А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Леки рухнул на труп ниори, просто упал без криков и рыданий. Он не чувствовал, как его отдирали от мертвого, не помнил, как везли обратно, как вязали снова. Он впал в огненное забытье, бредил, исходил то жаром, то ознобом, рвался из пут и видел перед собой лишь одно – лицо Триго.
ГЛАВА 16
Мрачнее грозовой тучи в ненастную ночь, Главный тиган неспешно бродил по своему покою, выслушивая последние донесения тэба Симая и порой внимательно поглядывая на виновника своего отвратительного настроения. Тэб Симай поневоле ежился от этих быстрых взглядов, как будто они не только грозили испепелить его, а уже высекали искры из помощника тигана.
– …Сочтя дальнейшие поиски бесполезными, я поспешил в Эгрос, чтобы лично доложить обо всем благородному Истарме. – Он снова зябко повел плечом, ощутив на себе взгляд, рвущий воздух в просторной каменной зале. – Оставил необходимые заградительные отряды на дорогах, пустил по следу охотников. Но до сих пор никто из них не обнаружен.
Он почтительно замолк. Истарма продолжал вышагивать, тяжело переступая, заложив руки за спину. Такого же незначительного роста, как и тэб Симай, черты он имел мелковатые, однако взгляд его источал поистине неистовую силу. О Главном тигане не зря ходили такие странные слухи. Ему нередко доводилось лишь взглядом повергать людей наземь без чувств, взглядом ставить на колени, взглядом заставлять с радостью отдавать то, чего они не отдали бы никогда. Он мог сломить их волю так же легко, как тонкий лед, только-только схвативший речную гладь во время первых заморозков. Потому что его собственная воля была безгранична и потому что утверждать ее силу тиган не уставал никогда.
Очутиться в этой зале, где Истарма вершил свой скорый суд и державные дела, принимал и иноземных посланников, и придворных, и своих соглядатаев, было или знаком величайшей чести, или огромной, ни с чем не сравнимой, беды. Поэтому в голый каменный мешок без окон не стремился никто.
Главный тиган был на редкость постоянен. Вот уже почти семь лет, с тех пор как вознесся на самую вершину, он не менял своих привычек. Эта комната была его излюбленным местом. Еще тогда, давным-давно, он самолично позаботился, чтобы со стен содрали все, вплоть до самого камня, из которого сложена твердыня Королевского замка, голого и грубого; он велел, чтобы до блеска отполировали черный антарсит пола и чтобы вынесли все, что осталось от прежнего хозяина: ковры, драпировки, мебель, статуэтки, без которых не обходится ни один покой во дворце. Остался лишь огромный очаг в углу залы, смежный с тем, что выходил в личные покои тигана. Туда вела маленькая неприметная дверца.
К удивлению прислуги, истопников, охранников и гостей, в парадном покое нового Главного тигана так и не появилось новой роскоши, достойной как его высокого положения, так и множества сплетен и слухов. Лишь огромный стол поселился посреди залы, массивный, угловатый, отполированный восками до такого зеркального блеска, что пламя свечей без труда отражалось от него, как и от черного пола, своим мрачным одноцветьем напоминавшего бездну. Отсутствие окон оказалось лишь на руку Истарме. Он приказал расставить множество светилен и укрепить на стенах подставки для свечей в странном, необычном порядке, причины которого были известны лишь ему одному. Поговаривали, что весь покой исчерчен тайными знаками, невидимыми для простого глаза, приносящими тигану власть и силу. Некоторые смельчаки даже пытались обманом или подкупом завладеть этой тайной, чтобы достичь столь же высоких почестей и власти, но, судя по тому, что положение Истармы не только не шаталось, но и укреплялось день ото дня, не похоже, чтобы кто-то преуспел в сем неблагодарном деле.
В первый же раз, когда тиганов и эйгов созвали на Собрание к новому Главному тигану, придворные, немало повидавшие на своем веку, оказались совершенно не готовы к тому, что им предстояло. Истарма мягко кружил вокруг стола, рассматривая карты, донесения и послания, а тиганы и эйги недоуменно толпились вокруг. Не было возможности сесть, не спеша повести беседу, а то и задремать, как частенько бывало в Собрании раньше. Тут не было кресел или стульев: ни затканных узорчатыми тканями, подбитых пуховыми полушками, ни самых простых, деревянных. Не было речей, славословящих членов Совета по отдельности и все Собрание в целом. Лишь многочасовое стояние в мрачной зале, давившей благородных тиганов своим каменным холодом, проедавшей глаза тусклым светом свечей и светилен, тянувшей в темную бездну холодных напольных плит, что так напоминали надгробные.
