А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Джейк присвистнул.
– Совсем немало.
– Каждый тринадцатый работает на город, это самый высокий процент в стране. Но промышленности в Вашингтоне нет, есть лишь сфера обслуживания – официанты, горничные, водители автобусов, сторожа и так далее. Таким образом, рабочие места здесь создают политики, а не предприниматели, – как в России. Жители внутреннего города, как и жители муниципальных районов всякого другого крупного города страны, – тоже демократы. Они припали к государству, как телята к вымени.
– Так что, черт возьми, здесь не так, как везде? – спросил Джейк.
– Все зависит от того, к кому вы обратитесь с этим вопросом. Черные борцы за права и политические лидеры – а они все проповедники, кстати, – во всем обвиняют расизм. Либералы – нужно быть белым и богатым, чтобы иметь право попасть в эту категорию, – обвиняют правительство, которому, на их взгляд, не хватает сил. Я еще не встречал либерала, который считал бы, что нам хватает своего правительства. И это несмотря на то, что округ имеет один из самых высоких уровней налогообложения в стране, а федеральное правительство тратит на каждого жителя ежегодно по тысяче баксов.
Джек Йоук покачал головой.
– Скажу далее, что школы в пригороде не более хороши, чем любые другие школы в стране. Школы внутри города – хуже некуда, отсев составляет пятьдесят процентов, преступность, наркотики, полное невежество, яд расовой неприязни. Средний житель внутреннего города безразличен, как столб, беден, как церковная мышь, безумен в расовых разборках и живет в трущобах. Он получает правительственные чеки и жалуется на ржавые кастрюли, которые никогда не бывают полны, на мусор, который никогда не убирается, в то время как местные политики ораторствуют, принимают разные позы и на публике демонстрируют свое стремление к социальной и расовой гармонии, а втихаря тащат все что ни попадя, если это не приварено намертво. Они призывают голосовать за Мэрриона Барри, баллотирующегося на пост мэра, хотя прекрасно знают, что этот негр – наркоман и клятвопреступник, потому что Барри – свой человек, хотя он и использует по любому поводу белый истэблишмент в качестве козла отпущения.
– Короче говоря, округ Колумбия – это самая зловонная помойка третьего мира. Местные лидеры – это шарлатаны, демагоги и патологические воры. Школы и больницы разваливаются, десятки миллионов долларов из общественных фондов украдены и растрачены, расизм культивируется, а жалобы на него бесконечны. Журнал «Вашингтон мансли» писал, что столичный округ имеет «самое худшее правительство в Америке», что, вероятно, правда. Один сенатор назвал его самой коррумпированной и самой некомпетентной городской администрацией в Америке. Продолжать?
Принесли заказ. Официантка спросила, нужно ли им еще что-нибудь, но оба отказались. Когда она удалилась, Йоук продолжил.
– Кроме туризма и государственной службы, в округе нет иной экономической базы, ничего такого, что могло бы способствовать укреплению среднего класса. Большинство людей здесь мало что знает и ничего не умеет. Они обвиняют во всех своих бедах правительство Соединенных Штатов. Если бы это место находилось в Южной Америке или в Африке, Барри объявил бы себя пожизненным президентом, а всех конкурентов расстрелял или посадил в кутузку. Но раз уж им не повезло и они находятся в окружении Соединенных Штатов, они хотят, чтобы эта банановая республика площадью шестьдесят четыре квадратные мили стала пятьдесят первым штатом.
– Почему?
– А почему бы и нет?
– Статус штата здесь не поможет, – жуя, произнес Джейк.
– Конечно, нет, но Мэррион Барри станет губернатором, а Джесси Джексон – сенатором. Демократы получат весомую прибавку в Палате и в Сенате. А вы чего хотите?
– Вы действительно циник, Йоук!
– В вас, Графтон, сидит хорошо оплачиваемый бюрократ, хотя вы и носите мундир моряка. Я уже три года работаю здесь репортером. Каждую ночь я вижу трупы. Я провожу вечера в отделениях скорой помощи Центральной окружной больницы около детей, над которыми надругались, избитых до полусмерти жен, перебравших наркоманов, около раненых, которые не скажут, кто в них стрелял. Я постоянно бываю в залах суда и вижу, как адвокаты и прокуроры идут на сделки за спиной подсудимых. Я иду к чиновникам и вижу те же старые знакомые продажные лица снова и снова. Я беседую с жертвами ограблений, мошенничества, краж и угонов автомобилей. Людской шабаш – вот название игры, в которую я играю, мистер. А чем, черт возьми, занимаетесь вы?
