А-П

П-Я

 https://vladimir.angstrem-mebel.ru/catalog/krovati/bolshiekrovati/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Опоздали. — Телемах отпустил владельца пивнушки и понурился. — Извини меня, приятель, за то, что я был с тобой так резок, и принеси-ка нам своего лучшего вина…
— Для мирмидонян я держу самые лучшие сорта, — обрадовался толстяк, проворно спускаясь в винный погреб, где на полном ходу пыхтел вино-перегонный аппарат Гефеста.
Глава 4
КОШМАРНЫЕ ГЛЮКИ БЕДНЯГИ ГЕКТОРА
События, которые будут описаны чуть ниже, не имеют ни малейшего отношения к общей сюжетной канве повествования. Да и можно ли это вообще назвать событиями в полном смысле данного слова?
Под событиями понимается нечто имевшее место быть на самом деле и оставившее после себя некие материальные свидетельства, остатки там и прочее.
В таком случае можно ли назвать событием сон или удивительное видение, вызванное, скажем, алкогольным опьянением?
Вне всяких сомнений, для личности, пережившей сие нервное потрясение, это, конечно, событие, но не историческое и уж тем более не повлекшее за собой никаких материальных последствий
Короче, история о подобных казусах умалчивает, но оно и понятно, там, где нет никаких “материальных свидетельств”, данная наука слепа. Ха-ха, и главное, чем древнее эпоха, тем сложнее установить, что же все-таки, черт возьми, там происходило. Взяли греки Трою, не взяли, или Трою вообще выдумал этот хитрый пиарщик Шлиман? (На пару с древним писателем-фантастом Гомером. — Авт.)
Мифы, господа историки, штука ненадежная. Основываясь на них, такое можно наплести, что уши у коллег свернутся в трубочку и опадут, а с того света явится призрак отца истории Геродота, который кое-кому здорово надерет задницу.
М-да…
В общем, понюхал бедолага Гектор какой-то непонятной дряни, а лотофаги были большие мастера на всякие дурманящие людям головы зелья, за счет чего, кстати сказать, и существовали, торгуя забвением, как какая-нибудь современная Колумбия.
Сначала Гектор в общем-то особо ничего не почувствовал. Чихнул пару раз, в носу поковырял, но это была лишь видимость. Удивительный препарат уже попал через нос в могучий организм героя, который с радостью принял промывающий мозги порошок.
Трудно утверждать с уверенностью, что в дальнейшем произошло с Гектором. Можно смело предположить, что и сам он, спроси его кто, не смог бы вразумительно объяснить, где это он в своем наркотическом сне побывал.
Не то ему действительно все это привиделось, не то сознание героя, отделившись от тела непостижимым образом, проникло в некий параллельный мир?
Короче, не важно.
Важно то, что, как только Гектор напудрил свои античные ноздри странным белым порошком, тут и начала с ним твориться самая настоящая фантастика. Фантастика, прознай о которой историки, крыша бы у бедняг поехала вторично. (Первый раз она у них поехала после сенсационных раскопок псевдо-Трои. Ну посудите сами, разве может нормальный историк поверить в то, что Шлиман нашел Трою? — Авт.)
Впрочем, задачу соответствовать фактам истории, так же как и древним мифам, данный роман, слава богу, абсолютно не преследует, так же, как и древним мифам, посему весь этот приведенный выше базар в принципе был и ни к чему.
Сознание Гектор потерял так, как никогда еще не терял.
Он просто автоматически за секунду отключился: вот он сидит за столом со смеющимися друзьями, мгновение — и нет перед ним убогого интерьера пивного заведения “Три поросенка”. Нет загадочных земель лотофагов, нет Греции, нет ужасного Тартара, нет мрачного царства Аида, ни хрена, короче, нет, а есть лишь черная пустота и чей-то мягкий отеческий голос.
— Очень интересный с точки зрения медицины случай, — вкрадчиво произнес голос, — пациент абсолютно мотивированно осознает себя героем Троянской войны Гектором.
Услышав свое имя, Гектор попытался открыть глаза, и, что удивительно, ему это легко удалось.
Первое, что он увидел, был высокий белый (мраморный?) потолок некоего просторного помещения, возможно, даже дворца.
