А-П

П-Я

 https://1st-original.ru/goods/gucci-rush-2109/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Хрю-хрю…
— Ах ты… — Кирка стукнула героя палкой по голове вторично, после чего Аякс взревел и, отобрав у нее жезл, отшвырнул волшебницу в сторону.
— Этого не может быть! — закричала Кирка, рвя на себе давно не чесанные волосы. — Этого просто не может быть… хотя нет, постойте, это может быть…
— Чего? — Греки переглянулись. Дочь Гелиоса противно рассмеялась.
— Все понятно, — издевательски протянула волшебница.
— Что понятно? — спросил из фонтана Агамемнон, сражаясь с кусачими золотыми рыбками, которых волшебница, судя по всему, скрестила с пираньями.
— Вас невозможно превратить в свиней, потому что вас уже до этого кто-то превратил из свиней в людей, — сделала вывод Кирка.
— Ну, с Агамемноном так, наверное, и было, — задумчиво изрек Одиссей, исподлобья поглядывая на товарищей.
— За базар, Клюшка, ответишь! — Аякс гневно потряс в воздухе жезлом волшебницы. — Я покажу тебе, как греков оскорблять.
— Проклятые носатые! — закричала в ответ волшебница. — От вас одни только беды. Пошли вон из моего дворца, не то я напущу на вас самых злобных своих хомяков.
— Каких хомяков? — переспросил Гектор. — Самых толстых?
— Мама! — в отчаянии закричал Аякс.
— Спокойно. — Одиссей схватил друга за могучую руку. — Всем сохранять спокойствие.
И, обнажив меч, царь Итаки медленно двинулся к волшебнице.
Кирка истерически рассмеялась и, взмахнув руками, растаяла в воздухе.
— Помогите, — пробулькал из фонтана Агамемнон, судя по мощным всплескам, терзаемый стаей голодных акул.
Поплевав на ладони, Аякс с Гектором вытащили приятеля из фонтана, отодрав от его лысины присосавшихся золотых рыбок.
Спрятав меч в ножны, Одиссей направился в конец зала. Божественный прибор у него на поясе весьма немелодично засвистел.
— Так-так, — сказал царь Итаки. — Что у нас на этот раз?
На этот раз устройство Гефеста привело Одиссея к непонятной сфере, сделанной из твердого прозрачного материала (стекла. — Авт.). Из сферы на царя Итаки довольно нагло взирал странный огненный глаз с вертикальным, как у змеи, зрачком. Прозрачный шар лежал на небольшом мраморном постаменте, снабженном деревянной доской с греческим текстом.
— Гектор, — позвал троянца Одиссей, — а ну-ка подойди сюда.
Гектор послушно подошел, с интересом взирая на сферу.
— Прочти, пожалуйста, что там написано, — небрежно попросил царь Итаки. — А то у меня что-то глаза слезятся.
Пожав плечами, Гектор прочитал:
— Всевидящее око Саурона. Опытная модель. Руками не трогать — больно кусается. Сделал Гефест.
— Все ясно, — тяжело вздохнул Одиссей, — опять облом…
Аякс озадаченно крутил в руках волшебный жезл Кирки, не зная, для чего бы такого его приспособить.
— Э-ге-ге-гей, — внезапно закричал он, — смотрите, как удобно…
Герои посмотрели.
Блаженно улыбаясь, Аякс почесал сучковатой палкой свою могучую спину.
— Очень полезное изобретение, — сказал Одиссей.
— А то, — радостно кивнул Аякс, засовывая трофей за пояс.
— Что ж, — расстроенный царь Итаки развел руками, — возвращаемся на корабль.
— А как же Кирка? — напомнил Агамемнон, отряхивая мокрую одежду.
— А что Кирка? — удивился Одиссей. — Пусть себе живет, хомяков разводит. Нам до нее какое дело?
— Теперь я понимаю, почему Зевс не стал настаивать на интимной близости с ней, — глубокомысленно изрек Гектор. — Наверное, в будущее случайно заглянул, причем в недалекое…
Облом преследовал греков за обломом. Даже обидно как-то становилось за великих героев, но тут, конечно, ничего не поделаешь. Такая, значит, понимаешь, у них планида, судьба то есть.
