А-П

П-Я

 montale montale dark purple 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ну и что дальше? — робко спросил Одиссей, опасливо косясь на вновь ожившего старца.
— Добрый день, — сказал прорицатель. — Чем могу служить?
— Так по поводу кристалла, — напомнил царь Итаки, — я только что спрашивал, где он находится. Старик с сожалением покачал головой:
— Ты уже задал свои три вопроса, четвертый программой не предусмотрен. Есть опасность в сбое работы всей системы. За подробностями обращайтесь к разработчикам.
— А… — Дионис сокрушенно махнул рукой. — Бесполезно, пошли отсюда. Или, может, ты хочешь пообщаться со своей матерью Антиклеей? Я, кажется, где-то тут видел ее диск.
— Нет, не надо, — испуганно прошептал царь Итаки. — Лучше выведи меня наружу.
— Без проблем, — кивнул Дионис. — Жаль, конечно, что с прорицателем ничего не вышло, но я говорил Аиду, чтобы он кончал в Интернете по порносайтам лазить, вирусы собирать…
И, дав мысленный приказ, бог вина снова вырастил из пола светящийся прозрачный конус пнев-молифта.
Глава 8
В КОТОРОЙ БОГИ ТОМЯТСЯ В ОЖИДАНИИ, А ОДИССЕЙ ПРОПЛЫВАЕТ МИМО ОСТРОВА СИРЕНЫ
Асклепий задумчиво щипал мочалкообразную бороду.
— В чем дело? — спросил Дионис. — Почему ты прервал работу?
Асклепий сунул под нос богу вина пустую пробирку с надписью “Арес”.
— ДНК Ареса нет, — сказал врачеватель. — Испарилась, либо кто-то свистнул.
— И что теперь делать?
— Что делать, что делать, — передразнил Диониса Асклепий, — ДНК искать. Вот…
Врачеватель протянул богу вина маленькую блестящую железку с тонкой иголкой на конце.
— Осторожно, не поранься. Уколешь этим Ареса в палец и принесешь мне его кровь.
— Да ты что, сдурел?! — закричал Дионис. — Мне только драки с Аресом не хватало.
— Что случилось? — сонно поинтересовался Гермес, дремавший на удобном операционном столе, где Асклепий так часто удалял Гере с Афродитой лишний жирок и корректировал размеры их божественных прелестей.
— Нам нужно взять у Ареса из пальца кровь, — пояснил вестнику богов Дионис. — У нашего эскулапа кто-то спер ДНК бога войны.
— Да Ламия, наверное, сперла, — махнул рукой Асклепий. — Уже неделю, зараза, ходит по покоям Аида, гемоглобин свежий ищет. Видно, забрела случайно в мою лабораторию и в холодильник полезла, а тут кровь концентрированная.
— Я не понял, — возмутился Гермес, — у тебя здесь что, проходной двор?
— Да замок цифровой на дверях сломался, — пояснил врачеватель, — а без Гефеста мне его не починить. Вон вчера сюда Эрот забрался, меня в тот момент в лаборатории не было, так этот гад весь спирт выпил и груди силиконовые стащил. Зачем они ему, ума не приложу.
— Ну, чтобы Эрот безразлично прошел мимо такой полезной вещи, — усмехнулся Дионис, осторожно рассматривая на ладони блестящую пластину с иглой.
— Идите, в общем, мужики, к Аресу, — подвел итог их милой беседе Асклепий. — А я пока отдохну немного, лягушек попрепарирую.
— Садюга, — презрительно бросил Гермес, сладко зевая.
— Ну что, пошли? — обратился к вестнику богов Дионис. — Другого выхода, я вижу, нет, а проверить на предмет Одиссеева отцовства мы обязаны каждого из бессмертных.
— А может, он нам добровольно свою кровь отдаст? — предположил Гермес.
— Чего? — удивился бог вина. — Ну ты, братец, бывает, и сморозишь. Арес, и чтобы добровольно что-то отдал! Да он удавится скорее. От него шлака в кузнице не допросишься, не то что крови.