С тех пор парадной залы Истармы начали побаиваться. Советы не затягивались на продолжительное время. Королевским тиганам недолго удавалось держать здесь оборону, отстаивая свое, потому что с каждым мгновеньем желание уйти, исчезнуть отсюда становилось непреодолимым, и они покидали залу ни с чем и соглашаясь на все. То ли дело Большие Собрания в малом Парадном зале – забота Короля. Но теперь их созывали все реже и реже… А новому Королю, которому еще лет десять оставалось до совершеннолетия, и вовсе не до того будет.
Со временем необходимость в этом покое отпала, Главный тиган уже не нуждался в помощи «магической» залы, достаточно было и своей силы, но за годы, проведенные здесь, он сердцем прирос к этим черным камням. Поэтому время шло, а ничего не менялось. Но тэбу Симаю, что до этой поры пользовался доверием своего господина, приходилось бывать и за таинственной дверцей. Он знал прекрасно, что в личных покоях Истармы восполнена вся та слепящая роскошь, которой не хватало здесь. Ценные игалорские ковры и ткани, серебряные статуэтки, сделанные далеко на юге непревзойденными мастерами, легкая плетеная мебель, привезенная из того же Игалора. Ее не жаловали в Кромае за кажущуюся непрочность и воздушность, но Истарма, целый день капля за каплей впитывавший тяжесть и холод своих же камней, любил и ценил эту легкость.
Была еще и потайная комнатка, куда можно попасть только лишь из спальни Главного тигана. Она очень напоминала Башенный покой родового замка в Танаке, предназначенный для колдовских занятий Истармы. Все так же, как и там: склянки, флаконы, тряпки, амулеты, горы мусора и свитков из Королевского Хранилища. Все так же, за исключением книги. Но о том, что тэбу Симаю удалось побывать и там, знал один лишь тэб Симай.
Истарма наконец остановился прямо перед своим помощником. Поразглядывал немного его запыленные сапоги со шпорами, скромный серый селан, уткнулся глазами в перевязь и, неожиданно быстро подняв взгляд к лицу, уставился прямо в глаза. Два невидимых луча пролегли между ними, соединяя. Глаза Истармы, темные и пустые, высасывали силу, решимость, волю… казалось, и саму жизнь, и в то же время давили, стремясь забраться внутрь, в голову, выпить мысли, раскрыть самые сокровенные помыслы, узнать то, о чем человек и сам не знает.
Другие темные глаза то и дело менялись под пристальным взглядом тигана: бледнели, выцветали – и снова наполнялись глубиной, заволакивались мутью – и снова оживали. Похоже, тэбу Симаю и на самом деле нечего было скрывать от своего покровителя, но его воля тоже должна была плавиться, как снег под жаркими солнечными лучами, мысли – путаться, а внутри, как и у всех остальных жертв, рождался страх неизбежного, неизвестного и потому многократно более жуткого исхода.
Он зашатался. На лбу появилась испарина. Невыносимо трудно было сохранять свою личину, выдерживая этот взгляд, скрывая внутри скапливающуюся с каждым мигом яростную решимость – наброситься на Истарму… уронить на него какой-нибудь увесистый камень. И бить, бить, бить… бесконечно… Пустота… Пустота внутри… Ничего нет… лишь ярость… ярость… ярость… Он усилием воли отбросил ее, готовую взметнуть всю его силу и обрушить на тигана. Держаться… Как только ярость пробьет оболочку, отступления уже не будет.
Истарма удовлетворенно отвел свой взгляд, не заметив ничего нового. Симай выгодно отличался от остальных слуг тигана волей и практичностью, холодностью и отсутствием ложных истин в голове. За это его и выделили так скоро, да еще за редкостную хитрость. И еще: он не сдавался никогда. Обычно люди, уже раз сломленные Истармой, во второй готовы были падать на колени при одном лишь виде его маленьких пронзительных глазок. От восторга или от страха. Над Симаем приходилось грудиться каждый раз, и эта игра нравилось Истарме. Неужели тот мечтает когда-нибудь сравниться с покровителем, выйдя хоть раз победителем? Только победить он не мог.