Против Рока, как говорится, не попрешь. Это даже всемогущим богам ясно. Хотя какие же они тогда всемогущие, если им этот самый Рок неподвластен?
Путаница какая-то получается, даже, можно сказать, мифологическая неточность. Но в истории всегда так: налево повернешь, на хронологический ляп набредешь, направо сунешься — и тут, хрен тебе, не было никакой Троянской войны, а была лишь мелочная междоусобная возня. И не из-за какой-то там бабы, а вследствие бандитских наездов друг на друга за передел территорий. И все твое исследование сатиру под хвост. Грустно, конечно, но ничего не поделаешь. Приходится в итоге историю эту фальсифицировать. Источники друг под дружку нужные подгонять, а ненужные, с противоречиями, в Тартар к Кроновой бабушке спускать. (Имеется в виду унитаз. — Авт.)
Вот так история эта и пишется, делается, сочиняется. Кому какое из этих определений больше по душе, пусть он то и подчеркнет, но суть в них заложена одна — врут нам все. А как оно там на самом деле было, один лишь Зевс знает, да и то быть уверенным в этом на все сто процентов нельзя.
Вот так-то.
Естественно, как только Одиссей со товарищи отплыл от берега острова Эа, на горизонте появился корабль его сына Телемаха.
Понятное дело, что они опять не встретились, здорово разминувшись во времени.
Посейдон специально так подстраивал, ловко регулируя морское течение, чтобы герои никак не могли нигде пересечься. И двигали здесь колебателем земли вовсе не злые убеждения и врожденное чувство подлости, а чистый холодный расчет.
Ведь что произойдет, если встретятся герои где-нибудь посреди моря?
Правильно. Пьянка. Причем большая, ОЧЕНЬ большая. Ну и на фиг это богам нужно? Они ведь хотят, чтобы хитроумный царь Итаки им монокристалл с звездными картами нашел, а не хренотень какую-нибудь, смастеренную Гефестом во время очередного приступа умопомрачения.
Да Одиссей вообще был в Аттике на данный момент самым ТРЕЗВОмыслящим греком, поскольку гуляла Аттика по поводу окончания Троянской войны так, что Олимп, если бы он, конечно, висел над Грецией, ходил бы ходуном.
Но Олимпа не было, и об этом скорбном обстоятельстве знали одни лишь бессмертные боги, переселившиеся в не менее удобное, но, правда, более мрачное царство Аида.
Посейдон, в принципе как и Одиссей, был э… не совсем, конечно, уместно, но назовем его так— человеком слова. Раз он дал Телемаху с друзьями твердое обещание помочь найти Одиссея, то он обещания этого своего строго придерживался. Другое дело, что лукавил немного повелитель морской пучины. Самую малость лукавил, разводя корабли героев. Но иначе было нельзя, а почему, уже пояснялось выше…
В общем, приплыл Телемах к острову волшебницы Кирки. Смотрит, баба какая-то полуголая костлявая по берегу бегает и руками размахивает.
Пристал корабль Телемаха к острову, а Кирка его как увидела (Телемаха, а не корабль), так и закричала на весь остров:
— Нарциссик, милый мой, ты вернулся!
— Не понял. — Наследник Итаки посмотрел на друзей, также мало врубившихся в базар костлявой тетки.
Взмахнула руками волшебница, и тут же возникло на ней подвенечное платье, а в руках замерцал букет из бледных цветов асфодели.
— Так это же Клюшка, — ахнул Паламед, не веря своим глазам. — Известная эллинофобка. Она греков в свиней превращает.
— Как ты сказал? — удивился Телемах.
— Назад! — взревел Паламед. — Гребцы, скорее за весла. Полный назад.
— Полный что? — Гребцы обалдело переглянулись.
— Иди в мои объятия, Нарцисс, — кричала на берегу сумасшедшая дочь бога солнца.
— Это она мне, что ли? — переспросил Телемах.
— Да нет, — ответил Паламед, — это она нашему кормчему. Правда, Эсхил?
Дряхлый одноногий старикашка, сидевший на носу корабля, беззубо улыбнулся.
— Вот видишь, — обрадовался Паламед. — Он тоже ее знает.
