А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Работы на фасаде церкви Сан-Лоренцо напротив его кабинета были остановлены на зиму, и леса стояли пустые. Большой кусок пластикового покрытия, который закрывал их, порвался, и даже с такого расстояниия Брунетти слышал, как он сердито хлопает на ветру. Над церковью Брунетти видел катившиеся с юга темные тучи, которые к вечеру непременно принесут новый дождь.
Он глянул на часы. Чтобы навестить синьора Мурино до обеда, времени уже не было, но Брунетти решил зайти в его лавку ближе к вечеру и посмотреть, как он отреагирует на визит комиссара полиции, когда тот представится. Мафия. Кражи произведений искусства. Он знал, что больше половины музеев страны почти всегда закрыты, но он раньше никогда не задумывался, что это за лафа для расхитителей, воров или, как в случае с китайской выставкой, фальсификаторов. Охране плохо платили, однако профсоюзы их были так сильны, что не позволяли штрейкбрехерам работать в музеях. Он припомнил, как много лет назад кто-то из государственных деятелей предложил позволять молодым ребятам, не желающим идти в армию, проходить альтернативную службу в музейной охране. Идея даже не дошла до сената.
Допустим, что Семенцато участвовал в подмене произведений искусства. Кто лучше распорядится оригиналами, чем торговец антиквариатом? У него найдутся не только клиенты и эксперты, чтобы сделать точную оценку, но при необходимости и способы доставки в обход министерства финансов и художественно-экспертной комиссии. Протащить предметы в страну или из страны ничего не стоило. Достаточно взглянуть на карту Италии, чтобы увидеть, как прозрачны ее границы. Тысячи километров бухт, перевалов, фиордов, пляжей. Или, для хорошо организованных либо с хорошими связями, порты и аэропорты, через которые безнаказанно можно было провезти что угодно. Не только тем, кто охраняет музеи, плохо платят.
Его мысли были прерваны стуком в дверь. Он крикнул «Avanti» и закрыл окно. Пора продолжить жариться.
В комнату вошла синьорина Элеттра с блокнотом в одной руке и папкой в другой.
– Я нашла капитана, синьор. Это Каррара, Джулио Каррара. Он еще в Риме, но получил в прошлом году майора.
– Как вы это узнали, синьорина?
– Я позвонила в его контору в Рим и поговорила с его секретаршей. Я попросила ее сказать ему, чтобы он ждал звонка от вас сегодня днем. Он уже ушел обедать и будет только после полчетвертого.
Брунетти знал, что может значить «полчетвертого» в Риме.
Он с тем же успехом мог высказаться вслух, потому что синьорина Элеттра ответила:
– Я спрашивала. Она сказала, что он на самом деле вернется в полчетвертого, так что я уверена, что вы сможете ему позвонить.
– Спасибо, синьорина, – и он мысленно возблагодарил судьбу, что это чудо успешно противостоит ежедневным атакам правящего Патты. – Можно спросить, как вам удалось так быстро найти его фамилию?
– О, я уже несколько месяцев знакомилась с содержимым папок. Я там кое-что поменяла, потому что в расположении не было никакой логики, а теперь она есть. Я надеюсь, никто не будет в претензии.
– Да, я тоже так думаю. Никто никогда ничего не мог найти, так что полагаю, вы не порушили систему. Все это предполагалось ввести в компьютер.
Она глянула на него как человек, проведший много времени среди вековых бумажных завалов. Он предпочел не повторять свое замечание. Она подошла к его столу и положила на него скоросшиватель. Он заметил, что сегодня она в черном шерстяном платье, подпоясанном дерзким красным поясом, туго затянутым вокруг очень тонкой талии. Она вытащила из кармана носовой платок и вытерла лоб.
– Тут всегда так жарко, синьор? – спросила она.
– Нет, синьорина, это случается только в начале февраля. Обычно к концу месяца это прекращается. Ваш кабинет это обходит стороной.
– Уж не sczrocco ли это? – Вопрос не был лишен здравого смысла. Если горячий ветер, дующий из Африки, может приносить наводнение, то не понятно, почему бы ему не поднять и температуру в его кабинете.
– Нет, синьорина. Там что-то в отопительной системе. Пока никто не смог понять, что именно. К этому привыкаешь, и к концу месяца жара точно спадет.
– Надеюсь, – сказала она, снова вытирая лоб. – Если это все, синьор, я пойду обедать.
Брунетти поглядел на часы и увидел, что уже почти час.