— Это ты верно подметил, — проговорил Асклепий, любовно поглядывая на круглый аквариум с резвящимися лягушками. — Он во время моих регулярных олимпийских медосмотров ни разу мочу на анализ не сдавал. Все некогда ему было. Я уже к Зевсу обращался, так, мол, и так, вразуми сыночка, но куда там. Короче, на сахарный диабет я так Ареса и не проверял.
— То-то он дерганый весь какой-то, — задумчиво изрек Дионис. — Может, и впрямь сахар у него повышенный?
Асклепий безразлично пожал плечами:
— А мне какое дело, это его проблемы. Ладно, кончайте трепаться и беритесь за дело.
— Легко сказать, беритесь за дело, — недовольно буркнул Гермес, и они с Дионисом, тихо матерясь, покинули медицинскую лабораторию Асклепия.
Было в этом что-то обидное, словно кто-то специально издевался над наследником Итаки, водя его за нос.
Хотя почему кто-то?
Да сам же Посейдон и издевался, и это вскоре стало ясно, как… как дважды два.
Прибили волны морские судно Телемаха к землям киммерийцев, но и ежу (морскому) было понятно, что никакими одиссеями здесь и не пахнет.
Да и что вообще мог делать царь Итаки в этих кошмарных местах? Сей вопрос казался неразрешимым. Какие темные дела он мог вершить на угрюмой серой равнине, было для Телемаха загадкой.
И главное: что мешало его отцу развернуть свой корабль и приплыть домой? Какие такие обстоятельства?
Враги? Боги? Женщина?
Первое весьма сомнительно, поскольку врагов у Одиссея среди смертных практически не было. Все его любили, и все с ним дружили. (Наглая ложь. — Авт.) Да в Аттике вообще не было ни одного героя, кто не пил бы вина с хитроумным царем Итаки. (А вот это уже более-менее похоже на правду.)
Боги?
Гм… Ну, в общем, вполне возможно. Боги Одиссея не любили за наглость его, за анекдоты обидные, да мало ли за что еще? Боги вообще не любили всех, кто так или иначе среди смертных выделялся и был сильно популярен.
Версия сама по себе, конечно, неплохая, хотя и требует специального обмозгования. Но, с другой стороны, зачем богам гонять Одиссея по белу свету, когда можно просто шарахнуть с Олимпа молнией, и все дела.
Женщина?
Что ж, тоже в принципе вероятно. Хорошо зная своего папашу, Телемах не сомневался, что Одиссей вполне способен потерять голову ради пары стройных хорошеньких ножек. О страсти царя Итаки к молоденьким девушкам знали даже сами олимпийцы, и Эрот с Гименеем в свое время по распоряжению Зевса безуспешно пытались вразумить любвеобильного грека. (Раскаленными щипцами. — Авт.)
Естественно, в результате всех этих дел Одиссей был не раз бит ревнивой Пенелопой. Но Телемах прекрасно понимал отца, всегда выказывая с ним в данных вопросах полную солидарность и безоговорочно принимая в семейных баталиях сторону Пенелопы. (Так для здоровья было полезней.)
Итак, существовало три версии. Из них две более или менее правдоподобные и одна весьма сомнительная. Телемах все-таки надеялся, что все обстоит на самом деле не так сложно, а намного проще и банальнее. Просто в жизни чаще всего верным оказывается то предположение, которое в силу своего идиотизма даже в нетрезвую голову прийти не может…
— Они точно здесь были, — сказал Паламед, обнаружив на каменистом берегу пустые амфоры из-под вина и сломанную дубину Аякса. — Мы с ними разминулись где-то на сутки.
— Сутки? — удивился Телемах. — Что ж, похоже, временной разрыв увеличивается. Интересно, зачем мой отец сюда приплывал?
Паламед пожал плечами:
— А сатир его знает, может быть, клад прятал.
— Какой еще клад?
— Ясное дело, пиратский.
— Но-но! — Телемах погрозил другу пальцем. — Ты это, за языком-то следи, думай, что говоришь.
— А что такое? — обиделся Паламед. — Я же не сказал, что он пират. Я имел в виду, что он клад зарыл, отобрав его у пиратов.
— Подобной чуши я давно уже не слышал, — буркнул Телемах, вглядываясь в остроконечные скалы на горизонте.