— Что ж, — наконец принял решение Телемах, — пожалуй, мы снова опоздали и высаживаться здесь не имеет никакого смысла. Эй, мужики, посадите в лодку нашего кормчего. Нельзя лишать влюбленных счастья встречи после стольких лет разлуки.
Протестующе отбивавшегося целой ногой Эсхила греки тут же с гиканьем выбросили за борт. Вслед за дико вопящим стариком полетела дырявая старая лодка.
— Заткнешь пробоину пальцем, — весело крикнули своему кормчему греки и фальшиво затянули знаменитую песню о переживших долгое расставание моряке Эвкледе и морской нереиде Акулинии. Правда, в конце песни влюбленные умерли.
Глава 7
В ЦАРСТВЕ МРАЧНОГО АИДА
— Успокойся, Аякс, не надо! Пожалуйста, только без рук…
Одиссей обернулся.
Бледный Парис в панике метался по палубе корабля, преследуемый ревущим, словно стадо спаривающихся быков, могучим героем.
“Интересно, — подумал царь Итаки, — кто напомнил Аяксу об обещании набить морду Парису? Наверное, эта скотина Агамемнон”.
Вот уже третий день кряду плыли греки, а божественное устройство все молчало, не собираясь подсказывать им, в каком направлении двигаться дальше.
Безобразие!
Хитроумный Одиссей от греха подальше прочно запер на ключ ту часть трюма, где хранились амфоры с винами, справедливо полагая, что безделье — прямой путь к пьянству.
— Охо-хох! — сказал Аякс, остановившись передохнуть рядом с Одиссеем, и нараспев произнес: — Гонимый ветром Эвром с Нотом, корабль наш плыл в далекие края. И мы все думали, да где же, блин, земля!
Царь Итаки с подозрением посмотрел на героя, чутко принюхиваясь, но от Аякса вином не пахло. От Аякса пахло почему-то смесью, из которой готовили греческий огонь.
— Ты что это выпил? — испуганно спросил Одиссей. — Сандалии хочешь, болван, отбросить?
— А что такое? — удивился Аякс. — Тебе не нравятся мои стихи?
Одиссей сокрушенно покачал головой.
— Вот послушай. — Аякс картинно тряхнул вьющимися, ниспадающими на плечи черными кудрями. — Зловещий остров Кирки — вот где ужас! Мы бились с монстрами до самого утра. Но тут наш Одиссей сказал: “Пора”, и мы бесстрашно к морю отступили.
— С какими еще монстрами? — раздраженно спросил Одиссей. — Что ты, дубина, мелешь, это с хомяками, что ли?
— С хомяками? — переспросил Аякс. — Да, именно с хомяками. Ты же знаешь, в поэзии все образно и кое-какие непоэтические моменты приходится опускать. Не мог же я написать: сражаясь с хомяками, м-м… герои дрыгали ногами.
— На, держи. — Одиссей протянул Аяксу ключ от винного трюма. — Можешь выпить там все, только исчезни с моих глаз на ближайшие несколько часов.
— Ийя-хи-ху! — дурашливо пропел герой и какими-то странными скачками помчался в трюм.
“Хитрющий, гад, — с раздражением подумал царь Итаки. — Гермесу пять очков наперед даст”.
— А вы все плывете? — спросил материализовавшийся из воздуха Дионис.
— Что-то мы с тобой частенько стали видеться, — констатировал Одиссей, — не к добру это.
— Так ведь кто тебя нанял? — удивился бог вина. — Посейдон вот мне сказал, что-де греки в Понте затерялись, по кругу плавают.
— По кругу?!! — ужаснулся Одиссей и тут же бросился искать кормчего.
Дионис с пониманием кивнул и принялся меланхолично поедать спелый виноград со своего знаменитого головного убора.
Одиссей вернулся где-то минут через пятнадцать. Костяшки на его крепко сжатых кулаках были сильно ободраны.
— Ты прав, — сказал царь Итаки, подойдя к Дионису. — Мы действительно плавали по кругу.
— Угощайся. — Бог вина протянул греку гроздь винограда.
— О, — удивленно произнес Одиссей, раскусывая спелую ягоду. — Так он же с вином?
— Ну а ты как думал? — усмехнулся Дионис.
— Аякс узнает, — добавил Одиссей, — оторвет тебе голову.