Истарма давно раскусил своего помощника. Тэб Симай, сам будучи сильным, силу безмерно уважал и даже поклонялся ей. Да, он готов был идти за тем, кто восхищал и потрясал его и у кого он рассчитывал получить большее – нет, не деньги, а нечто иное, – и потому был предан Истарме. Пока надеялся все это обрести.
– Так ты прибыл только для того, чтобы рассказать о своей неудаче? – Тиган вновь вспомнил о главном, иего мимолетное удовлетворение испарилась в воздухе, как и не бывало.
– Там я больше не нужен, – почтительно ответил тэб Симай. – Это бесполезно.
Тиган еще прошелся туда-сюда.
– Я начинаю разочаровываться в тебе… – задумчиво пробормотал он будто бы под нос.
Симай почтительно склонил голову.
– Я всего лишь слуга благородного тигана и выполняю его волю. Так, как могу. Но я простой человек, а не колдун. Мои силы ограничены, поэтому здесь необходимо личное вмешательство…
– Знаю, – отрезал тиган, внезапно обернувшись и снова пронзив человека взглядом, – эти проклятые колдуны всем оказались не по зубам. Даже тебе. Но я на тебя надеялся! Как ни на кого другого. Они же были зажаты в кольце, стиснуты со всех сторон!.. Куда исчезли?! – грянул он подобно грому с небес.
Тэб Симай чуть заметно вздрогнул.
– Я заслужил неодобрение великого тигана и готов нести кару… но осмелюсь заметить… – И он выпалил, торопясь: – Мои люди ни в чем не виноваты, они стерегли их днем и ночью, и облаву мы провели, как надо. Разве что, если бы днем… нам, может, удалось бы заметить, куда они скрылись.
– Скрылись!! – Тиган снова полыхнул глазами. – Если верить тебе,то они просто исчезли! Прямо под носом у твоих людей растаяли в воздухе!
– Мои люди видели, как в дом входили накануне вечером, но как они вышли… – Он опять не успел договорить.
– Как? Как они уходят в никуда? И куда? – возбужденно мерил шагами залу Истарма, а тэб Симай навытяжку ждал продолжения.
Некоторое время тиган, как зверь в клетке, метался по своему парадному покою. Наконец подлетел к помощнику, сжал кулаки, словно собираясь ударить.
– Я должен, должен узнать!
Он снова рванулся наперегонки со своими многочисленными тенями, впопыхах свалив со стола серебряную подставку для свечей. Через некоторое время шаги его стали спокойнее, усилием воли он заставил себя остыть.
– Кажется мне, где-то среди моих людей предатель. – Приблизившись, он снова внимательно вгляделся в тэба Симая.
– Я бы давно нашел его, – убежденно проговорил Си-май. – Я не однажды проверял своих людей, хоть… головой за каждого не поручусь. Но если такой предатель есть, то моя голова недостойна служить благородному тигану.
– Я не доволен тобой! – сухо отрезал Истарма и опять принялся мерить пространство залы тяжелыми шагами.
Его досада сгущалась, но пока что далеко не в той мере, чтобы вызвать очередной приступ гнева. Но спокойствие не могло обмануть тэба Симая. Тиган не впал в ярость лишь потому, что исход дела был ему известен еще много дней назад. Все эти дни Истарма не оставлял надежды, и конец ей положило только сегодняшнее появление тайного помощника. Услышь он это сразу, опустись он мгновенно от возбужденного предвкушения в яму горечи от нового щелчка по носу, и в каменном мешке разгулялась бы та самая безудержная ярость, которой он так славился. Сегодня он уже готов был слушать доклад Симая без непременного желания убить его на месте, однако злость то и дело выплескивалась наружу из-под его мрачной маски.
Многое уже было известно Главному тигану. Первое донесение тэб Симай послал сразу же после постыдного провала. Найдя вместе со старшим кандаром Каортом опустевший домик, он целый день разбрасывал отряды по лесу – искать следы, отрядил целый канд вдоль по дороге из Балоки, на случай, если ею воспользовались «заговорщики». Соглядатаи клялись, что не видали ничего. В доме должны былипрятаться колдуны. Но их не было. До самого захода солнца люди тэба Симая не ели и не отдыхали, но возвращались ни с чем, все, как один. Потом и вовсе пошел дождь и смыл все следы, что могли еще оставаться на земле. Тогда тэб Симай и послал первый доклад о неудаче, обмотав мягкой тряпицей с тайными знаками ножку серого почтового лайва.