– Три года, – игнорируя вопрос, вздохнул Джейк Графтон. – Много, хотя и не так чтобы очень.
Журналист как-то сразу осунулся, и не мудрено – день для него выдался таким же длинным, как и для Джейка.
– Вероятно, вам хотелось бы, чтобы я сказал – десять лет, – ответил он. – Давайте для красоты стиля изменим, пусть будет десятилетний опыт.
– Йоук, вы плывете по сточной канаве в лодке со стеклянным дном. Рано или поздно оно разобьется, и вам придется окунуться и пуститься вплавь.
– Вы считаете, я тоже заслуживаю обвинений во всем этом?
– Я читаю газеты и не видел ничего похожего за вашей подписью.
– Вам следует более внимательно читать газеты, – сказал Йоук. Он потер щетину на щеке. – Есть целая плеяда очень талантливых людей, которые постоянно бьют тревогу. К сожалению, мало кто слышит, и еще меньше тех, кто что-то делает.
Джейк глотнул кофе, откусил сэндвич. Прожевав и проглотив, он спросил:
– Вы слышали о затее с Национальной гвардией? Во что все это выльется в том городе, который вы мне описали?
Йоук задумался. Он отхлебнул кофе и сдобрил остаток сэндвича горчицей.
– Я не знаю. Если гвардейцы продемонстрируют эффективность и выдержку, то, вероятно, террористы затихнут и все уладится. Если они не будут задирать всех подряд, то Куэйл станет нашим следующим Президентом.
– Вы не уверены в этом?
– Если бы все зависело только от них, капитан! Разве кто-нибудь из нас еще вчера мог подумать, что такое случится?
Графтон заметил, что официантка смотрит на них, и поднял пустую чашку. Она подошла с кофейником и налила ему еще кофе.
Проглотив последний кусок сэндвича, Йоук продолжил:
– В этом городе десятки тысяч людей уже по горло сыты наркоманией и политикой. Они требуют действий. Кроме того, у них, как обычно, есть еще и частные интересы. Что-то должно произойти.
– Что вы имеете в виду? Будет революция?
– Отделения скорой помощи переполнены, убивают невинных людей, на детей не обращают внимания, в тюрьмах полно заключенных, полицейские сражаются с бандитами. Сейчас, скажу я вам, многие люди просто устали ходить на похороны и закрылись броней равнодушия. С них уже хватит. Знаете что? Я не думаю, что у наших политиканов есть наготове решение этой проблемы. Они постоянно лавируют между струями дождя, пытаясь не намокнуть. Эта игра занимает их целиком. Они во всем обвиняют нехороших колумбийцев, белый истэблишмент, Национальную ассоциацию стрелкового оружия, кого угодно, но не себя.
Джек Йоук энергично взмахнул руками.
– Да что там говорить, даже кровожадные диктаторы начинают что-то понимать только накануне своего расстрела.
– Да, – согласно кивнул Джейк.
После минутной паузы Йоук спросил:
– Почему вы поднялись сегодня со ступеней Капитолия, когда кто-то стрелял в Куэйла?
– Растерялся, я думаю.
– Неправда, капитан, что касается вас, то все что угодно, кроме растерянности!
– Интересно было, откуда стреляли. Хотел посмотреть.
Йоук был удивлен.
– Ладно, спасибо за сэндвичи. – Он пододвинул Графтону чек.
– К вашим услугам.
* * *
Подъезжая к дому Фримэна, Форд впервые не чувствовал страха. Конечно же, он не станет проезжать мимо. После побоища у Тила Фримэн поставит по взводу у парадного и со двора, и кто-то из них непременно узнает Сэмми Зэта.
Харрисон остановил машину, не доезжая двух кварталов, и дальше пошел пешком.
На улицах было пустынно и тихо. Удивительно спокойно. От легкого ветра тени деревьев покачивались и дрожали в свете уличных фонарей.
Из-за машины он осторожно выглянул и посмотрел в конец переулка. Фонарь на столбе горел, но никого не было видно. Охрана отсутствовала. Странно.
Прячась за машинами, он двинулся по переулку к дому. Еще раз выглянул. Опять никого.
С пистолетом в руке он пошел дальше, стараясь держаться в тени, иногда останавливаясь, чтобы оглядеться и прислушаться. Ничего. Задний двор дома Фримэна пустовал.