Выплевывая мелкие косточки в море, бог и смертный задумчиво смотрели на горизонт, где садилось багряное солнце, влекомое вниз удивительной летающей машиной.
— Сутки короткими что-то стали, ты не заметил? — пожаловался Дионис.
Одиссей в ответ пожал плечами.
— Гелиос на пенсии, — продолжал бог вина. — Дедал теперь солнце по небосклону в своей летающей машине возит. Вчера световой день на два часа позже закончился, а сегодня вон уже садится, когда сделать это нужно еще через час. Старый маразматик…
— Ты ведь пришел ко мне не просто так? — перебил Диониса царь Итаки.
— Верно. — Бог вина кивнул. — Я пришел сказать тебе, что путь твой дальнейший лежит в царство Аида.
— ЧЕГО?!!
— Ничего, — огрызнулся Дионис. — Тебе следует побеседовать с э-э… душой фиванского прорицателя Тиресия. Он наверняка что-то знает об этом кристалле. Я бы и сам спросил, но он только со смертным беседовать согласен, сатиров шизофреник.
— Не уважает всемогущих богов? — усмехнулся Одиссей.
— Да не то чтобы не уважает, просто выделывается сильно. Но что с него возьмешь, голограмма голограммой, цифровая проекция личности умершего. У Аида центральный компьютер вирус какой-то подхватил, и все души словно взбесились. Хотя они и на дисках записаны. Видимо, с читающей CD-программой что-то случилось.
— Гм… — ошарашенно кашлянул Одиссей. — А можно все то же самое, только нормальным языком?
— А зачем тебе? — удивился Дионис. — Божественные мозги надо иметь, дабы в этом разобраться. Короче, плыви, приятель, в воды Седого океана к берегам печальной страны киммерийцев. Там на берегу, у высокого утеса, где в Ахеронт впадают Кокит и Пирифлегетон, найдешь ты проход в мрачное царство Аида. В общем, там тебя я ждать и буду. Конечно, было бы намного проще телепортировать тебя в Информаторий прямо с корабля, ну уж больно энергии на это много уйдет. Аид и так уже ругается, что мы своими телепортациями ему реактор во дворце истощаем.
— Что истощаете?!! — испуганно вытаращился на бога вина Одиссей.
— Встретимся в землях киммерийцев, — громко повторил Дионис и… исчез.
— С кем это ты только что беседовал? — спросил Агамемнон, вышедший из трюма на палубу с полным кубком в руке.
— Да по делу, — отмахнулся Одиссей. — Мы меняем курс, поплывем к Седому океану.
— А что ж так? — хмыкнул Агамемнон, делая богатырский глоток вина. — С чего это тебя переклинило?
— Да в царство Аида заскочить надо, — небрежно бросил в ответ царь Итаки.
— Что?!! — Кубок с грохотом упал на деревянный настил палубы.
— Да не бойся ты, — криво ухмыльнулся Одиссей. — Я там оставаться не собираюсь. Я быстро туда и обратно. Мое время гулять по полям асфодели еще не настало…
Конечно, по большому счету Одиссею не хотелось спускаться в царство Аида, но тут уж ничего не поделаешь, ведь он тоже, как и боги, был заинтересован в скором завершении своей миссии и, соответственно, путешествия.
Достало царя Итаки это все: и постоянно пьяные спутники, и чудовища какие-то неубедительные. Взять, к примеру, того же циклопа.
Достало по самое “не хочу”.
“Пора с этими гульками заканчивать, — решительно подумал Одиссей, — да, пора. Лучше уж пусть будет ревнивая Пенелопа, чем Аякс со своими идиотскими элегиями”.
Так думал хитроумный царь Итаки, приказывая гребцам разворачивать корабль носом на север.
— Киммерийцы? — Гектор озадаченно пощипал бородку. — Если мне не изменяет память, это некий мифический народ, живущий на крайнем северо-западе земли. Мы туда, что ли, плывем?
— Именно, — подтвердил Одиссей. — К входу в царство Аида.
— А что, не нашлось входа где-нибудь поближе? — удивился Парис, натирая целебной мазью синяк под правым глазом.
— Эге-гей! — взревел Аякс, потрясая в воздухе своей шипастой дубиной. — Нас ждут великие подвиги. Люблю неизвестность.
