А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Луис Ламур: «Земля Сэкеттов»

Луис Ламур
Земля Сэкеттов


Сэкетты – 1



Оригинал: Louis L'Amour,
“Sackett’s Land”
Луис Ламур
Земля Сэкеттов
(Сэкетты-1) Предисловие Существует расхожее мнение, что все мы и каждый из нас в отдельности являемся детьми иммигрантов и переселенцев-чужестранцев, включая и американских индейцев, хотя они появились здесь немного раньше нас. То, чем является человек от рождения и чем потом становится в жизни, частично зависит от его наследственности. То же самое в полной мере можно отнести к мужчинам и женщинам, которые появились и осели на Западе, они тоже не возникли внезапно из преисподней. У каждого из них были предки, семьи и прошлая жизнь. Точно так же, как домашний скот, привезенный из Европы, постепенно эволюционировал и превратился в диких длинноногих техасских «лонгхорнов», американским пионерам-первопроходцам присущи особые свойства и характерные черты.Физически и психологически стремление к перемене мест зародилось у пионеров еще в странах их прежнего проживания, когда у них возникло желание эмигрировать. В большинстве случаев решение эмигрировать принималось самостоятельно, его никто никому не навязывал. И даже в тех случаях, когда власти кого-то вынуждали к такому решению, попросту изгоняли из страны, то те, кто выживал, отличались физической силой, жизненной стойкостью, выносливостью, а зачастую и бунтарской натурой.Историю творят не только короли и парламенты, президенты, воины и генералы. История — это прежде всего судьбы людей, их любовь, доброе имя, вера, надежда и обыкновенные человеческие страсти. История — это также и личная жизнь человека от рождения до смерти, это также и голод, холод и жажда, страдания от одиночества и печали. Когда я начал писать свои повести и рассказы, то неожиданно обнаружил, что все чаще и пристальней сам начинаю вглядываться в прошлое, для того чтобы выяснить происхождение людей и яснее представить себе прототипы и прообразы будущих пионеров.Некоторое время тому назад я решил написать об истории новых американских земель, освоенных пионерами на Западе США, через показ судеб представителей трех семей — вымышленных персонажей, но на основе изложения фактов и сведений, базирующихся на документальной достоверности. Я произвольно выбрал для своих героев следующие фамилии — Сэкетт, Чантри и Тэлон. В процессе исследований и работы над фактическим материалом я установил, что семья Сэкеттов действительно существовала в реальной жизни и происходила из Айл-оф-Или, английского графства Кембриджшир. Ради исторической достоверности я решил вывести моих вымышленных Сэкеттов из тех же мест.Графство Кембриджшир — это край сплошных болот и топей, низкая болотистая местность частично покрыта водой. Мужчины — обитатели болот — всегда отличались независимым характером и прямотой суждений, этими же качествами обладали и мои вымышленные Сэкетты. Вдобавок ко всему, они еще были и охотниками, и рыбаками, что являлось весьма немаловажным фактором, так как из всех людей, впервые достигших берегов Америки, мало кто имел реальное представление о науке выживания. Оказавшись на земле, буквально кишащей дичью и птицей, изобилующей съедобными дикими растениями, многие переселенцы страдали от голода, и поэтому должны были научиться охотиться и рыбачить у местных индейцев.Совершая увлекательное путешествие по страницам романов вслед за его героями, читатель сможет проследить, как эти семьи из поколения в поколение упорно прокладывали себе путь на Запад. После завершения этого долгого путешествия, когда будет достигнут конец пути и когда будут прочитаны сорок с лишним книг, у читателя сложится довольно точное представление об американских пионерах, заселявших и осваивавших Запад.В предлагаемом вниманию читателя произведении его ждет знакомство с первым прибывшим в Америку Сэкеттом. Луис Ламур Глава 1 Мой собственный дьявольски азартный и отчаянный характер был причиной многих моих огорчений, а самообладанию и умению искусно обращаться с оружием меня научил отец.