В доме тоже никого. Ладно, куда же они подевались? Сами собой напрашивались три или четыре версии. Обдумывая их, Харрисон тронул заднюю дверь. Заперто. Тогда он громко постучал в дверь рукояткой пистолета и отступил в сторону.
Прошло тридцать секунд, потом минута. Приставив глушитель вплотную к замку, он нажал на спуск.
Свет внутри не горел. Форд медленно и осторожно пошел вперед. Дом был пуст.
В оружейной комнате он стер с пистолета отпечатки пальцев, затем вынул магазин и также протер его подвернувшейся под руку ветошью. После этого бросил пистолет в ящик, где лежало другое оружие. Выбрал себе новый, тоже автоматический с установленным глушителем, зарядил его, не забыв запастись парой дополнительных магазинов. Уже собравшись уходить, обратил внимание на «узи» с глушителем. А почему бы и нет? Он взял с собой автомат и четыре магазина с 9-миллиметровыми патронами.
Положив «узи» у порога, он притворил дверь и направился по переулку к оставленной машине.
Подогнав машину к дому, он поставил ее на стоянку и вытащил Винни. Боже, каким тяжелым оказалось тело! Труп столько не весил, когда он запихивал его в автомобиль. Правда, сейчас Форд был спокоен.
Пристроив Винни в кресло, он включил телевизор, а свет в доме погасил.
Снова вернулся к машине и прихватил оружие Винни, которое положил на колени убитому гангстеру. Вынув из кармана пустые гильзы, Форд разбросал их по комнате, предварительно протерев. На секунду задумался, прикидывая, все ли сделал, что хотел.
Да. Об этом следовало подумать.
Остановившись в дверях гостиной, он выпустил из «узи» весь магазин. Среди приглушенных хлопков выстрелов, отчетливо было слышно, как взорвался телевизор, как пули прошили пластиковые стены гостиной.
Один магазин кончился. Он зарядил следующий и направился в спальню. Три очереди там. Затем на кухню, где изрядно досталось холодильнику, плите и серванту с посудой. Вставив очередной магазин, он опустошил его в ванной Фримэна, вдребезги разнеся унитаз, душевую, раковину и зеркало. Осколки стекла и фарфора разлетались во все стороны.
Он возвратился в оружейную комнату и прихватил еще магазины для «узи». Снова огляделся. Под диваном, где стояли ящики с патронами, заметил картонную коробку, до половины заполненную гранатами. Он и их взял столько, сколько смог.
Что нужно сделать, чтобы заставить Фримэна Мак-Нэлли за все заплатить сполна? За то, что он сотворил с Айком Рэндольфом, за весь тот ужас, которым он отравил многих людей, за все страдания и боль, которые этот человек доставил миру, набив при этом собственные карманы, за все кошмары Харрисона Форда – что нужно сделать с Мак-Нэлли, чтобы свести с ним счеты?
Там он будет в аду – нужно, чтобы ад начался для него как можно раньше.
* * *
Возле склада Сэнитэри Бэйкери стояло семь машин, включая большой «мерседес» Фримэна. Охраны снаружи не было. Возможно, они все внутри, нюхают крэк и пьют, поминая Уилли Тила и его банду.
Сидя в автомобиле и разглядывая темные окна здания, – вот уж действительно странно – Харрисон не испытывал страха. Нисколько. Он прекрасно себя чувствовал, действительно прекрасно, будто принял дозу крэка. Он никогда, естественно, не рассказывал агентам ФБР и не расскажет никому, что ему приходилось нюхать кокаин в присутствии Айка и Билли Инрайта, и пару раз при Фримэне и его брате, чтобы втереться в доверие. Ни полицейские, ни агенты ФБР никогда не прикасаются к этому дерьму, этому их научила работа.
Но после того, как Форд семь месяцев более или менее регулярно употреблял порошок, отвыкнуть от него стало очень тяжело. Мучительно трудно. Но не это оказалось самым страшным. Он сделался нервным, пугливым. После того, как стал нюхать кокаин, он испытал первые приступы паранойи, и теперь они не прекращались. Это понятно – на его долю столько выпало, что впору и с ума сойти. Все, что у него оставалось для борьбы, – это армейская школа и твердый характер. Но этого все-таки было недостаточно.
Теперь эти приступы паники и парализующего ужаса прошли. Решение принято. Он нанесет удар первым. Возможно, погибнет.
Он был спокоен и чувствовал себя прекрасно.