— Ты дубину-то опусти, — сухо попросил друга Одиссей, — а то, чего доброго, зашибешь кого ненароком.
Аякс дубину опустил, а затем громко продекламировал:
— В далекий север держат путь герои. Пускай к ним будут милостивы боги. И, может быть, тогда в бою они не сложат голову свою… Ну как?
Гребцы, оторвавшись от своих весел, оглушительно зааплодировали.
Но оно и понятно, темные люди.
— Ничего, — похвалил героя Одиссей, — уже значительно лучше, чем в прошлый раз. Но над текстом все равно надо работать.
— Да я работаю, — кивнул Аякс и, сняв с пояса бараний рог, затрубил в него, да так гулко, что на морском дне проснулся дремавший в своей подводной лодке после ужина Посейдон.
“Странно, — подумал колебатель земли, переворачиваясь на другой бок, — у белых китов брачный период вроде уже как прошел”.
— Ох, е… — сказал Одиссей, схватившись за голову, после чего греки всей толпой навалились на Аякса и, отобрав у него рог, выкинули его (в смысле дуделку, а не героя) в море.
— Больше так не делай, — сказал приятелю Одиссей, когда шум у него в голове немного утих.
— Да я вас хотел всего лишь удивить, — расстроенно шмыгая носом, ответил Аякс, — сюрприз сделать.
— Да уж, удивил, — кивнул Одиссей. — И как это ты только ухитрился мозги под Троей потерять, ума не приложу?
“Да и были ли у него эти мозги?” — с сомнением подумал царь Итаки, глядя, как Аякс делает на корме ласточку.
— Икота у меня, — смущенно пояснил герой и, не удержав равновесия, свалился вниз, на гребцов.
Конечно, земли киммерийцев находились далеко, у сатира на куличках. Но Посейдон, поднявшись со дна моря вместе со своим железным китом, незаметно взял корабль греков на буксир, вогнав в его киль прочный трос с крючком…
— Е-2, Е-4, — сказал колебатель земли, снимая с шахматной доски белую пешку противника.
— Тартар тебя побери! — выругался Дионис, нервно кусая губы.
Таща греков по морю на буксире, боги внутри подводной лодки повелителя морей азартно резались в шахматы.
— В-3, Зю-8, — дерзко бросил Дионис, смахивая с доски черного ферзя.
— Эй, — возмутился Посейдон, — такого хода вообще нет.
— Значит, теперь будет, — улыбнулся бог вина, довольно потирая руки.
— В таком случае играй сам с собой, — фыркнул Посейдон, вставая из-за шахматного столика.
Величественно подойдя к перископу (плавник бог моря давно уже не носил), колебатель земли посмотрел в него, желая узнать, что делается наверху.
А наверху греки, озадаченные резким ускорением их судна, свесившись с бортов, вяло плевали в волнующееся море.
— Вот же сатирово племя! — выругался Посейдон, опуская перископ. — Только дай им волю, так они тебе сразу же на голову сядут.
— Эх, — мечтательно произнес Дионис, — а как, наверное, хорошо сейчас дома! Зевс опять научно-исследовательской кафедрой в Институте инопланетных цивилизаций заведует. Лекции по божественному культу на недоразвитых планетах читает. Благодать!
— Да, — согласился Посейдон, — вот вернусь, закончу диссертацию, на Амфитрите, как и обещал, женюсь, а то брак, зарегистрированный на другой планете, у нас дома недействителен.
— А на какую тему у тебя диссертация? — спросил бог вина. — Напомни.
— Да по магнитным полям во Вселенной, — махнул рукой Посейдон. — Я ведь в эту экспедицию случайно попал. Не знал, что глобальный проект намечается по поступательному привнесению местным жителям благ цивилизации.
— Ох и натворил Зевсик дел, — хмыкнул Дионис, сладко потягиваясь на привинченном к железному полу стуле. — Как бы его ученой степени дома не лишили. Проект, можно сказать, весь завалил. Развитие инопланетной цивилизации под угрозу поставил.
— Не думаю, что ему за это втык будет, — покачал головой Посейдон. — Во-первых, проект был развернут по его личной инициативе. Во-вторых, на его средства, а в-третьих, срок пребывания нашей группы здесь уже давно истек. Так что за Зевса не беспокойся, примут его дома с распростертыми объятиями.