— По-моему, там в горах водопад. — Паламед указал куда-то вправо. — И речка, если я не ошибаюсь.
— Что, искупаться решил? — усмехнулся наследник Итаки. — Ладно, возвращаемся на корабль.
— А-а-а-а, — хрипло донеслось из-за ближайшего валуна, и на греков выскочил непонятный патлатый мужик с длинным мечом.
— Бежим! — взвизгнул Паламед и стремглав бросился к кораблю.
— А-а-а-а, — продолжал реветь кошмарный незнакомец, — носатые, порубаю…
Телемах, по своему обыкновению, очень быстро взвесил все “за” и “против”. В смысле, сын Одиссея решал, бежать или драться.
— Да на фиг мне все это нужно? — резонно произнес он и в несколько мощных прыжков почти достиг корабля. (Весь в папочку. — Авт.)
А корабль-то уже отплывал.
— Куда?!! — взвыл Телемах. — Сволочи, вернитесь.
Испуганные греки бросили своему вожаку веревку, и, крепко ухватившись за нее, наследник Итаки проворно вскарабкался на борт. Затем поймал Паламеда и дал ему пару раз сандалией под зад.
— Носатые, — прорычал на берегу зверообразный мужик, — запомните мое имя. Я Конан-киммериец, и, великий Кром тому свидетель, я найду вас, куда бы вы ни поплыли.
Греки дружно показали Конану отставленные средние пальцы.
— А-а-а-а, — в бессильном отчаянии взревел киммериец и, как ошалелый, зигзагами помчался по равнине.
— Дикий человек, — сказал один из друзей Телемаха. — Никаких понятий об элементарной культуре.
— Э-э-э-э, ух, э-э-э-э, ух, — хором запели гребцы, и корабль стал быстро удаляться от враждебного берега.
“Отец, где ты? — подумал Телемах, грустно шаря взглядом по горизонту. — В какие края ты подался на этот раз и, главное, за каким таким хреном?”
Времени у сына Одиссея было все меньше и меньше. Женихи в Итаке наверняка уже сожрали все запасы еды и вылакали все вино, следовательно, свадьба Пенелопы была не за горами.
Значит, нужно поспешить.
Сильно поспешить.
“Да уж, поспешишь тут, — мрачно размышлял Телемах. — Боюсь, что, если я не вернусь домой через месяц, мать наплюет на все свои обещания и выйдет замуж. Тогда прощай, Итака, прощай, славный царский трон, хотя и колченогий”.
Да, было от чего испортиться настроению.
Ну а что же все это время делали бессмертные боги?
Олимпа-то они вместе с его повелителем лишились. Вроде бы в божественном пантеоне должна была царить анархия.
Но не тут-то было.
Хоть и избрали на место Зевса бывшие олимпийцы Посейдона, власть над Грецией все равно принадлежала Аиду, повелителю подземного царства.
Аид вообще-то мужик был скромный, даже, можно сказать, временами стеснительный. Он, конечно, мог, если бы действительно захотел, повлиять на итоги демократических выборов, но эти выборы ему были глубоко по барабану. Фиолетово было Аиду, изберут его верховным богом или нет. Реально-то он в любом случае держал и смертных, и бессмертных в своих руках.
Но со смертными и так все понятно. Аида они боялись похлеще мифической Чупокабры. А вот остальные боги особо вякать не могли по другой причине, а именно: потому что от Аида зависело, вернутся они домой или нет. Ведь это его дворец, находящийся под землей, должен был доставить их на родную планету.
Другой вопрос, что этот… пока будем называть его все-таки дворцом, был неисправен, и эта его неисправность зависела от исхода одиссеи хитроумного царя Итаки, который, к слову сказать, не особо спешил с исполнением возложенных на него богами обязательств. Чувствовал подлец, что не все в порядке в поднебесном царстве, словно бы Зевс помер. Чего конечно же в действительности произойти не могло.
Но все же…
В общем, коротали боги время, оставшееся после крутых разборок олимпийского уровня, как могли.
В основном они конечно же ничего не делали, бесцельно шляясь по мрачным коридорам дворца Аида, подвергая себя опасности быть покусанными Цербером или пьющей кровь Ламией, которые так же потерянно бродили где-то в недрах дворца повелителя подземного царства.