– Возьмите зонтик, – сказал он. – Похоже, опять будет дождь.
Брунетти пошел домой, чтобы пообедать с семьей, и Паола сдержала свое обещание не говорить Раффи о шприцах и о том, чего испугался его отец, когда их нашел. Однако она использовала свое молчание, чтобы вырвать из Брунетти твердое обещание, что он не только поможет ей вытащить стол на балкон в первый солнечный день, но и будет вместе с ней вводить шприцом яд в каждую из множества дырочек, проделанных древоточцами, когда они выходят из ножек стола, где проводят свою зимнюю спячку.
Раффи после обеда закрылся у себя в комнате, сказав, что ему надо делать греческий, десять страниц перевода из Гомера, к следующему уроку. Два года назад, когда он вообразил себя анархистом, он закрывался в своей комнате, чтобы думать черную думу о капитализме, возможно, чтобы этим действием ускорить его падение. Однако в этом году он не только завел подружку, но у него определенно появилось желание поступить в университет. Так или иначе, он исчезал в своей комнате сразу после еды, и Брунетти мог лишь предполагать, что его тяга к одиночеству как-то связана с созреванием, а не с политической ориентацией.
Паола стращала Кьяру чем-то ужасным, если та не помоет посуду, и пока они были заняты на кухне; Брунетти сунул туда голову и сказал им, что снова пошел на работу.
Когда он вышел из дома, дождь уже шел, пока слабый, но многообещающий. Он раскрыл зонтик и свернул на Ругетта, направляясь обратно к мосту Риальто. Через несколько минут он уже радовался, что не забыл надеть сапоги, потому что по мостовой разлились большие лужи, будившие желание по ним смачно шлепать. К тому времени, как он перешел мост, полило сильнее, а когда добрался до квестуры, брюки у него были мокрыми от сапог до колен.
В своем кабинете он снял пиджак и испытал искушение снять также и брюки, чтобы повесить над батареей: они высохли бы за несколько минут. Вместо этого он открыл окно и хорошо проветрил кабинет, потом сел за стол, позвонил оператору и попросил, чтобы его соединили с отделом хищений художественных ценностей в главном полицейском управлении Рима. Когда его соединили, он представился и спросил майора Каррару.
– Виопgiorno, комиссар.
– Мои поздравления, майор.
– Спасибо, время приспело.
– Да вы еще мальчик. Еще тысячу раз успеете стать генералом.
– К тому моменту, когда меня произведут в генералы, в музеях этой страны не останется ни одной картины, – сказал Каррара. Его смех раздался не сразу, так что Брунетти не понял, шутка это или нет.
– Поэтому я и звоню, Джулио.
– Что? Картины?
– Не уверен, но во всяком случае музеи.
– Да, и что там? – спросил тот с неподдельным интересом, который, как помнил Брунетти, всегда отличал Карреру в работе.
– У нас тут убийство.
– Да, я знаю, Семенцато, во Дворце дожей, – сказал он нейтральным голосом.
– Ты что-нибудь знаешь о нем, Джулио?
– Официально или неофициально?
– Официально.
– Совершенно ничего. Ничего. Нет. Ни единой зацепки. – Не успел Брунетти открыть рот, как Каррара спросил: – Достаточно, чтобы ты задал свой следующий вопрос, Гвидо?
Брунетти ухмыльнулся.
– Ладно. А неофициально?
– Поразительно, что ты об этом спрашиваешь. Я сам собирался тебе позвонить, вот тут даже памятка лежит. Я только из сегодняшней газеты узнал, что ты ведешь это дело, и сразу решил: позвоню и кое-что подкину. И заодно попрошу о нескольких одолжениях. Полагаю, что есть ряд вещей, которые интересны нам обоим.
– Например?
– Например, его банковские счета.
– Семенцато?
– А о ком мы сейчас говорили?
– Извини, Джулио, но мне целый день разные люди твердили, что я не должен плохо говорить о мертвых.
– Если не говорить плохо о мертвых, о ком же тогда плохо говорить? – спросил Каррара на удивление здраво.
– У меня уже кое-кто работает по этим счетам. Я должен получить их до завтра. Что-нибудь еще?
– Я бы хотел заглянуть в список его междугородных и международных звонков, как из дома, так и из кабинета в музее. Как ты думаешь, ты сможешь их достать?
– Это все еще неофициально?
– Да.
– Они у меня есть.
– Хорошо.
– Еще что?
– Ты уже разговаривал с его вдовой?