И боги грустно задумались, вспоминая родную планету…
А корабль Одиссея, с силой рассекавший морскую воду, влекомый мощной подводной лодкой, уже приближался к мифическим берегам страны киммерийцев, не обозначенной ни на одной греческой карте и считавшейся пьяной выдумкой изобретательных историков вроде пресловутого летописца Троянской войны Софоклюса. К слову сказать, Софоклюс так же, как и многие греческие герои, затерялся где-то на знаменитом острове Лесбос. Но это так. К слову.
Туман стоял у берегов Киммерии такой, будто кто-то из всемогущих богов разлил в воздухе молоко и приказал этому молоку: “Замри!”.
Да и холодно было, словно в пустотах Тартара. В общем, очень неприятное место.
— На берег сходим все вместе, — сообщил друзьям Одиссей. — Вы подождете меня у входа в царство Аида. Я спущусь туда один.
— А может быть, мы подождем тебя на корабле? — с робкой надеждой спросил Парис.
Но Аякс показал ему здоровый кулак, и юноша сразу затих.
Внезапно налетел северный ветер Борей, частично разогнав молочный туман. Теперь греки могли лицезреть берег несуществующей, по мнению многих, земли во всей его красе. Хотя какая, к сатиру, краса? Сплошная унылая, усеянная серыми валунами равнина. Кустики какие-то чахоточные да остроконечные скалы вдалеке.
— Край земли, — с умным видом изрек Агамемнон. — Вон за тем горным хребтом живут люди с песьими головами, эти… как их… псинофаги.
— Не-а… — протянул Гектор, — никто там не живет. За тем горным хребтом находится голова черепахи, которая землю несет.
“Вот же болваны”, — с раздражением подумал Одиссей, а вслух произнес:
— К чему весь этот базар, мужики? Мы ведь все равно туда не пойдем. Наша цель находится намного ближе.
Но Аякс уже сочинил очередной опус:
— Сошли герои тут на берег, — нараспев продекламировал он. — Сошли, глазам своим не верят. Их встречают псинофаги, реют праздничные флаги.
— Нет, — простонал Одиссей, — это просто невыносимо!
Спускать лодку на воду в этот раз не пришлось, поскольку особо опасных рифов, способных повредить корпус корабля, вокруг не наблюдалось. Да и мелкой воду у берега назвать было трудно. Судно спокойно остановилось у самой суши.
— Надеюсь, здесь не бывает отливов, — сказал царь Итаки, спрыгивая с корабля на землю вместе с верными друзьями.
— Судя по всему, нам к тем скалам. — Гектор указал копьем куда-то вправо. — Мне кажется, я вижу там водопад.
Герои присмотрелись.
— Действительно, — согласился с троянцем Одиссей. — В таком случае, вперед.
— Ну почему я не отправился с отцом в Египет? — недовольно промямлил Парис, плетясь в хвосте маленькой процессии путешественников с топором на плече.
— Что ты сказал? — резко повернулся к юноше Аякс.
— Я сказал, какой великолепный пейзаж. — Парис мило улыбнулся герою. — Наверняка на нас здесь кто-нибудь нападет.
— Хорошо бы, — кивнул Аякс. — Главное, чтобы их было побольше, а после боя я напишу поэму “Пятеро против Фив”.
— А почему против Фив? — удивился Гектор.
— Да так намного красивее звучит, — ответил Аякс, — и героичнее. “Пятеро против Фив”, по-моему, неплохо.
— Эй, секундочку, а это еще кто там скачет? — удивленно воскликнул Агамемнон, указывая рукой на горизонт.
— Кентавр, — предположил Гектор, перекладывая копье в правую руку. — Сейчас мы его.
— Да погодите! — прикрикнул на греков Одиссей. — Это не кентавр.
И действительно, через пять минут стало ясно, что по равнине скачет какой-то непонятный мужик, оседлавший, словно амазонка, здорового коня.
Вот всадник приблизился к героям на расстояние броска копья.
Вид он имел просто зверский.
Накачанные, буквально рвущие кожу мышцы были переплетены вздувшимися венами. Своей фигурой незнакомец мог потягаться с самим Аяксом, а то и с Гераклом.