Еще через секунду Гектор понял, что он лежит на чем-то мягком и пахнущем… нет, это невозможно было описать.
— Одиссей, — испуганно произнес герой, — ты где?
Над Гектором тут же появилось озабоченное лицо какого-то человека средних лет в белой круглой шапочке.
— Вы проснулись? — спросил незнакомец. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — ответил Гектор, которому незнакомец кого-то неуловимо напоминал. — Где Одиссей?
— Одиссей? — Брови у непонятного мужика поползли на лоб. — А зачем он вам?
— Ну как… — буркнул Гектор и запнулся. И действительно, зачем он ему?
— Обратите внимание на умиротворенное выражение его лица, — продолжил незнакомец, обращаясь явно к кому-то другому, — а его загар, великолепный южный загар, когда на улице конец февраля?
— А как он к вам попал, профессор? — спросил кто-то еще, пока что находившийся вне поля зрения героя.
— Он поступил к нам после автомобильной катастрофы. Родственников нет, паспорта тоже нет, сгорел, по-видимому, в машине. Так он у нас и оказался.
Незнакомец нес какую-то околесицу.
Гектор дернулся, напрягая мощные мускулы, и только теперь до него дошло, что он связан. Руки и ноги у героя были стянуты прочными путами.
— Спокойно, дружище, спокойно. — Незнакомец ободряюще похлопал Гектора по плечу. — Тебе вредно волноваться.
— Ага, — хрипло произнес герой, которого наконец осенило. — Я тебя узнал, ты Асклепий.
— Ну, что я вам говорил? — весело констатировал незнакомец. — Классический случай исторической шизофрении.
Стиснув зубы, Гектор повернул голову и… о ужас! — рядом с ним, привязанным к непонятному ложу, стояла целая толпа странных молодых людей, так же, как и незнакомец с вкрадчивым голосом, облаченных в белое.
— Это Олимп? — неуверенно спросил герой, и молодые люди приветливо ему заулыбались.
Но тут троянец увидел среди них… нет, этого просто не могло быть… да чтобы на Олимпе…
— Эфиоп! — басом взревел герой и, с легкостью разорвав оказавшиеся хлипкими путы, схватил врага за горло.
Чернолицый высокий юноша сдавленно захрипел.
— Разрази меня Тартар! — с ненавистью прорычал Гектор. — Как посмел ты, собака, войти в небесные чертоги?
— Студент Балсара, соблюдайте спокойствие, — нервно сказал Асклепий. — Ситуация под контролем…
И в следующую секунду герой почувствовал слабый укол в правое плечо. Мощные руки сами собой разжались на слабой шее эфиопа. По могучим членам троянца разлилась блаженная нега, не спеша расслабляющая напряженные мышцы.
“Они дали мне амброзии”, — с гордостью подумал Гектор, идиотски улыбаясь.
— Я завтра же забирать деньга из мединститут, — сдавленно прохрипел эфиоп. — Мой отца богатый раджа. Я не позволить так со мной обращаться.
— Ну что вы, что вы, — испуганно запричитал Асклепий, — думаю, мы как-нибудь решим это недоразумение в рамках нашего института. Деканат компенсирует вам полученный моральный ущерб…
Их голоса стали удаляться и вскоре вовсе затихли. Гектор понял, что он остался один.
Это было хорошо, потому что теперь он мог собраться с мыслями и тщательно подумать, что же с ним в конце концов произошло.
Без сомнения, он спал. Все случившееся не могло быть явью, и это главное, что сразу же Гектор для себя уяснил, дабы сохранить свой рассудок.
И это было мудро.
Весьма мудро.
Он стал вспоминать, как они вместе с Одиссеем, Агамемноном, Парисом и Аяксом приплыли к неизвестному острову, оказавшемуся страной лото-фагов. Он вспомнил, как купил у некоего странного субъекта порошок счастья и, когда Одиссей внезапно отлучился, напудрил этим порошком себе ноздри. Затем он почувствовал головокружение и… или не почувствовал? Да нет, головокружения вроде не было. Он вырубился сразу, а очнулся здесь.
А вот это уже следующий вопрос: где же это он очутился?
На Олимпе?