– Нет, я лично нет. Один из моих людей разговаривал. А что?
– Она может иметь представление, куда он ездил в последние несколько месяцев.
– Зачем тебе это понадобилось? – спросил Брунетти с искренним любопытством.
– Особых причин нет, Гвидо. Но мы всегда настораживаемся, если чье-то имя всплывает в наших делах больше одного раза.
– А его всплывало?
– Да.
– Каким образом?
– Да в общем-то самым косвенным. – Каррара казался опечаленным тем, что у него нет определенного обвинения, которое позволило бы сдать его Брунетти. – Больше года назад мы арестовали в аэропорту парочку с китайскими нефритовыми фигурками, и они сказали, что слышали, как о нем упоминали в разговоре. Они только перевозили. Не знали даже стоимости груза.
– А какой она была?.. – спросил Брунетти.
– Несколько миллиардов. Мы проследили их путь. Статуэтки исчезли из национального музея в Тайване три года назад; никто так и не понял, как именно.
– Оттуда были взяты только эти предметы?
– Нет, но это единственное, что пока удалось вернуть.
– Где еще ты слышал его имя?
– О, от одного из человечков, которых мы тут держим на поводке. Мы можем взять его в любую минуту за наркотики, взлом и проникновение в жилище, поэтому он пока бегает на свободе, а взамен приносит обрывки информации. Он сказал, что подслушал имя Семенцато в телефонном разговоре одного из тех, кому продавал вещи.
– Краденые?
– А как же. Ему больше нечего продавать.
– Тот человек говорил с Семенцато или о нем?
– О нем.
– А этот рассказал тебе, что именно он услышал?
– Говоривший по телефону сказал только, что кому-то там надо бы потолковать с Семенцато. Сначала мы подумали, что ссылка на него вполне невинна. В конце концов, он директор музея. Но потом мы поймали в аэропорту ту парочку, а Семенцато нашли мертвым в его кабинете. Так что я подумал, что пора поставить тебя в известность. – Каррара молчал достаточно долго, чтобы дать понять, что пока это все, что у него есть, и настало время что-нибудь получить взамен. – А вы что нашли?
– Помнишь китайскую выставку несколько лет назад?
Каррара утвердительно буркнул.
– Некоторые из предметов, отосланных обратно в Китай, оказались копиями.
В трубке явственно раздался присвист Каррары, выражавший одновременно удивление и восхищение таким ловкачеством.
– И вроде бы он был теневым партнером в паре антикварных лавок, здесь и в Милане, – продолжил Брунетти.
– Чьих?
– Франческо Мурино. Знаешь его?
Каррара подумал и медленно ответил:
– Только, как и Семенцато, неофициально. Но его имя попадалось больше, чем несколько раз.
– Что-то определенное?
– Нет, ничего. Похоже, он прекрасно заметает следы. – Последовала долгая пауза, а потом Каррара добавил внезапно посерьезневшим голосом: – Или кто-то его покрывает.
– Типа того, верно? – спросил Брунетти. Это могло означать что угодно: некую ветвь власти, мафию, иностранное правительство или церковь.
– Да. Любой взятый нами след ведет в никуда. Услышали имя, и больше не слышим. Финансовая полиция трижды проверяла его за последние два года, и у него все чисто.
– Его имя возникало когда-нибудь рядом с именем Семенцато?
– Здесь никто их не связывал. А что у вас там есть еще?
– Знаешь Бретт Линч?
– Американку? – спросил Каррара.
– Да.
– Конечно, я с ней знаком. У меня степень искусствоведа, Гвидо, в конце-то концов.
– Она так хорошо известна?
– Ее книга об искусстве Китая – лучшая по этой теме. А она еще в Китае, не так ли?
– Нет, она здесь.
– В Венеции? Что она там делает?
Брунетти задавал себе тот же вопрос. Пытается решить, то ли ехать обратно в Китай, то ли остаться здесь из-за своей любовницы, а может, ее удерживает желание узнать, не была ли убита ее предыдущая возлюбленная.
– Она приехала сюда поговорить с Семенцато о тех подделках, которые прибыли в Китай. Два подонка на прошлой неделе избили ее. Сломали ей челюсть и несколько ребер. Тут об этом было в газетах.
Снова из Рима донесся свист Каррары, но на сей раз он исхитрился выразить им сочувствие.
– А тут не было ничего, – сказал он.