Облачен этот зверообразный тип был в кожаную безрукавку, украшенную волчьими хвостами, медный шлем и кожаные штаны…
Кожаные штаны?!! Греки переглянулись.
— Это наверняка какой-то местный гей, — тихо произнес Парис. — Одиссей, будь осторожен.
— А… — закричал незнакомец, подъехав еще ближе. — Носатые…
— Как ты сказал? — взревел Аякс, яростно потрясая шипастой дубиной.
— Ты кто такой? — невозмутимо спросил Одиссей, скрестив на груди руки.
— Я? — Незнакомец громоподобно расхохотался. — Я Конан Киммериец, разрази вас всех Кром.
— Кто? — Греки снова переглянулись. — Конунг Киммериец? Викинг, что ли?
— Я варвар, — гневно ответил Конан, вытаскивая из ножен чудовищной длины меч, вызвавший у Аякса приступ гомерического смеха.
— Что тебе нужно? — мрачно осведомился Одиссей.
— Ваши корабли и ваши женщины, — прорычал варвар, взмахивая над головой мечом.
— Ну, корабль у нас только один, — криво усмехнулся царь Итаки, — что же до женщин… если тебе подойдет Агамемнон, то можешь его забирать.
— Что?!! — заорал Агамемнон. — Надеюсь, это шутка?
— Варвар, — торжественно сказал Аякс, — ты сейчас сдохнешь.
Да, именно так.
Этого момента Аякс ждал с самого начала их путешествия.
С кем-нибудь подраться, о… что может быть лучше? Ну разве что большая чаша вина, или нет, лучше две большие чаши вина, или целая амфора, и желательно, чтобы вино было троянского разлива.
Подняв своего коня на дыбы, варвар бросился на грека. Аякс со свистом взмахнул дубиной, и… Конан отлетел в одну сторону, конь в другую.
Удар разъяренного Аякса был страшен. Он припас его, конечно, для Троянской войны, но там, к сожалению, использовать свой фирменный удар герою не довелось. Теперь он с лихвой наверстал упущенное, обрушив дубину на противника с удвоенной силой.
— Эх, хорошо! — Могучий герой радостно тряхнул головой, отбрасывая сломанную дубину в сторону. — Эх, как я его, вы видели?
Подобрав с земли челюсти, греки поспешно вставили их на место.
— Ну… — хотел было сказать нечто весьма соответствующее моменту Гектор, но нужных слов не нашел.
— То-то, — довольно кивнул Аякс. — Я лучший.
Приглушенно постанывая в нескольких стадиях от греков, воинственный киммериец медленно приходил в себя. Коня же его и вовсе не было видно. Похоже, улетела лошадка за край земли.
— Вот псинофаги обрадуются, — сказал Парис, — когда им на голову свежая конина свалится.
— Пир закатят, — мечтательно добавил Агамемнон, — но сперва помолятся за щедрый дар своему богу, этому… как его… Псевсу.
Еще немного потрепавшись, герои двинулись вслед за решительно устремившимся к водопаду Одиссеем.
— Рад видеть тебя целым и невредимым, — приветствовал царя Итаки Дионис, сидя на берегу Ахеронта.
Одиссей молча кивнул, дав знак спутникам, чтобы те остановились.
— Ждите меня здесь, я скоро буду.
— Ага, — кивнул Аякс, — может, еще варвары подъедут.
С могучим грохотом впадали с высокого утеса в Ахеронт две реки — Ко кит и Пирифлегетон.
— Идем. — Дионис завел Одиссея за небольшой валун, скрывший их от глаз любопытных греков.
— Ну и что дальше? — спросил Одиссей.
Усмехнувшись, бог вина щелкнул пальцами, и из земли вырос прозрачный, светящийся изнутри конус.
Одиссей испуганно отшатнулся в сторону.
— Не бойся, — улыбнулся Дионис, — это пневмо-лифт. Заходи в кабину, он за несколько секунд домчит нас прямо в главный Информаторий подземного царства.
Одиссей, решив ничему не удивляться, покорно ступил в светящийся прозрачный конус через услужливо образовавшееся в нем отверстие. Дионис зашел в конус следом за ним, и серая равнина исчезла.