Сомнительно. Эфиопа боги на Олимп в жизни бы не допустили, да и Асклепий был какой-то невразумительный, ненастоящий, что ли. Перед чернолицым заискивал.
Нет, это явно был не Асклепий.
Тогда кто?
Задача казалась Гектору неразрешимой. От всех этих вопросов у него разболелась голова, только и всего.
“Значит, не Олимп, — морщась, подумал он, — определенно не Олимп”.
— Новенький, а новенький, тебя как зовут?
Гектор нехотя повернул голову вправо. На соседнем ложе восседал лысый худой мужик в полосатой одежде с клочковатой рыжей бородой.
— Гектор, — представился троянец.
— А… — сказал худой мужик, — так ты тот уникальный псих, который возомнил себя древним греком.
— Я не псих, — удивленно возразил Гектор.
— Да я тоже. — Рыжебородый с чувством почесал голую пятку.
— А тебя как зовут? — спросил Гектор.
— Геракл, — просто ответил худой мужичишка.
— Кто?!! — Герой оторопело вытаращил глаза. — Как ты сказал?
— Геракл, — повторил рыжебородый. — Геракл…
Гектор рассмеялся.
— Чего это ты смеешься? — обиженно поинтересовался Геракл.
— Я видел Геракла, — ответил троянец, — когда он с Олимпа в бордель один в Спарте спускался. Он ростом где-то как четыре тебя, ну а шея у него — что твое туловище.
— А я много болел, — нервно ответил рыжебородый, — и мало ел в последнее время.
— Ну да. — Гектор снова, не удержавшись, громко хохотнул. — Мне начинает здесь нравиться.
— О, так вы уже подружились, — обрадованно сказал снова появившийся в помещении псевдо-Асклепий. — Я специально поместил вас в одну палату. Это мой новый метод лечения называется “Шизофреник к шизофренику”. Наполеон, например, лежит у меня вместе с Талейраном, Цезарь с Брутом, Чингисхан с Темучином, а Горбачев с Лениным… Хотя нет, они сегодня утром подрались, и я посадил Ленина в изолятор.
Гектор зажмурился и потряс головой, мало что разобрав в сумбурной речи незнакомца.
— Кстати, я не представился. Меня зовут Александр Александрович, я заведующий психиатрическим отделением.
— Македонянин, что ли? — спросил Гектор.
— Как вы сказали? — учтиво переспросил Александр Александрович. — Ах да… нет-нет, Александр Македонский лежит у нас в палате с Майком Тайсоном, поскольку буйный слишком. Все в какой-то поход рвется за черной короной.
— Доктора у нас хорошие, — блаженно кивнул Геракл, — порой и не отличишь от самих пациентов.
— Вы, главное, ни о чем не беспокойтесь, — улыбнулся Александр Александрович. — Лечить мы вас не будем. Мой главный врачебный девиз: “Спасение утопающих —дело рук самих утопающих” или, иначе говоря, “Пациент, излечи себя сам”. Вот только буйствовать у нас не принято. За это у нас наказывают.
Гектор в ответ лишь пожал плечами, поскольку ему было все равно. Сон казался интересным и, как все сны, вреда принести спящему не мог, а это радовало.
— Ну, вы общайтесь, не буду вам мешать, — снова улыбнулся Александр Александрович, — а я еще зайду перед обедом.
И чудной незнакомец ушел.
— Вот он хороший, — кивнул на закрывшуюся дверь Геракл, — его недавно к нам перевели, а до этого зверь был, а не заведующий, всех током и холодными простынями лечил. За любой проступок — чуть что, в изолятор сажал к Александру Македонскому. Но не выдержал мужик, сдрейфил. Крыша у него от всех этих Наполеонов у самого поехала. Возомнил себя человеком-дирижаблем и с крыши, больницы сиганул. Цеппелинов его фамилия была.
“Что за ерунда”, — подумал Гектор и, повернувшись на бок, сладко задремал, что само по себе было удивительно, ведь разве можно задремать во сне?
Если ты УЖЕ спишь?
Получается, что Гектору во сне приснилось, что он задремал?
Чушь.
Но все же…
Дремал герой недолго.
Открыв глаза, он обнаружил Геракла все на том же месте, по-прежнему задумчиво почесывавшего голую пятку.