Поставив машину с северной стороны склада, возле забора, где обычно стояли мусоровозы, он вышел и запер ее на ключ.
Вокруг было довольно тихо. Только шум уличного движения доносился из-за железнодорожной линии со стороны Нью-Йорк-авеню. И еще глухое рычание двух доберманов по ту сторону забора.
Он застыл между мусороуборочными машинами, глядя на черную глянцевую громаду здания. Где-то там должна быть дверь. Он видел ее раньше, при дневном свете.
Вынув пистолет с глушителем, он прицелился в собак. По два выстрела на каждую. Доберманы рухнули, будто получили удар молотком по голове. Ворота в заборе соединяла массивная металлическая цепь, запертая на висячий замок. Два выстрела в замок и шестьдесят секунд, чтобы размотать цепь, проскользнуть в образовавшийся проход и замотать цепь снова.
Дверь оказалась забита доской. Не исключено, что с другой стороны тоже могли быть доски. Форд постарался припомнить, видел ли он эту дверь раньше, во время своих многочисленных посещений. Если видел, то обязательно вспомнит, но вспомнить не смог. Кроме того, там кругом сталь и бетон, стало быть, есть от чего срикошетить пулям. Звук попадания 9-миллиметровых пуль в стальную обшивку наверняка известит о его появлении. И о его намерениях.
Ладно, делать нечего.
Выпустив из «узи» полмагазина, он располовинил доску, а затем изо всех сил пнул ногой в середину двери. Дверь не поддавалась.
Пришлось ударить три или четыре раза. Шум получился знатный. Наверняка эхо разнеслось по всему мавзолею. И все-таки что-то сдерживало дверь сверху изнутри. Остаток магазина он израсходовал на устранение этого препятствия и ударил ногой еще несколько раз. Дверь прогнулась.
Выбросил пустой магазин и вставил новый. «Узи» готов. Последний мощный удар, и дверь отлетела. Харрисон нырнул в проем и откатился в сторону, к стене.
Полежав секунды три, он дождался, пока глаза привыкли к темноте. Он находился под лестницей, которая вела на балкон второго этажа. Главная лестница на верхние этажи располагалась от него слева. Комната охраны у входной двери – справа, в другом конце здания. Послышался топот ног бегущего человека.
Теперь встать и отойти вправо вдоль стены, держа автомат наготове. Он увидел свет, падавший через открытую дверь из комнаты охраны. Другой источник света представлял собой голую лампочку на площадке третьего этажа в восточном крыле здания. Но она находилась так высоко и далеко, что свет от нее терялся в межлестничном пространстве.
За ящиком у дальней стены блеснула вспышка, затем раздался звук выстрела. Пуля ударилась в стену возле головы Форда. Он рванулся в темноту, от открытой двери.
Еще выстрел. И еще.
Он дал очередь из автомата. Три выстрела. Пули попали в кирпичную кладку, от этого во все стороны посыпались искры. Не пытаясь даже прицелиться в царившей полутьме, он снова выстрелил – просто нажал на спуск. После третьей очереди кто-то вскрикнул. Форд вскочил и бросился к дальней лестнице. В этот момент вслед ему со стороны раненого прозвучали два выстрела. Форд продолжал бежать изо всех сил, но вовремя заметил размытые очертания фигуры человека, спускавшегося по лестнице.
Харрисон на бегу нажал на спусковой крючок и дал длинную очередь. Человек тотчас упал и по ступенькам скатился вниз. С расстояния пятнадцати футов Форд короткой очередью прошил распростертое тело и, тяжело дыша, укрылся за лестницей.
Сердце колотилось как кузнечный молот, и все же он чувствовал себя хорошо. Великолепно. Это следовало сделать еще шесть месяцев тому назад.
Раненый все еще вопил, ругаясь и причитая в агонии. Как Айк Рэндольф в последние минуты своей жизни. Сверху с балкона раздался выстрел, осколок чего-то твердого ударил по лицу. Больно. Он провел рукой. Кровь.
Человек наверху продолжал движение. Форд его слышал.
Харрисон Рональд выудил из кармана пальто гранату, выдернул предохранительную чеку и, держа автомат в левой руке, выскочил из темноты и забросил гранату наверх, как баскетбольный мяч в корзину.
Прежде чем рванет, проклятая штука может скатиться вниз. Черт, и покончит с ним здесь.
Но нет, с ослепительной вспышкой граната взорвалась, и оглушительный грохот разнесся по углам каменного склепа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60