– Ее ассистентка в Китае, японка, которая приезжала сюда, чтобы проследить за возвращением выставки в Китай, погибла там в результате несчастного случая.
– Фрейд где-то сказал, что случайностей не бывает, верно? – спросил Каррара.
– Не знаю, имел ли Фрейд в виду Китай, когда говорил это, но, действительно, на случайность не похоже.
Бурчание Каррары могло означать что угодно. Брунетти решил принять его за утвердительное междометие и сказал:
– Я собираюсь пойти поговорить с Бретт Линч завтра утром.
– Зачем?
– Хочу попробовать убедить ее на некоторое время уехать из города и еще побольше узнать о подмененных предметах. Что это было, есть ли у них рыночная цена…
Каррара перебил его:
– Конечно, у них есть рыночная цена.
– Да, я понимаю, Джулио. Но я хочу иметь представление, какой могла бы быть цена, если бы они продавались в открытую.
– Извини. Я не понял, что ты имел в виду, Гвидо. – Его молчание можно было истолковать как извинение. И потом он добавил: – Если они из раскопа в Китае, то можно назначать любую цену, какую пожелаешь.
– Такие редкие? – спросил Брунетти.
– Такие редкие. Но что ты хочешь о них узнать?
– Главным образом я хотел бы прояснить, где или как могли были быть сделаны копии.
Каррара опять перебил его:
– В Италии полно мастерских, которые делают копии, Гвидо. Что угодно: греческие статуи, этрусские драгоценности, керамику эпохи Мин, картины эпохи Ренессанса. Называешь, и вот тебе итальянский мастер, готовый сделать штучку, в которой не всякий знаток распознает подделку.
– Но разве у вас там нет специалистов, у которых есть способы разоблачить обман? Я точно читал. Радиоуглеродный анализ и тому подобное.
Каррара рассмеялся.
– Поговори с Бретт Линч, Гвидо. У нее в книге про это целая глава, так что будь уверен, она может тебе рассказать такое, что не будешь спать долгими зимними ночами. – Брунетти услышал на том конце провода голоса, потом воцарилась тишина – это Каррара прикрыл трубку рукой. Через секунду он прорезался: – Извини, Гвидо, но мне звонят из Вьетнама; я не мог связаться с ними два дня. Позвони мне, если что-нибудь услышишь, и я тоже.
Прежде чем Брунетти согласился, Каррара отключился.
Глава 14
Совершенно не чувствуя, как жарко стало у него в кабинете, Брунетти сидел за столом и размышлял над тем, что ему сообщил Каррара. Возьмите директора музея, добавьте охранников, профсоюзы, подмешайте к этому щепотку мафии и в результате получите коктейль достаточно крепкий, чтобы у отдела хищений художественных ценностей было жестокое похмелье. Он вытащил из ящика стола лист бумаги и начал составлять список вопросов, которые ему нужно было задать Бретт. Он хотел получить полные описания предметов, которые она определила как копии. Ему нужно было больше информации о том, в какой момент могла произойти подмена и где и как могли были быть изготовлены фальшивки. И еще ему нужен был полный отчет о каждом разговоре или обмене письмами с Семенцато.
Он прекратил писать и стал думать о другом: уедет ли она обратно? Вспомнив, какой она была в последние секунды их разговора, как она хлопнула рукой по столу и сердито вышла из комнаты, он поразился внезапно посетившей его новой мысли.
Почему ее лишь побили, в то время как Семенцато убили? Он раньше не сомневался, что посланные к ней подонки получили приказ выколотить из нее охоту идти на встречу. Но зачем им это понадобилось, если они все равно собирались убить Семенцато? То ли вмешательство Флавии изменило ход событий, то ли Семенцато переусердствовал в самообороне, что привело к его смерти?
Ладно, сначала то, что реально. Он позвонил вниз и попросил Вьянелло подняться, а заодно пригласить синьорину Элеттру. Отчет из Интерпола не прибыл, так что Брунетти подумал, что пора начинать суетиться самому. Пока он ждал их, открыл окно.
Они пришли вместе через несколько минут. Вьянелло придержал открытую дверь, пропуская ее вперед. Когда они оказались внутри, Брунетти закрыл окно, и сержант, вечно неприветливый и похожий на медведя, подтащил стул к столу Брунетти и держал его, пока синьорина Элеттра не села. Вьянелло ли это?
Усевшись, синьорина Элеттра выложила на стол единственный листок бумаги.
– Это из Рима, синьор. – В ответ на его невысказанный вопрос она добавила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27