— Что случилось? — спросил Геракл. — Не спится?
Гектор зевнул.
Спать ему не хотелось, ведь он и так уже спал. Поскольку данный сон был ему интересен, герой решил форсировать события.
Снова с легкостью разорвав сковывавшие его путы, он встал с мягкого ложа, удовлетворенно отмечая, что вся его одежда, включая доспехи, была на месте. Вот только меча недоставало и фляги с крепким троянским вином.
— Ты куда это собрался? — встревоженно спросил Геракл.
— Прогуляться, — ответил Гектор, подойдя к зарешеченным мутным окнам.
Разглядеть что-либо было невозможно.
Гектор осторожно взялся за решетку, пробуя ее на прочность.
— Эй, ты чего? — испуганно закричал Геракл. — В изолятор захотел?
Но троянец, не отвечая, рывком выдрал железную решетку из оконного проема. На пол палаты с шуршанием посыпалась серая штукатурка.
— Вот это да! — искренне восхитился Геракл.
— Это что! — усмехнулся Гектор. — Вот когда мы с Одиссеем из Трои драпали, так я с разгону городскую стену прошиб.
А вот с окном возникли проблемы. Троянец совершенно не знал, как его открыть. Конечно же ему ничего не стоило это окно разбить, к сатировой матери, но на шум вполне могли сбежаться вооруженные эфиопы. Драться сейчас Гектору было неинтересно.
— Эй ты, рыжебородый! — позвал он Геракла. — Ты, случайно, не знаешь, как здесь окна открываются?
— Случайно знаю, — ответил худой мужичишка, после чего, забравшись на подоконник, нажал на какие-то железки.
Окно со скрипом отворилось.
— Вот тебе раз! — хмыкнул Гектор, увидев за окном такое же белое помещение, как и то, в котором он сам сейчас находился.
В соседней комнате тоже было две кровати.
На одной лежал некто с вьющимися желтыми волосами, в боевых кожаных доспехах, которые обычно носили сексуально озабоченные амазонки. Руки и ноги блондина были скованы толстыми цепями.
Вторая кровать пустовала.
Ее владелец, здоровый двухметровый чернокожий, скорчив злобную рожу, боксировал подвешенный к потолку кожаный мешок с песком, прямо как в спартанских школах.
— Снова эфиоп, — тяжело вздохнул Гектор, не спеша перелезая через подоконник в соседнее помещение.
— Это не эфиоп, — тихо прошептал Геракл, осторожно следуя за героем. — Это студент местного медучилища из Африки. Родители ему деньги присылать перестали, и стал он жить на одну стипендию, в итоге чего свихнулся. Возомнил себя Майком Тайсоном, супермаркет ограбил, откусив ухо одному из охранников.
“Понятно, что ничего непонятно”, — подумал Гектор, осматривая очередное зарешеченное окно.
— Ну а это кто? — Короткий кивок в сторону кудрявого молодого человека.
— О, — прошептал Геракл, — это самый опасный здесь псих, считает себя великим завоевателем Александром Македонским. Вроде как историк бывший. Ролевыми играми увлекался, по лесам с деревянным мечом бегал. Угрели его, короче, этим самым мечом по голове, вот он сюда и попал.
Стиснув зубы, Александр Македонский злобно смотрел на пришельцев. Майк же Тайсон никакого внимания на них не обращал, с рычанием кидаясь на боксерскую грушу.
Провожаемые злобным взглядом странного молодого человека, Гектор с рыжебородым беспрепятственно пересекли комнату и подошли к следующему окну. Это окно также было мутным, но Гектору показалось, что за ним мелькают ветви раскачивающихся на ветру деревьев.
— Холодно там, наверное, — поежившись, сказал Геракл, — февраль все-таки.
Поплевав на ладони, Гектор резким движением выдрал из оконного проема очередную решетку.
— Вот они! — внезапно завопил кто-то за спинами беглецов.
Беглецы обернулись.
В дверях помещения стояли какие-то здоровые мужики в белых передниках и круглых шапочках.
— Хватайте их, — раздался командный вопль из-за спин здоровяков, и те скопом бросились на Гектора.