Истарме недосуг было днями и циклами ждать вестей со всех концов Кромая, он желал знать все настолько скоро, насколько возможно, для этого и взращивал, откармливая особыми зернами лесных лайвов, пойманных птенцами. Быстрые и сильные птицы всегда возвращались к своему хозяину. Серые – во дворец на Королевском холме, в знакомый птичник, пестрые находили его в родовой крепости возле Танака, там, где был их первый дом. Об этой птичьей почте поговаривали с ужасом и восхищением, видя в ней проявление той колдовской мощи, которой наделен великий тиган, ведь лайвов не удержишь в клетке, всякий час они стремятся возвратиться на волю. Выдумку тигана подхватили сразу же, но никому и никогда не удавалось добиться подобного послушания от птиц. Наиболее упорные пробовали еще быстрокрылых адэр и нау, но они оказались столь глупы, стремясь не к цели, а лишь к любой россыпи корма, что от затеи пришлось отказаться даже самым упрямым.
И лишь Истарма, наделенный «небывалой силой колдовства», отправлял все новые и новые клетки с серыми и пестрыми лайвами во все уголки Кромая, куда протянулись его длинные руки. Тэбу Симаю были известны те снадобья, которыми ежедневно пропитывалось зерно для пойманных птиц, и те, которыми отравлялась их вода. Они всегда возвращались, стремясь обратно к источнику отравы. Те, что подолгу засиживались в клетках в ожидании, что их лапа понадобится для того, чтобы оповестить тигана о чем-то важном, в конце концов погибали, не выдерживая долгой «разлуки с домом». На их место доставляли новых. А Главный тиган узнавал все куда раньше остальных.
Отправляясь в маленькую, забытую всеми Балоку, тэб Симай вез с собой небольшую клетку с серыми птицами. Первую он отправил с посланием уже к вечеру памятного дня, сменившего ночь провальной облавы. Через несколько дней в воздух снова взвился радостный лайв, извлеченный из клетки для выполнения важной миссии. Еще через несколько дней вернулся ни с чем отправленный на поиски «заговорщиков» отряд кандара Ресса, присланный тиганом памятным вечером в помощь засадчикам. Тэб Симай за ненадобностью отправил его обратно в Эгрос с дурными вестями, ожидая взамен совсем других людей, которых и просил у Истармы. Охотники не заставили себя ждать, и по лесу вновь разбежались отряды, теперь небольшие. Поиски не дали ничего. Ни в окрестностях Балоки, ни южнее, ни западнее, ни восточнее, нигде. Пришла пора последней птицы, в которой уже не было нужды. Тэб Симай возвращался в Эгрос к покровителю с плохими вестями, оставляя в лесах своих людей, а в сердце своем надеясь, что маленький отряд уже на границе с Игалором.
Во время его доклада Истарма молчал, лишь зыркая временами, теребя окладистую бороду и тяжело перемещаясь взад-вперед. Это плохо, очень плохо. Тиган всегда расспрашивал о подробностях, смаковал, входил в мельчайшие детали даже после того, как отбушует после очередной неудачи. Сегодня – нет. Стоя перед тиганом, тэб Симай начинал сожалеть, что все-таки решил вернуться. Прав был страж. Но не вернуться он не мог. Тем более что теперь он понял окончательно и бесповоротно: не приходится ждать помощи от Идэлиниори, ее Совета, стражей… ото всех… Оба последних года он надеялся, что его наконец услышат. Его услышали – и снова он остался один. Маг хорошо знал Иллири, и мысли не допуская о том, что страж умолчит о встрече с ним, что забудет и об Истарме, и о разговоре, как будто их и не было. Нет, он передаст все Совету. Но если даже Иль, даже страж не верит в опасность, не чувствует ее, то кто же тогда ему поверит? Бритту, ученику Эсээли?
Истарма наконец развернулся, прервав много-много раз передуманные мысли мнимого тэба Симая. Потирая залысый лоб, приблизился.
– Я много думал над всеми их колдовскими штучками и почти, слышишь, почти не виню тебя. Ты слишком слаб для соперничества с ними. Как и все вы! – И снова злость плеснулась под маской. – Теперь я лично буду заниматься всем, что коснется колдунов! Хоть краем!
Тэб Симай склонил голову.
– Для тебя же есть другое дело… Посильное.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60