир: Этого человека звали Феликс Киссич. Подобные рассуждения я слышал не раз за последние годы и не обращал на них внимания. Но в тот вечер его неумолимая логика, соединенная с огнем и страстью, заставила меня пересмотреть свои взгляды. Сперва я не был так уж убежден в его правоте, что самым важным и неотложным делом человечества является атомное разоружение, уничтожение всех атомных и водородных бомб и запрещение атомного оружия. Но он задел меня за живое. В результате мы с доктором Киссичем встретились еще несколько раз в том же году в Нью-Йорке. Порой наши беседы затягивались до глубокой ночи. Постепенно я стал его единомышленником и пришел к твердому убеждению: атомная бомба должна исчезнуть.
Все вновь обращенные неизбежно становятся миссионерами, и вот как-то вечером в конце того года при встрече с президентом Роудбушем в Белом доме я заговорил на эту тему. Я был приятно удивлен, узнав, что президент думает примерно то же самое. Фактически он уже разделял наши взгляды, во всяком случае с философской и моральной точек зрения, хотя и не встречал никогда доктора Киссича. Однако наш президент — человек дела, поэтому в заключение нашей долгой беседы он сказал: «Я согласен с тобой, Стив. Но что дальше? Как нам за это взяться?»
За этим последовали две новые встречи в Белом доме, на которых присутствовали президент, доктор Киссич и я. Мы пришли к неутешительному выводу, что на нашем веку, а то и вообще никогда людям не добиться атомного разоружения путем дипломатических переговоров. Кое-какой прогресс, правда, уже достигнут: договор о запрещении атомных испытаний, соглашение о запрете загрязнения окружающей среды, договор о запрещении использования атомного оружия в космосе. Но все это были пустяки по сравнению с основной проблемой, которой они даже не касались. И даже в этих второстепенных соглашениях оставались дыры. Франция и Китай, например, до сих пор не подписали договора о запрещении атомных испытаний.
Мы пришли к заключению, что государственные деятели во всем мире подвергаются слишком большому давлению, их связывают бесчисленные факторы: национальная гордость, древний предрассудок, будто каждая страна имеет неотъемлемое право вооружаться до зубов, страх перед коварством соседей, печальный опыт последних конференций по разоружению, убежденность многих офицеров, что армия без атомного вооружения для агрессора все равно что сидящая на воде утка для охотника, и так далее и тому подобное.
И тогда мы втроем выработали то, что я бы назвал предварительным планом. Вкратце он заключался в следующем:
Поскольку главы правительств по психологическим и политическим причинам не в состоянии решительно покончить с атомной бомбой, эту миссию вопреки традиции должны взять на себя сами ученые: физики-атомники, математики, химики и инженеры, которые делают бомбы, и создают теории для производства еще более страшного оружия. Если группа ведущих ученых предложит план атомного разоружения, практический план, с которым согласятся ученые всех атомных держав, возможно, что престиж такого неофициального международного союза людей повлияет на государственных деятелей. Каким образом использовать этот престиж — через Организацию Объединенных Наций, путем обращения к мировой общественности или менее гласно, к самим главам правительств, мы еще не думали. Главное было попытаться.
И тогда доктор Киссич принялся за дело. Сначала он повел переговоры со своими друзьями, нобелевскими лауреатами, а позднее — со многими учеными, связанными с ядерными исследованиями. Разумеется, все переговоры были строго секретными. Доктор Киссич, несмотря на свои шестьдесят шесть лет, человек поистине неутомимый, и его страстная проповедь мира, свободного от атомной угрозы, захватила его коллег. Правда, надо сказать, Киссич вспахивал плодородное поле, ибо те несколько секунд, в течение которых погибла Хиросима, привели большинство ученых-атомников к логическому и моральному решению: оружие, над которым они работают, должно быть уничтожено. Как бы там ни было, доктор Киссич ездил по всему свету, вербуя союзников. Он посетил многие столицы в коммунистических и некоммунистических странах, он присутствовал на всех конференциях, где собирались ученые.
Я переглянулся с Ларри Стормом, который сидел в первом ряду. Он виновато развел руками. Во время нашего ночного разговора у меня дома Ларри довольно точно определил взгляды Киссича, но выводы сделал совершенно неверные. Он упустил из виду существенную деталь — полное согласие между физиком и президентом Роудбушем. Теперь и я начал кое-что понимать.
Грир: Более года тому назад — это было 11 августа — доктор Киссич и я снова встретились с президентом в Белом доме. Мы вместе пообедали, а потом проговорили до четырех утра в овальной гостиной на втором этаже. Феликс Киссич преуспел сверх всех ожиданий. В строжайшей тайне он завербовал в свою армию сто девять ученых-атомников. Почти, все они были выдающимися теоретиками из одиннадцати стран, обладательниц атомного оружия, главным образом из великих держав: Китая, Франции, Великобритании, Советского Союза и Соединенных Штатов. Но Феликс пошел еще дальше. Все эти мужчины и женщины объединились в союз и поклялись хранить тайну. Организация получила название «Альфа» — первая буква греческого алфавита, символ начала, — и целью ее было уничтожение всякого атомного оружия.
Позвольте мне сделать маленькое отступление. Доктор Киссич был одним из ведущих в группе ученых, которая создала в Лос-Аламосе, штат Нью-Мексико, первую атомную бомбу. Но с тех пор он наотрез отказывался участвовать в каких бы то ни было работах, связанных с атомным оружием. Вместо этого он в своей Принстонской лаборатории плазмы целиком посвятил себя поискам возможностей использовать гигантскую энергию водородной бомбы в мирных целях.
Личный пример доктора Киссича, продиктованный глубокой внутренней убежденностью, лег в основу деятельности общества Альфа. Члены Альфы поклялись прекратить всякую работу над атомным оружием через полтора года. Иными словами, общество дает главам держав пятнадцать месяцев, чтобы они за этот срок достигли соглашения об уничтожении существующих запасов атомных бомб и запрещении их производства на будущее. Если такое соглашение не будет достигнуто, общество Альфа начнет всемирную атомную забастовку.
Разумеется, эти сто девять ведущих физиков способны только затормозить ядерные исследования, но не в состоянии остановить производство оружия. Однако количество новых членов общества быстро растет. За последний месяц в их списке значилось уже 472 имени, и это позволяет членам Альфы, надеяться, что, когда всему миру станет известно об их обществе и его целях — а именно ради этого я и выступаю сегодня, — к ним примкнут многие сотни, а со временем и тысячи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27