Гектор недолго думая огрел их железной решеткой, уложив сразу пятерых. Оставшиеся двое поспешно ретировались, преследуемые ревущим, подобно немейскому льву, Майком Тайсоном.
Александр Македонский как ни в чем не бывало продолжал злобно таращиться по сторонам.
— Давай! — Гектор указал бледному Гераклу на окно.
Тот проворно раскрыл шпингалеты, и в помещение ворвался приятный холодный воздух свободы.
Гектор посмотрел вниз.
— Ого, — удивленно хмыкнул он, — ну прямо как пирамиды в Египте.
“Была не была!” — подумал герой и прыгнул на растущее рядом с окном дерево. Дерево застонало, прогнувшись, но Гектор, ловко хватаясь за ветки, уже спускался по ним вниз.
— Подожди меня! — крикнул ему Геракл и с визгом прыгнул на дерево следом за бесстрашным троянцем.
Благополучно спустившись на землю, беглецы посмотрели вверх на распахнутое настежь окно больничной палаты. Рядом с окном по водосточной трубе на крышу лез дьявольски усмехающийся Александр Македонский.
— Это хорошо, что он тоже сбежал, — сказал Геракл, — он отвлечет на время санитаров.
Гектор, перепрыгивая через странные каменные дорожки, побежал к высокому железному забору невдалеке. На улице, к слову сказать, было не так уж и холодно, вот только сандалии неприятно вязли в чавкавшей под ногами грязи.
Перелезать через забор Гектор не стал, а элементарно выломал из него несколько прутьев, захватив один из них с собой на случай внезапного нападения эфиопов.
За забором оказался какой-то унылый парк с лысыми, облетевшими деревьями, и беглецы весьма резво устремились в его глубь.
— Погоди! — прокричал запыхавшийся бородач. — Они все равно нас уже не догонят. Им сейчас не до этого. Македонский с Тайсоном психи посерьезней нас.
Гектор послушно замедлил шаг.
— Скажи мне, приятель, — спросил он своего попутчика, — а ты-то как здесь оказался?
— В психушке, что ли? — весело переспросил Геракл. — Да от армии двадцать лет назад решил закосить под психа — тогда война в Чечне шла, шкуру подставлять под пули не хотелось. Вот до сих пор по разным больницам мурыжат — лечат, сволочи. Знал бы, что так будет, лучше бы уж на войну пошел.
— Да, — кивнул Гектор, — у нас вот Ахилл тоже закосить пытался, в бабу переоделся и на остров один сбежал, но его Одиссей быстро вычислил по известной мужской отличительной черте.
— Ты имеешь в виду, э… — начал было рыжебородый.
— Да, именно бороду, — подтвердил Гектор и вдруг резко остановился. — Тартар меня побери, что это?
Совсем рядом по ровной каменной дороге катились разноцветные блестящие повозки без лошадей. Повозки громко урчали и очень неприятно пахли смесью, из которой изготавливался греческий огонь.
— Танатовы колесницы! — ужаснулся Гектор, закрывая лицо руками.
— Да нет же, успокойся, друг. — Геракл ободряюще похлопал героя по доспехам. — Это всего лишь автомобили. У тебя тоже такой был, пока ты по пьянке в рефрижератор с куриными окорочками не въехал.
— Чего? — Убрав от лица руки, Гектор посмотрел на спутника выпученными глазами. — Зевс свидетель, я не понял ни слова из того, что ты только что мне сказал.
— Их не надо бояться. — Мужичок с улыбкой показал на самодвижущиеся повозки. — Они созданы людьми для удобства.
Тяжело вздохнув, Гектор снова взглянул на дорогу.
И действительно, ничего страшного в этих повозках не было. Некоторые даже были очень смешные, словно беременные жуки, но вот пахло от них все равно неприятно, пахло войной.
— Скорее, нужно поймать такси, — сказал Геракл, подталкивая троянца к дороге
— Что поймать?
— Не важно, идем.
Гектор озадаченно последовал за щуплым мужичишкой, но внезапно споткнулся и полетел лицом прямо в гнилые, мокрые прошлогодние листья.
Секунда — и…
Из тьмы возникло недовольное лицо Одиссея.
