А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В суд он попадал, когда полиция снова задерживала его. Папка с материалами по одному из его арестов, по-видимому, окончательно завалилась в какую-нибудь щель – ее не смогли найти. По двум другим обвинениям он признал себя виновным и попал под условное освобождение.
Удивление вызывал тот факт, что он все-таки так долго прожил. Будучи наркоманом, он тратил на наркотики по двести долларов в день, а его пособие по социальному обеспечению составляло всего четыреста тридцать шесть долларов в месяц. Недостаток средств он покрывал, воруя все, что можно унести. Видеокамеры, радиоприемники, телевизоры и стереомагнитолы входили в круг его самых любимых предметов. Он продавал краденое скупщикам по цене в пятнадцать – двадцать процентов от их рыночной стоимости. Он старался не прибегать к грабежам, так как это представляло определенную опасность, но и не отказывался, если больше ничего не оставалось делать.
Жизнь Ларри Тиконо протекала по принципу «жить на подножном корму». В хорошую погоду он ночевал под мостами, а в плохую – в заброшенных зданиях. В кармане у него редко бывало больше двадцати долларов, и он всегда находился в состоянии, когда до «ломки» оставалось часа три, не больше.
В тот день трехчасовой предел растаял, как снег дружной весной. Имея в кармане всего семнадцать долларов тридцать четыре цента, он оказался на пределе. Угол, где он обычно покупал крэк, пустовал. Хотя Тиконо этого и не знал, его поставщики были розничными торговцами из сети распространения, возглавляемой Уилли Тилом, которого предыдущей ночью отправили из системы наркобизнеса в лучший мир. Поэтому уличные торговцы, не получив товара, не появились на своем обычном месте.
Раздраженный и злой, Тиконо прошел с полмили до ближайшей точки, о которой знал, и попытался договориться с пятнадцатилетним пацаном в стодолларовых кроссовках фирмы «Найк». Этот богатей не получил от поставщика – тот работал на Мак-Нэлли – свою обычную утреннюю партию крэка. Смекалистые уличные торговцы почувствовали неладное, хотя никакой угрожающей информации на тот момент еще не поступило. Они видели военных, слышали новости по телевидению, и это их обеспокоило. Многие убрались восвояси, обратно в свои гадюшники, которые служили им домом.
Когда Ларри Тиконо подошел к пятнадцатилетнему подростку, у того оставалось всего четыре пакетика с крэком и никаких перспектив получить что-нибудь еще. Поэтому молодой капиталист потребовал сорок долларов за «подогрев».
Ларри Тиконо пришла в голову мысль, что мальца можно просто грабануть, но он от нее отказался, как только увидел босса – крепкого мужика, стоявшего возле мусорного бака и наблюдавшего за происходящим. Ларри нисколько не сомневался, что тот вооружен, умеет обращаться с оружием и с удовольствием шлепнет его, Ларри, если он только тронет пацана. После безуспешных попыток выторговать себе скидку он неохотно повернул обратно.
Пройдя два квартала, Ларри Тиконо швырнул кирпич в витрину магазина радиоэлектроники и, прихватив оттуда бластер, бросился наутек. И тут же был застрелен продавцом магазина в форме национального гвардейца. Бластер оказался слишком тяжелым, чтобы с ним бежать.
Пуля калибра 223, выпущенная из винтовки М-16, попала Ларри прямо в середину спины – точный выстрел, однако чистое везение, так как продавец никогда не снимал дымчатые очки и едва-едва освоил винтовку. До того, как вскинуть ее к плечу и нажать на спусковой крючок, он в жизни никого не убивал размером больше таракана.
Ларри Тиконо в возрасте девятнадцати лет умер прежде, чем его тело успело упасть на тротуар.
Джек Йоук появился на месте происшествия спустя полчаса. Он принялся записывать имена, в то же время пытаясь найти слова утешения для гвардейца, который, уставившись на свои руки, потерянно сидел на заднем бампере зеленого пикапа.
– Я же кричал ему – стой, но он не остановился, – произнес гвардеец так тихо, что Йоуку пришлось напрячь слух. – Он не остановился, – удивленно повторил он, пораженный превратностью судьбы.
– Нет. Не остановился.
– Но он должен был остановиться.
– Да.
– Ему лучше было остановиться.