К примеру, Гелиос, самовольно ушедший на пенсию, чинил во дворце Аида вечно выходящее из строя электричество, меняя трансформаторы и перегоревшие лампочки.
Гипнос по-прежнему пропадал где-то в землях амазонок, но Аид уже послал ему сообщение на пейджериус, состоящее из трех нецензурных слов.
Гименей часто поднимался наверх к смертным — справлять свадебные пиры. Наверное, чувствовал бедолага, что не доведется ему в будущем этого делать.
Эрот тоже гулял среди смертных. Ну, этот прохвост понятно где и зачем ошивался.
Импульсивная супруга Зевса Гера, распустив зеленые волосы, мрачно слонялась по коридорам подземного дворца и всех без исключения, кто попадался на ее пути, пугала своим отрешенным видом. (Не исключено, что встречные принимали ее за горгону Медузу. — Авт.)
Цербер и тот при виде сумасшедшей богини, поджав все свои три хвоста, с визгом пустился наутек.
Короче, достала всех Гера по самое “здравствуйте”. Аид ее даже в Тартар к Крону хотел забросить, но в конце концов передумал. Ведь некрасиво как-то вышло бы. Все-таки жена брата. Нехорошо так с родственниками поступать. Да и Крон такой подлянки не заслужил. Хватит и того, что его с поднебесной изгнали.
Афродита, вечно молодая богиня любви, занималась очередным совершенствованием своей внешности, требуя у Асклепия нарастить ей на пять сантиметров зад и бедра. Но Асклепий все время отнекивался, так как был занят установлением отцовства Одиссея. А что, работенка была из каторжных.
Богиня мудрости, воинственная Афина, все это время чистила потускневшие от времени мечи и прочие милые ее сердцу игрушки в оружейных палатах Аида. И чего там только не было, начиная от кривых рогаток и заканчивая лучеметателями и генераторами грома. В общем, настоящий рай для помешанной на всевозможном оружии богини.
Единственные, чей статус остался неизменным даже после внезапного исчезновения Олимпа вместе с Зевсом, были боги ветров. Неразлучные братья Борей — северный ветер, Зефир — западный, Эвр — восточный и младший Нот — южный. Как выяснилось, возвращаться на родину они не собирались, посылая прочих богов к сатиру под хвост, и Аид, махнув на них рукой, вычеркнул сию лихую четверку из списка своих пассажиров.
Ну а где же был Арес?
Грозный бог войны.
Думаете, на полях сражений?
Ничего подобного. Арес квасил, причем квасил по-черному, и, надо сказать, было от чего.
Войны-то в Трое так и не случилось. Кровавой битвы у стен Илиона не произошло. Слишком уж трусливыми оказались греки с троянцами, чтобы устроить масштабную бойню.
Все свои надежды Арес, конечно, возлагал на могучих героев, но те крутыми были лишь на Олимпийских играх, а как дело дошло до серьезной разборки, спасовали, показав себя не с лучшей стороны.
Взять, к примеру, того же Гектора, который не только крови, но и клюквенного сока боялся.
Запил бог войны, сильно запил. Тут-то к нему Дионис с Гермесом и явились…
— А… — сказал Арес, завидев богов, материализовавшихся в воздухе питейного заведения, — старые знакомые! Ну присаживайтесь, присаживайтесь, давайте выпьем.
Дионис усмехнулся. Нет, ну это верх наглости со стороны Ареса — предлагать ему выпить.
Питейное заведение, в котором вовсю заливал за воротник бог войны, находилось где-то на окраине Спарты. Вино здесь в честь завершения троянской заварушки подавали бесплатно.
— Афродита, — заплетающимся языком спросил Арес, пристально глядя на Гермеса, — что с твоей задницей, ты похудела?
Тяжело вздохнув, Дионис щелкнул пальцами. Кровь пьяного Ареса им была ни к чему.
Бог войны громко икнул и, естественно, мгновенно протрезвел.
— Ах ты… — утробно взревел он, хватая Диониса за горло. — Да ты вообще знаешь, сколько мне, бессмертному, пришлось выпить, чтобы опьянеть?!!