— Ну что, очнулся, красавец? — с усмешкой спросил царь Итаки. — Мы еле тебя до корабля дотащили, больше так не делай.
Гектор огляделся, хватаясь за раскалывавшуюся голову.
“Они мне не поверят, — подумал он, — если я расскажу им, где я только что побывал. Хотя секундочку… а где я побывал?”
Вопрос был неразрешимым.
Гектор лежал на палубе корабля, гребцы уверенно сидели на веслах, напевая какую-то неприличную песню. Дул слабенький ветерок, пока недостаточный для того, чтобы установить парус.
Судя по тому, что Гектор лежал в большой луже, его отливали морской водой.
На палубе появились немного пьяные и потому веселые Агамемнон, Парис и Аякс Оилеев.
— С возвращением с Олимпа! — радостно крикнули они троянскому герою, высоко поднимая над головами кубки с вином.
“Они мне не поверят, — снова подумал Гектор, — ни за что не поверят”.
Стоявший рядом Одиссей угрюмо вглядывался в горизонт.
— И куда мы плывем на этот раз? — спросил Гектор, кое-как поднимаясь на ноги.
— А сатир его знает, — с чувством ответил царь Итаки. — Божественный прибор вроде как на юг указывает, думаю, почуял очередной виноперегонный аппарат.
— Нужно было деньги вперед брать, — хрипло проворчал Гектор, отряхивая мокрые доспехи.
— Да, нужно было, — кивнул Одиссей. — Я бы тогда вместе с деньгами в Итаку подался. А боги могут и подождать, я ведь не вечный, а они бессмертные. Эх, погулял бы на славу.
— Тоже верно, — кивнул Гектор и, ощупывая свой пояс, вдруг обнаружил сбоку висевшую на манер меча железную палку.
Пальцы у героя похолодели от ужаса.
— Значит, это был не сон, — тихо прошептал Гектор, вытаскивая из-за пояса железный дрын, выломанный им из ограды виденного во сне забора.
Но тогда получается…
— Ты что-то сказал? — Одиссей резко повернулся к троянцу.
— Да нет, ничего, — натянуто улыбнулся Гектор, медленно проводя дрожащей рукой по бледному лицу.
— Нет, это не Посейдон, — заявил Асклепий, откладывая в сторону пробирку с непонятной темно-зеленой жидкостью. — Вот если бы у меня была его…
— Асклепий, — перебил врачевателя Дионис, грозно потрясая указательным пальцем у его носа, — еще раз произнесешь это слово, и я устрою тебе такую белую горячку, что ты сам в гигантского грызуна превратишься.
— Он это может, — подтвердил Гермес, полировавший шерстяной тряпичкой свои блестящие сандалии.
Асклепий противно захихикал.
— Вы очень забавно злитесь, — весело сообщил он. — Так, Телемаха на отцовство Одиссея проверять будем?
Дионис с Гермесом нервно переглянулись.
— Ты что, совсем тю-тю? — спросил Гермес, покрутив пальцем у виска.
— Ладно, забудьте, — махнул рукой Асклепий, — значит, Телемаха проверять не будем…
И он аккуратно вычеркнул наследника Итаки из длинного списка подозреваемых.
Глава 5
ОДИССЕЙ НА ОСТРОВЕ ЦИКЛОПОВ
— Земля! — истошно завопил матрос, все еще привязанный за матерные ругательства к верхушке мачты. — Да снимите же меня в конце концов.
— Ага, как же, размечтался, — сердито крикнул ему в ответ Одиссей. — Будешь висеть там как миленький, пока в Итаку не вернемся.
— Сволочи! — закричал матрос. — Снимите, на меня чайки гадят!
— Ну и поделом, — громко заржал Агамемнон. — Кстати, что за земля?
Одиссей пожал плечами:
— Идем четко по указанию божественного прибора.
Черную коробочку с медными усами царь Итаки держал в правой руке.
Вдалеке замаячил угрюмый каменистый остров с мрачными пиками серых скал.
— Шляемся где попало, — недовольно пробурчал Парис, — пока нас кто-нибудь не сожрет.
— Или мы кого-нибудь, — кровожадно щелкнул зубами Аякс, весело подмигивая по-прежнему немного заторможенному Гектору.