Репортер подошел к сержанту, который стоял возле трупа и курил сигарету. Футах в пятнадцати от него группа армейских офицеров или офицеров Национальной гвардии о чем-то беседовала с полицейским в форме. Йоук пока еще не разобрался как следует в знаках различия на их форме, по которым только и можно было выяснить, к какой службе они относились. Сержант, глянув на Йоука, продолжал попыхивать сигаретой. При этом он задумчиво разглядывал лица зевак, стоявших на тротуаре на противоположной стороне улицы.
– Я думал, – начал Йоук, – что вашим людям разрешено стрелять только в целях самообороны.
Сержант окинул его оценивающим взглядом.
– Верно, – ответил он, не отводя взгляда от толпы.
– Но, насколько я понял, жертва убегала, когда рядовой выстрелил в нее?
– Похоже на то.
– Так почему же он стрелял?
На лице сержанта появилось выражение отвращения.
– Да кто вы такой, в конце-то концов?
– Джек Йоук, «Вашингтон пост». Я не имел в виду…
– Проваливай отсюда, писака, пока я не потерял терпение.
– Извините. Без обид, – сказал Йоук и повернул обратно. Не стоило задавать этот вопрос. Зачем он это сделал? Теперь его мучило чувство вины. Это что-то новое в его опыте.
Недовольный собой, он еще раз взглянул на рядового, сидевшего на заднем бампере пикапа, на тело, накрытое простыней, и направился к своей машине.
Всегда такой уверенный в себе и в собственной манере восприятия окружающего. А теперь…
В шести кварталах от места происшествия группа людей у закрытого винного магазина – а военные власти приказали их закрыть – камнями бросала в проезжавшие мимо автомобили. Один из них угодил в дверь маленького седана, принадлежавшего «Вашингтон пост».
Началось, подумал Йоук. Поставки крэка прекратились, и наркоманы потеряли покой. Он поехал к арсеналу Национальной гвардии, что находился возле окружного стадиона.
Внутрь здания ему, конечно, попасть не удалось. Он предъявил свои документы дежурному солдату, и тот проводил его в зал для прессы – первая дверь направо. Там он обнаружил с полдюжины казенных металлических столов, несколько складных стульев и один телефонный аппарат. А также около дюжины своих коллег, в том числе двоих из «Пост». Они ожидали начала пресс-конференции, назначенной на пять часов вечера. Часы показывали уже пятнадцать минут шестого.
Йоук перебросился парой слов с теми, кого знал, – а знал он троих или четверых – и стал искать свободный угол. Устроившись, он снова вспомнил про рядового, который убил человека, укравшего бластер. Джек пытался себе представить – а смог бы он, Джек Йоук, найти более подходящее решение? Может, он на самом деле не подходит для профессии журналиста? Глупость. Он просто допустил бестактность и теперь терзался из-за этого.
* * *
Журналисты ждали возвращения Дэна Куэйла из военно-морского госпиталя в Бетезде. Он мог бы и не встречаться с ними, но все же приехал.
Не обращая внимания на беспорядочные возгласы, Куэйл стоял и ждал, а перед ним покачивалась целая батарея из микрофонов.
– Сегодня днем Президент на некоторое время пришел в сознание. Миссис Буш находится рядом. Сейчас он спит. Доктора надеются на его быстрое выздоровление. У него отменное здоровье для человека его возраста, и мы надеемся.
– Вы обсуждали с ним поиски убийцы? – прокричал кто-то.
– Нет, – после паузы ответил Дэн Куэйл. На самом деле состояние здоровья Президента не позволяло обсуждать с ним что бы то ни было, но он не сказал этого. Подумав, он решил обойтись коротким отрицанием.
– Мистер вице-президент, а что вы скажете по поводу заявления, сделанного колумбийцами, так называемыми «подлежащими выдаче», об их ответственности за покушение?
Куэйл не обратил внимания на этот вопрос. Но за ним последовал другой, который он не мог игнорировать.
– «Подлежащие выдаче» заявляют, что они прекратят террор, если Чано Альдана будет освобожден. Как вы прокомментируете это?
– Когда они заявили? – спросил Куэйл, пытаясь выиграть время.
– Около часа назад, в Колумбии, мистер вице-президент. Только что пришло сообщение по телетайпу.
Куэйл ненадолго задумался.
– Мы не собираемся торговаться с террористами, – наконец, сказал он. Публика замерла. Красные огоньки телекамер не гасли. – Чано Альдану ожидает справедливый суд. Пока я выполняю обязанности Президента, я обещаю вам, что использую всю мощь и авторитет государства для того, чтобы справедливость восторжествовала.