— Представляю, — сдавленно прохрипел бог вина. — Слышишь, братец, отпустил бы ты меня, а то поссоримся.
Арес моргнул, но Диониса отпустил.
Затем бог войны сел обратно за заплеванный стол и, обхватив голову руками, злобно зарыдал, если такое вообще можно себе представить.
— Никто меня не любит, — причитал Арес, — никто не уважает. А ведь просил мелочь, сущий пустяк, пару тысяч трупов. А Зевс мне отказал. Сам, говорит, со смертными базарь. Ты бог войны, не я. А что я мог сделать? Эти троянские сволочи трусливее эфиопов, а греки…
В этом месте Арес свою речь оборвал, поскольку греки были, видимо, еще хуже “этих троянских сволочей”. Все-таки даже промытые Дионисом мозги после пьянки варили с трудом.
— Бедный я, бедный, — продолжал рыдать Арес, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону.
— Ты точно его протрезвил? — с сомнением спросил Гермес.
— Да вроде протрезвил. — Дионис озадаченно почесал макушку. — Я с Зевсом однажды то же самое проделывал, помогло безотказно.
— Вы чего пришли, что вам надо? — глухо спросил Арес, продолжая раскачиваться на стуле.
Боги переглянулись.
Скажи они ему правду, в смысле, что пришли взять у него из пальца кровь, Арес еще, не дай Зевс, сбесится и тогда уж точно так в Греции накуролесит, что только Аид с Цербером и смогут его унять.
— Понимаешь, — начал врать Гермес, — нас к тебе послал Аид.
— Да? — искренне удивился Арес. — И что ему надо?
— Он хочет знать, полетишь ли ты со всеми домой или нет? — пришел на помощь замешкавшемуся Гермесу Дионис.
— Он что, дурак? — спросил Арес. Боги пожали плечами.
— Конечно полечу! — закричал бог войны, ударив кулаком по столу. — Я среди этих смертных идиотов нервное расстройство заработаю.
Стол затрещал и медленно развалился на куски.
— За счет заведения! — крикнул Арес владельцу питейного заведения, испуганно посмотревшему в угол, где сидели боги.
Владелец неуверенно кивнул. Арес виделся ему в образе знаменитого героя Троянской войны Аякса, сына Оилея, который нрав имел столь буйный, что сначала бил и только потом спрашивал, зачем вы его окликнули на ночной улице.
— У нас тут случился один неприятный инцидент, — продолжал Гермес. — Боги ветров отказались улетать. Вот мы и спрашиваем остальных экс-олимпийцев, согласны ли они покинуть планету.
— Я уже вам ответил, — сказал Арес. — Отвяжитесь… Эй, носатый, еще вина!
Двое перепуганных смертных принесли новый стол. Бог войны посмотрел на них ненавидящим взглядом, с удовольствием отпустив каждому по хорошему пинку ногой под зад.
Даже Гермес не заметил, как Дионис ухитрился воткнуть в поверхность нового стола железную пластину с иглой, которую дал ему Асклепий. Естественно, бог вина воткнул пластину иглой кверху.
— А… мать вашу! — заорал Арес, уколов обо что-то на столе большой палец правой руки.
— Скорее промокни рану. — Гермес протянул богу войны мягкий тампон.
— Спасибо, — буркнул в ответ Арес, вытирая палец. — Сатаровы смертные, даже стол нормальный вытесать не могут, то гвозди выпирают, то занозы.
И бог войны с отвращением отбросил тампон в сторону.
Незаметно став Аресу за спину, Дионис поймал тампон на лету.
Худой веснушчатый подросток поднес богам целый лекиф ароматно пахнущего вина и предложил пересесть за другой стол.
— Отвяжись, недопесок, — злобно бросил ему Арес и одним махом вылакал все вино, повергнув несчастного паренька в воистину суеверный ужас.
Так возникла знаменитая легенда об Аяксе, сыне Оилея, выдувшем в одном питейном заведении за один раз трехлетние запасы вина.
Впрочем, сам Аякс (настоящий) сию легенду никогда не отрицал, хотя и имел к ней весьма сомнительное отношение.