Увлекательное путешествие Одиссея было в самом разгаре, и, казалось, приключения вот-вот посыплются на них словно из рога изобилия.
Пока что все с ними произошедшее было довольно обыденным. Да, герои побывали в землях лотофагов, но те оказались обыкновенными жуликами, разбавляющими вино морской водой.
И это было обидно.
Очень.
В особенности Аяксу, руки у которого буквально чесались, так он хотел с кем-нибудь подраться.
Аякс уже был готов подраться даже с кем-то из своих, дабы размять заскучившие мышцы.
— Надеюсь, здесь бродит гигантский прожорливый Минотавр, — мечтательно предположил Аякс. — Или лучше ужасное привидение Эмпуса с орлиными ногами, пьющее людскую кровь. Или чудовищная Ламия, сбежавшая из царства Аида, которая пожирает новорожденных младенцев, или…
— Аякс, заткнись, — раздраженно бросил Одиссей, с сочувствием глядя на близкого к обмороку Париса. — Все перечисленные тобой монстры — выдумка безграмотных пастухов. Им делать на пастбище целыми днями нечего, вот и выдумывают всякие кошмарные истории.
— Да знаю я, — махнул рукой Аякс. — Просто уж больно хотелось попугать Париса. Он у нас, кажется, даже летучих мышей боится…
— Да пошел ты! — огрызнулся Парис. — Думаешь, и на тебя управы не найдется?
Аякс в ответ громоподобно рассмеялся.
— Ну хватит галдеть, — взмолился Гектор. — У меня и так весь день голова раскалывается.
— А не фиг было мел нюхать, — возразил Аякс.
Плавно развернувшись, корабль бросил якорь у берега неизвестного острова.
Спустившись в небольшую лодку, Одиссей, Агамемнон, Парис, Гектор и Аякс, сын Оилея, проворно подгребли к суше.
Благополучно высадились.
— Ого-го-го! — взревел Аякс, прикладывая к губам руки лодочкой. — Эге-ге-гей… — И герой лукаво посмотрел на дергающегося Париса. — К вам идут великие герои! — громогласно добавил Аякс, и эхо от его голоса в панике заметалось среди скал.
— Идите в задницу, герои, — внезапно донеслось издалека.
— Что? — Греки переглянулись.
— Послышалось, — сделал вывод Аякс. — Это эхо. Идемте.
И герои под предводительством хитроумного Одиссея двинулись по каменистому грунту вдоль берега.
— Ме-э-э, — раздалось где-то совсем рядом.
— Ага, — обрадовался Агамемнон. — Козы. Надеюсь, что дикие. От шашлычка по-троянски я бы сейчас не отказался.
И путешественники галопом припустили туда, откуда только что доносилось глупое меканье.
Каково же было их разочарование, когда козы оказались горными и прыгучими, что те блохи.
Около часа пробегав по камням и едва не свалившись в глубокую расщелину, греки с грустью признали свое фиаско, а козы, нагло мекая, смотрели на них с вершин серых утесов, разрушив все мечты Агамемнона о шашлычке по-троянски.
Шашлычок оказался героям не по зубам, слишком уж прыток.
— Ладно, поигрались, и хватит, — строго осадил ругавшихся на чем свет стоит товарищей Одиссей. — Довольно коз смешить. Пора взяться и за дело. Мы ведь приплыли сюда не просто так.
Герои пристыженно замолчали.
Одиссей удовлетворенно кивнул и, достав из-за пояса божественное устройство, пошел в том направлении, куда указывали шевелившиеся медные усы.
Вскоре греки достигли небольшого указателя на камне у начинающейся из ниоткуда дороги.
Одолеть надпись на указателе Одиссей, понятно, не смог и, дабы окончательно не опозориться, прибег к помощи Гектора.
— Гектор, — ласково позвал он героя, — мне в глаза песок попал. Ни черта не вижу. Ну-ка прочти.
Гектор послушно прочел:
— Вы находитесь во владениях циклопов. До ближайшего постоялого двора тысяча стадиев. Грекам и эфиопам проход воспрещен.
— Это еще за каким таким сатиром? — возмутился Аякс. — Проклятые расисты, ну я вам покажу!
Одиссей посмотрел на прибор:
— Идемте, нам туда.