– Существуют ли обстоятельства, при которых Альдана может быть освобожден? – продолжал настаивать все тот же голос.
– Если только присяжные оправдают его.
– До суда, я имею в виду.
– Нет. Даже если разверзнется земная твердь, – произнес Дэн Куэйл и повернулся, чтобы уйти.
* * *
– Вы знаете, – сказал Отт Мергенталер сенатору Бобу Черри, – у этого человека индивидуальность манекена из универмага, но зато есть стальной стержень.
Отт сидел в кабинете сенатора; они только что видели пресс-конференцию Куэйла. После того, как Куэйл ушел из кадра и на экране появились обозреватели, сенатор потянулся к пульту и отключил изображение и звук.
Черри хмыкнул.
– Он – чудо природы. У него мозги пингвина и челюсти осла.
– Будьте справедливы, сенатор, скажите прямо, этот кризис ни на йоту не подмочил репутацию Куэйла. Публика видит только хорошее, и мне кажется, ей нравится то, что она видит.
– Отт! Не валяйте дурака. Вы же не считаете, в самом деле, эту идею с Национальной гвардией мудрым решением? Я всегда был уверен, приятель, что у вас есть здравый смысл.
– Есть, сенатор, но еще несколько лет назад я понял, что не стоит кричать об этом на каждом углу.
Если бы Черри лучше знал Мергенталера, он на этом и остановился бы. Когда дело доходило до колкостей и острот, обозреватель сразу же устанавливал определенную им самим дистанцию. А Черри продолжал наступать.
– Буш мог контролировать Дорфмана, а Куэйл не может. Дорфман – это акула, а Куэйл – мелкая рыбешка. Вы же не думаете, что Куэйл сам принимает все эти решения, а?
– Я слышал, что сам, – слегка нахохлившись, коротко ответил Отт.
– И вы верите! Да Дорфман держит в руках все нити. Причем я вам могу гарантировать – последнее, о чем думает Уилл Дорфман, – это Конституция Соединенных Штатов. Установлен ли срок, когда армия должна уйти? А как насчет гарантии прав человека? Почему не спросили Конгресс, прежде чем развернуть всю эту военную деятельность? По закону – держите войска вне пределов федерального округа, в Мэриленде, ради Бога. Правительство привлекут…
– Чего вы хотите?
Черри недоуменно посмотрел на него.
– Что вы имеете в виду?
– Вы что-то темните. Я веду свою колонку в этом городе уже пятнадцать лет, Боб.
Сенатор Черри тяжело вздохнул.
– О'кей, о'кей. – Он пожал плечами. – Куэйл пугает меня. Сильно пугает. Если Буш умрет, у нас будут большие проблемы.
– Следующие президентские выборы через два года. У демократов может появиться хороший шанс.
Черри поерзал в кресле.
– Эта страна не может позволить себе дрейфовать два года с игроком в гольф на капитанском мостике.
– Боб, вы делаете из мухи слона. Правда, о Куэйле пишут в прессе немало нелестных слов, но частично это несправедливо, а частично это объясняется тем, что он – привлекательная мишень, в которую легко попасть, кроме того, он любимец консерваторов. Этот парень часто говорит невпопад. Но Америке уже более двухсот лет. И она сможет выжить два года, кто бы ни находился у руля.
Черри был намерен продолжать спор. Но через пару минут Отт Мергенталер извинился и ушел. В коридоре он сокрушенно покачал головой. Кругом, куда ни глянь, убийцы, террористы, наркоманы, а Боб Черри все судачит о Дэне Куэйле. Мергенталер – не тот человек, которым можно манипулировать. Черри состарился, признался себе Мергенталер. Возраст берет свое. Ворчливый – вот подходящий эпитет. Он становится ворчливым, склочным стариком, погрязшим в мелочах.
* * *
Едва начавшись, пресс-конференция тут же была прервана сообщением одного из младших офицеров о том, что какие-то люди обстреляли пассажиров на станции метро Л'Инфант Плаза. Все тут же ринулись к выходу. Среди них оказался и капитан Джейк Графтон.
Джек Йоук с трудом пробился сквозь толпу журналистов к двери и бросился на улицу. Он добежал по тротуару до стоянки машин Национальной гвардии, и как раз вовремя – правительственные автомобили уже начали выезжать. Он наклонился, всматриваясь в пассажиров. Нет. В следующей? Снова нет.
Графтон находился в третьей машине. Йоук согнулся и, размахивая руками, закричал что есть мочи:
– Капитан Графтон! Капитан Графтон! – Водитель в форме нажал на тормоза. Йоук рванул на себя заднюю дверь и вскочил в машину.