Просто исчезла, словно она была рисунком на песке, который слизнула набежавшая волна прибоя.
Одиссей ровным счетом ничего не почувствовал, кроме этого странного визуального эффекта.
Овальное отверстие в прозрачной стенке конуса образовалось вторично, и Дионис легонько подтолкнул царя Итаки в спину, ненавязчиво предлагая выйти.
Но выйти куда?
Ведь везде, куда ни посмотри, была тьма.
Хотя оно и понятно, ведь это царство подземного бога Аида. Страшное место, где бродят неприкаянные души мертвых.
Но так ли это?
Одиссей не знал. Пока не знал.
Зажмурившись, он ступил за порог конуса в темное ничто. Медленно открыл глаза. Они оказались в маленьком странном помещении с непонятными стеллажами вдоль стен. Посередине помещения имелось нечто вроде круглого постамента, над которым, теряясь во мраке, без видимой опоры висел странный железный купол.
— Добро пожаловать в главный Информаторий царства Аида, — весело произнес Дионис и стал деловито просматривать какие-то непонятные надписи на стеллажах, светившихся в полутьме ровным синим светом.
— Так, а вот и фиванский прорицатель Тиресий.
Одиссей испуганно обернулся, ожидая увидеть бледную душу старца.
Но испугался он напрасно.
Весело насвистывая, бог вина осторожно вытащил из самостоятельно выдвинувшегося полупрозрачного ящичка странную круглую блестящую пластину с дырочкой посередине.
— Что это? — хрипло спросил Одиссей, как завороженный уставившись на дивно переливавшийся всеми цветами радуги кругляш.
— Это, — ответил бог вина, — мультимедийный компакт-диск с оцифрованной матрицей личности давно умершего смертного. В данном случае прорицателя Тиресия. (Вот она, научная фантастика или даже киберпанк!!! — Авт.)
Дионис не спеша подошел к круглому постаменту в центре помещения. С тихим жужжанием выехала квадратная подставка, на которую бог вина бережно положил переливающийся кругляш. Затем подставка вместе с диском, словно язык ящерицы, спряталась обратно в постамент.
Висящий в воздухе железный колпак засветился, и под ним возник дряхлый полупрозрачный старикашка в белых, ниспадающих до пят одеждах.
— Добрый день, — сказал он. — Чем могу служить?
Дионис больно пихнул Одиссея локтем в бок: говори, мол, скорее.
— Я Одиссей, сын Лаэрта, царь Итаки, — медленно произнес грек.
— Ну-ну, — отозвался полупрозрачный старикашка. — И что дальше?
Дионис пихнул Одиссея в бок вторично, намного больнее, чем в первый раз.
— Спроси его о кристалле, — зло прошептал он. Но царь Итаки спросил немного не то, что от него требовали. (Хитрый, подлец. — Авт.)
— Скажи мне, мудрейший, вернусь я на родину?
— Вернешься, — ответил прорицатель, — скоро. Моей оперативной памяти хватит еще на два вопроса, задавай.
— Скажи мне, — дрожащим голосом начал Одиссей, — кто мой отец?
— Лаэрт, — быстро ответил старик, как-то странно взглянув на стоявшего рядом с греком Диониса. — У тебя остался один вопрос.
Одиссей облизнул пересохшие от волнения губы.
— Ну, — прошипел ему на ухо теряющий терпение бог вина.
— Где находится кристалл, — спросил Одиссей, — некогда утерянный богом подземного царства Аидом?
— Гм… — кашлянул прорицатель, — что ж, тебе я скажу, он находится…
Внезапно голос старика куда-то пропал, его фигура поплыла и, разбившись на маленькие светящиеся квадратики, застыла над постаментом.
— Нет! — закричал Дионис. — Только не это!
— В чем дело?.. — заикаясь, спросил Одиссей. Побагровев, бог вина сжал кулаки:
— Да система снова зависла. Процессор слабый, старый, перегревается, да и винт глючный, медленно работает.
И, разбежавшись, Дионис со всего размаха ударил ногой по круглому постаменту. Светящиеся квадратики вздрогнули и снова сложились в сутулую фигуру прорицателя.
— Опаньки, — обрадовался бог вина, — это не система, это диск царапанный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17