А хитроумный царь Итаки все бороздил необъятные просторы владений Посейдона, чувствуя на душе непонятную тревогу, словно он уже возвращался домой.
— В стране вонючек-киммерийцев, — басом пел пьяный Аякс, — немытый Конан был сражен. Могучим воином Аяксом за хамство был покаран он.
— Да, уже значительно лучше, — сказал другу Одиссей, — намного лучше. Но вот если бы ты все это читал не вслух, а мысленно, стихи звучали бы и вовсе великолепно.
— Правда? — радостно спросил могучий герой. — Тогда я попробую.
И Аякс, сделав глубокомысленное выражение лица, беззвучно зашевелил губами.
— Да, — наконец сказал он, — так определенно лучше. Я бы даже сказал — величественнее.
Вытащив из-за пояса божественное устройство, Одиссей направился на нос корабля. Но, как ни крути, все равно выходило, что они не могли миновать проклятый остров Сирены. Если корабль отклонялся от данного курса даже самую малость, красная пипка на приборе гасла, а медные усы переставали вращаться.
Почему этот остров считался проклятым, никто толком не знал, поскольку никто на нем не бывал.
Да-да, случаются и такие казусы, когда общественное мнение превалирует над здравым смыслом.
Схема подобных заблуждений довольно проста. К примеру, некий пьяный (необязательно), слепой (обязательно) странствующий певец — аэд сочиняет какую-нибудь басню. Скажем, элегию “Люди с песьими головами”. И тут же все греки начинают твердить об этих самых людях с песьими головами, с пеной у рта доказывая друг другу, что псинофаги действительно живут за краем земли и что все они незаконнорожденные дети от пьяной (необязательно), порочной (обязательно) связи Зевса с Цербером.
Тут как тут находится некий очевидец с безумно бегающими глазами дельфийского прорицателя, который прилюдно утверждает, что он действительно лицезрел этих жутких байстрюков Зевса и что те его чуть не сожрали, а он геройски сбежал. И все сразу угощают очевидца халявным вином и просят описать этих собакочеловеков поподробнее, и очевидец описывает их с такими деталями, что кажется, он сам один из них. Все, короче, напиваются и дружно идут бить морду не имеющим никакого отношения к данному рассказу эфиопам, которые сволочи уже просто потому, что они есть.
В общем, так и формировался древнегреческий ПИАР, а потомкам пришлось весь этот бред в итоге расхлебывать и защищать по нему диссертации…
— Знаете, мужики, — сказал Одиссей, — об этом острове в Аттике всякие ужасы болтают. Воет там кто-то вроде по ночам, и кто этот вой слышит, сходит с ума.
Греки испуганно зашептались, опасливо поглядывая на темнеющее на горизонте небо.
Приближался вечер.
— Что же нам делать? — растерянно спросил Агамемнон.
— Давайте все вусмерть упьемся, — радостно предложил Аякс, — и тогда ничего не услышим.
Герои благосклонно загудели. Идея Аякса им явно понравилась.
— Никакой пьянки. — Голос царя Итаки был твердым как гранит. — До нашего возвращения на мою родину из трюма корабля не будет выпита и капля вина. Заткните себе уши воском, а меня привяжите к мачте корабля. Пожалуй, послушаю я эту сирену.
Возбухать (в смысле спорить. — Авт.) никто из греков не стал. Одиссей и так в последнее время пребывал в глубоко минорном настроении, поэтому злить его не следовало. На всякий случай.
Еще не успело полностью стемнеть, а путешественники уже проплывали мимо острова Сирены. У всех, кроме крепко привязанного к мачте веревкой Одиссея, уши были залеплены воском или сургучом (некоторым воска просто не хватило).
Царь Итаки, испытывая тревогу вперемешку с любопытством, вглядывался в мифический остров, о котором так много говорили в питейных заведениях Аттики, причем страшные истории рассказывали преимущественно после захода солнца.
Но ничего особенного в этом острове не было.
Маленький такой островочек, а посередине башня стоит, из белого камня сложенная, высокая-высокая, с окнами под самой крышей. В окнах огонь горит, отбрасывая далеко в море длинные желтые лучи. Крутится верхушка диковинной башни, и свет от нее равномерно расходится лучами во все стороны.