Треки послушно двинулись за вожаком.
— Зевс-Громовержец! — громко воскликнул Агамемнон, и все обернулись на его голос. — Вот это тапочка, разрази меня Тартар!
— Мама! — закричал Парис, чуть не бросившись на руки Аяксу.
Пораженные герои столпились у валявшейся на земле гигантской рваной сандалии размером с хорошую весельную лодку.
Пахло от сандалии соответствующе, за то, наверное, и выкинули.
— Это ж каким должен быть ее владелец! — присвистнул Аякс, прикидывая в уме размеры носящего такую обувь мужика.
— Знал я одного грека, — задумчиво изрек Агамемнон, — странствующего философа. Так у него при росте метр пятьдесят с лавровым венком в прыжке размер обуви был шестидесятым. Он, кстати, на всех Олимпиадах медали по плаванию забирал, а вот бегал неважно, за что и поплатился: черепахи с острова Родос его загрызли.
— Думаю, дальше вы пойдете без меня, — заявил Парис, демонстративно поворачивая к морю.
— Ага, — громко хохотнул Аякс, — иди-иди! Может, вторую сандалию найдешь вместе с ее владельцем.
Парис уходить тут же резко передумал, попросив Одиссея отказаться от своей безумной затеи и всем вместе вернуться на корабль. Одиссей на это ответил… Пожалуй, опустим, что ответил Парису на это царь Итаки, из соображений цензуры.
Через полчаса, по-прежнему строго следуя указаниям божественного устройства, греки вышли к гигантской пещере.
Маленький прибор в руках Одиссея громко заверещал.
— Так-так, — сказал царь Итаки, — посмотрим, что там внутри.
Внутри оказалось весьма симпатичное жилище, вот только для очень большого жильца.
Стол со стульями напоминали арки какого-нибудь храма, даром что не из мрамора. Кровать походила на хороший военный сорокавесельный корабль, а отхожее место…
— Кошмар! — закричал Парис, увидав глиняный круглый ночной горшок в белый горошек, в котором при желании могли поместиться обе армии, сходившиеся недавно под стенами Трои. (Имеется в виду — в непереваренном виде. — Авт.)
— М-да… — Аякс задумчиво потрепал густую бороду. — Мы попали либо в музей абстрактного искусства, либо в пещеру великана.
— Второе правдоподобнее первого, — сказал Одиссей, указывая на громадные следы у входа в пещеру: один от обуви, другой — от голой пятки.
— Ага! — радостно закричал Аякс, потрясая копьем. — Наконец-то нашелся в Аттике достойный меня противник.
— Не обольщайся, — осадил друга Одиссей. — Все великаны умственно отсталые, это общеизвестно. Вследствие своей умственной отсталости они добрые, а все беды в Греции только от коротышек. Вот они — это да, злобные, что те клещи, поскольку у них развит комплекс неполноценности, оттого к власти и рвутся.
— Интересно, — сказал Агамемнон, — на кого это ты намекаешь? (Кстати, рост Агамемнона метр шестьдесят. — Авт.)
— Имеющий мозги да поймет, — загадочно добавил Одиссей. — О, смотрите, козы.
И действительно, в дальнем углу пещеры имелся вольер с мелким рогатым скотом.
— Вот так удача, — хмыкнул Агамемнон, плотоядно поглаживая себя по животу, — а я было с шашлычком распрощался.
Радости греков не было предела, когда они обнаружили, ко всему прочему, запасы козьего сыра и здоровую амфору превосходного вина.
— Братья, закатим пир! — утробно взревел Аякс, и герои тут же освежевали двух упитанных коз. (Боже, какие идиоты!!! — Авт.)
Развели костер. Нанизали мясо на вертел, сделанный из копья Аякса.
По пещере медленно поплыл восхитительный… то есть, тьфу ты, отвратительный запах жареной козлятины. Агамемнон с видом бывалого гурмана обильно поливал мясо вином и посыпал специями, всегда припрятанными у него для подобных случаев в мешочке на поясе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 https://1st-original.ru/goods/chanel-chance-eau-vive-6099/ 

 Днепров Анатолий http://www.libok.net/writer/8157/dneprov_anatoliy