Машина с места понеслась вперед, а Джейк Графтон и Тоуд Таркингтон с интересом смотрели на журналиста.
– Вы сегодня на своих двоих? – спросил Графтон.
– Я очень рад, что вы остановились, сэр. Большое спасибо. Если вы не против, я хотел бы пристроиться к вам.
– А как же правила, установленные для прессы?
– Да, сэр. Я все о них знаю. Мы увековечили их на своем нижнем белье. И все же я прошу вас немного нарушить правила и позволить мне покрутиться немного с вами. Если хотите, я готов предоставить вам право комментировать в «Пост» мои статьи.
Не отрывая взгляда от дороги, Джейк Графтон нахмурился. Широкая улыбка Тоуда Таркингтона была для Йоука компенсацией.
Графтон держал в руке «уоки-токи». Аппарат шипел и пощелкивал, искажая слова, Йоук ничего не мог разобрать. На секунду Графтон прижал аппарат к уху, а затем положил его на колени.
– Вам придется – медленно произнес Графтон, – отказаться от написания статей до окончания всех этих событий.
Улыбка исчезла у Таркингтона с лица.
– И это единственное условие? – недоверчиво спросил журналист. – Вы даже не хотите дать свои комментарии к статьям?
– Нет. Просто ничего не печатайте, пока все не закончится.
– Тут какой-то подвох, а? – все еще недоверчиво переспросил Йоук. На самом деле, все, что ему было нужно, – это добраться до Л'Инфант Плаза. Его несколько ошеломило согласие Джейка Графтона, ведь он сделал свое предложение исключительно под влиянием момента. Как там, в старом правиле, – если предложишь десяти девушкам лечь с тобой в постель, то по морде получишь только девять раз?
– Мы всегда готовы высадить вас на ближайшем углу, – с ехидцей заметил Тоуд.
– Капитан, я согласен.
– Хм-м-м.
– Что там происходит?
– Кто-то открыл огонь на станции метро Л'Инфант Плаза. Много убитых. Среди них несколько солдат. Настоящая кровавая баня.
– Колумбийцы?
– Я не знаю.
Йоук выудил из внутреннего кармана куртки блокнот и щелчком раскрыл его. Как только он начал писать, машину подбросило на ухабе, и Тоуд сказал:
– Это Т-А-Р-К-И-Н…
– Я понял, Лягушонок. Откуда ты родом?
– Честер, Пенсильвания.
– Уймитесь, вы оба, – вмешался Графтон и приложил «уоки-токи» к уху.
Он собирался сообщить о достигнутой договоренности генералу Лэнду при первой же возможности. Ему казалось, что генерал одобрит его решение. Еще утром, когда обсуждался вопрос о президентской комиссии, конгрессменка Стрейдер первым делом потребовала выдать членам комиссии пропуска в военный штаб округа, что и было незамедлительно сделано. Один из кадровых офицеров, который наблюдал за деятельностью мисс Стрейдер не первый год, высказал предположение, что она усердно начнет искать задницы, чтобы потом дать им пинка, когда можно будет задним числом продемонстрировать собственную мудрость. Собственно дела не будет.
Заметив нетерпеливо подпрыгивавшего на тротуаре Джека Йоука, Графтон сообразил, что неплохо было бы иметь комментатора, который помешает мисс Стрейдер переворачивать факты так, как ей этого захочется.
Джек Йоук молод и порывист, но Джейк Графтон читал его статьи о Кубе, и они произвели на него впечатление. Из Йоука получался хороший репортер. Его отличают наблюдательность и умение входить в контакт, он прекрасно выражает свои мысли. Ему недостает только закалки. А хороший журналист распознает любой факт, стоит ему только на него наткнуться. Йоук отлично справится.
Эти мысли секунд на десять отвлекли внимание Джейка Графтона от происходящего, но затем он снова вернулся к последним событиям – происшествию на станции метро.
Возглавлявший операцию генерал отдал по радио распоряжение командиру на месте начать штурм, и чем скорее, тем лучше. Все логично, решил Джейк Графтон. Если это снова команда самоубийц, как тогда, в здании Капитолия, то чем скорее с ними покончат, тем меньше погибнет ни в чем не повинных людей.
Водитель остановил машину у главного входа в Л'Инфант Плазу, пассажиры выскочили и бегом направились к группе солдат, топтавшихся у дверей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60