Присмотрелся Одиссей к башне, видит эмблему у ее основания какую-то странную, перекрещенные серп и молот изображающую.
“Так это же фирменный знак божественного кузнеца Гефеста”, — с удивлением подумал царь Итаки, и тут до него дошло.
— Развяжите меня, братья! — закричал он остальным грекам. — Это всего лишь обыкновенный маяк.
Но греки его, естественно, не услышали, меланхолично поплевывая в воду. Ну а гребцы гребли себе, что им какая-то там сирена?
Корабль благополучно миновал остров. Герои засуетились, распаковывая уши.
— Снимите веревки! — закричал им Одиссей. — Немедленно развяжите меня.
— Что? — переспросил Аякс, часто моргая.
— Воск из ушей вытащи, дурень, — посоветовал другу Одиссей.
Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а Одиссея никто освобождать от веревок даже не собирался.
— Эй, вы чего? — завопил царь Итаки, но герои, приветливо помахивая ему руками, уже взламывали с помощью головы Аякса двери винного трюма.
Глава 9
СЦИЛЛА, ХАРИБДА, ОДИССЕЙ, НАВСИКАЯ И ВСЕ, ВСЕ, ВСЕ…
Видимо, в самом деле подходило путешествие Одиссея к концу. Даже Дионис, в очередной раз явившийся на корабль греков, сказал царю Итаки об этом.
— Как видишь, прибор Гефеста ведет тебя точно к цели. — Бог вина простер руки, указывая далеко в море. — Полагаю, он наконец запеленговал то, что нам нужно.
— А что, если это очередной виноперегонный аппарат? — предположил Одиссей. — Что тогда?
— Не думаю. — Дионис с сомнением покачал головой. — Сигнал слишком мощный, наверняка это монокристалл.
Аякс с перевязанным лбом тихо сочинял, сидя у мачты, очередную элегию про остров Сирены. Агамемнон с Парисом резались в нарды, а Гектор загорал, развалившись на палубе рядом с якорем.
Естественно, никто, кроме Одиссея, Диониса не видел, так как бога вина могли лицезреть только те смертные, которые ему были нужны.
— Вскоре вы проплывете мимо Сциллы с Харибдой, но ты, главное, ничего не бойся. Они не причинят вам вреда. Просто не подплывайте слишком близко к Харибде, и все будет в порядке.
— О них в Греции такое болтают… — начал было Одиссей.
— А ты не слушай, что разные дураки говорят, — перебил его бог вина. — Это все от невежества и постоянных пьянок. Ты извини меня, но я на пару минут отлучусь…
И Дионис исчез.
То, что они приближаются к Сцилле с Харибдой, греки поняли, когда услышали чудовищное клокотание морской воды, сопровождавшееся жутким утробным ревом.
— Сушите весла, — приказал гребцам Одиссей, слюнявя указательный палец. — Пойдем под парусом. Будем держаться по возможности левой стороны.
Корабль медленно вошел в узкий пролив между скалами.
Столпившиеся на носу судна греки оторопело смотрели на гигантское вырубленное в скале каменное сооружение, напоминавшее пасть кита. Из узких отверстий с грохотом низвергалась, пенясь и бурля, морская вода.
Шум стоял такой, что герои едва могли переговариваться между собой. Приходилось кричать во всю глотку.
— Это Сцилла, — сказал возникший рядом с Одиссеем Дионис, — дамба мощной гидроэлектростанции, благодаря которой в Греции всегда тепло. Она гонит энергию в специальные генераторы климата, находящиеся в землях киммерийцев. Все автоматизировано и сработано на века.
Одиссей опять мало что понял в запутанной речи бога вина. Ему ясно было лишь одно — благодаря этой Сцилле в Греции тепло.
— А где же Харибда? — спросил царь Итаки.
— Чуть дальше, — ответил Дионис, — вон за тем поворотом.
“Вон за тем поворотом” узкий пролив резко расширялся, образуя гигантский залив, посередине которого крутился кошмарный водоворот. С гулом вращались невероятные лопасти железного винта. Однако корабль греков, плывший по самому краешку залива, в эту водяную воронку почему-то не затягивало.
— А вот и Харибда, — показал головой Дионис. — Это регулятор морского течения и одновременно мощнейший фильтр. Также, как и Сцилла, работает абсолютно автономно. Правда, греческих кораблей перемололо здесь немало, но это своеобразная плата за любопытство. Не фиг было лезть на середину залива.
— О… — Удивленный возглас пронесся среди путешественников, когда из центра Харибды в небо ударил мощный фонтан морской воды.
— Дальше будет остров Огигия, владения нимфоманки Калипсо, — продолжал Дионис. — Искренне советую вам не останавливаться на нем. Там сейчас проводит подводные исследования мобильная группа Посейдона во главе с морским старцем Кусто, так что делать вам там нечего.
— Во главе с каким морским старцем? — переспросил Одиссей.
— Да не важно. — Бог вина махнул рукой. — Вы, главное, дальше плывите, все остальное не ваши проблемы.
Пожав плечами, царь Итаки молча согласился.
— На острове Сирены, — донесся от мачты пьяный бас Аякса, — жили злые аборигены.
— Слушай, Дионис, — тоскливо обратился к богу вина Одиссей, — а ты не мог бы превратить вино в нашем трюме в воду?
— Мог бы, — кивнул Дионис, — но рука у меня не поднимется. Там ведь шесть бочек с особым троянским. Это же теперь раритет. Трои-то вместе с ее виноградниками больше не существует.
— Тоже верно, — вздохнул Одиссей.
Над кораблем греков с шумом носились крикливые чайки, а это означало, что где-то совсем близко земля. Да тот же остров нимфы Калипсо.
— Ладно, еще увидимся, — сказал царю Итаки бог вина, медленно тая в воздухе.
У острова Калипсо творилось и вовсе нечто непонятное.
Дионис в принципе мог бы Одиссея и не предупреждать, чтобы тот не приближался к острову. Одиссей пока находился в здравом рассудке. (Ну, это ненадолго. — Авт.) Да и отдай он приказ грекам высадиться на остров, те наверняка снова привязали бы его к мачте и безумный приказ, естественно, выполнять не стали бы.
Рядом с островом Калипсо на брюхе плавал дохлый гигантский железный кит, по спине которого сновали маленькие фигурки неких человекообразных существ с блестящими плоскими мордами и изогнутыми трубками на головах. Шкура у этих существ была иссиня-черного цвета, а ноги напоминали лапы тритона, в смысле животного, а не сына Посейдона. (Ох, и набьют после этого местные аквалангисты автору морду. Ох и набьют! — Авт.). За спинами монстров топорщились непонятные круглые горбы, и греки с содроганием стали молить Зевса, чтобы эти существа на дохлом ките их не заметили.
Но проплывающие мимо герои были морским чудовищам до фени. Никто из кошмарных существ даже не посмотрел в сторону греческого корабля.
— Наверное, их Тритон наплодил, — задумчиво предположил Агамемнон. — Спутался, небось, с какой-нибудь каракатицей. Развратник сын Посейдона тот еще.
— Ты это потише, — прикрикнул на героя Парис. — У моря тоже уши есть.
— Вот, послушайте, — вмешался в разговор Аякс. — Харибду с Сциллой греки проминули. Плевать им было на опасность, назад они не повернули. И остров нимфы их не испугал, Аякс на лире весело играл.
— Чего?!! — дружно переспросили герои, недоуменно вытаращившись на друга.
— Ну… э… — промямлил Аякс, — я научусь в будущем…
Через час даже Аяксу стало ясно, что они плывут в сторону Итаки.
Было ли это счастливым совпадением?
Вполне возможно.
Тем не менее божественный прибор вел греков строго к родине Одиссея.
А чему тут удивляться? Все было близко. Сколько там того понта… понты! Все рядом. Все, так сказать, под рукой. Маленькой Аттика была. Это историки потом ее раздули до невероятных размеров.
Сколько там у них Одиссей скитался?
Больше десяти лет, двадцати?
А вот дудки вам! Неделю хитроумный царь Итаки по морю плавал, но за эту неделю успел навидаться всевозможных чудес на тридцать лет вперед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17