Не обладай я этими премудростями, давно бы уже моя кровь омыла мощенные булыжником мостовые Стамфорда, а запасы моих жизненных сил иссякли бы с последними каплями крови… И ради чего?До того случая, который произошел со мной в Стамфорде, считалось, что во всем болотном крае не сыскать более степенного молодого человека, чем Барнабас Сэкетт, и никто не собирал лучшего урожая со своего поля, чем я, и никто не был более удачлив при ловле угрей в болотах, которые были моим вторым родным домом.Но вот однажды я случайно поймал капризный взгляд незнакомой девушки, лицо находившегося рядом незнакомца вспыхнуло от бешеной ревности; завязалась жестокая потасовка, в результате которой моя жизнь могла легко улетучиться, испариться подобно туману над болотами под лучами летнего солнца.В то время, а это был 1599 год, человек моего общественного положения не мог позволить себе ударить человека благородного, дворянского происхождения, не рискуя при этом жизнью, ну а если ему и удавалось остаться в живых, он постоянно чувствовал нависшую над ним безжалостную карающую десницу.Возмездие не заставило себя долго ждать. Кара обрушилась на меня совершенно неожиданно.Это произошло в тот день, когда вблизи городка Рич я поскользнулся, упал в грязь на Сатанинской запруде.Запруда — это большой земляной вал, протянувшийся приблизительно на шесть миль в длину, который был сооружен в древние времена людьми, которые, по всей вероятности, были моими далекими предками. Насколько мне известно, это были люди из древнего кельтского племени исени, которые жили на территории моей страны задолго до нашествия римлян в Великобританию.После того как я поскользнулся на мокром откосе запруды, я чуть было не упал лицом в грязь, но удержался на вытянутых руках. В этот момент неожиданно для себя я заметил торчащее из грязи нечто очень похожее на ребро золотой монеты.В то время люди моего сословия вообще никакими монетами не пользовались, поскольку мы обходились простым натуральным обменом. Разумеется, лавочники и торговцы пользовались монетами, но до простых людей они не доходили. И все же здесь, прямо передо мной, была золотая монета.Немного изменив положение тела, я ослабил нагрузку на руки и смог сжать пальцы, в которых оказалась сперва одна монета, а вскоре за нею и вторая.Я медленно поднялся и, делая вид, что стряхиваю с рук грязь, очистил монеты от налипшей на них глины. Прямо у моих ног была большая лужа с дождевой водой, в которой я окончательно отмыл монеты.Монеты оказались старинными… очень, очень старинными. Это были явно не английские монеты, судя по надписям и изображенным на них лицам. Первая монета — тяжелая и, судя по весу, довольно дорогая. Вторая — меньших размеров, тоньше, и отличалась по внешнему виду от первой.Я небрежно бросил монеты в карман и огляделся по сторонам.Раннее предрассветное утро сулило пасмурную погоду. Небо было затянуто тяжелыми дождевыми тучами, а ночью прошел сильный ливень. Место, где я теперь оказался, было уединенным и находилось приблизительно на половине пути от Рича до Вуд-Диттона. Мы добывали камень из карьера вблизи Рича, а ночи проводили на полу в местной таверне, чтобы иметь возможность отогреться у огня.Проснувшись задолго до рассвета, я еще немного полежал, размышляя о дальнейшем пути, который мне предстояло пройти, поскольку наша работа здесь закончилась. Я молча встал, накинул плащ на плечи и, исходя из погодных условий, направился в сторону Дайка.В те времена мало кто удалялся от порога собственного дома на расстояние более одной-двух миль, если не считать мореходов и рыбаков. А я был непоседой, и в поисках заработка бродил от одного места к другому, где находил наконец применение своим умелым рукам. Я поставил перед собой цель — скопить немного денег, прикупить земли и, таким образом, улучшить свое положение.И вот я вдруг наткнулся на золото! Его было столько, сколько я не смог бы заработать своим трудом даже за целый год, подумал я, хотя понятия не имел тогда ни о золоте, ни о его цене. Окажись рядом со мной отец, он наверняка смог бы объяснить мне, чего стоила каждая из этих монет.Продолжая делать вид, что счищаю с колен прилипшую глину, я тем временем незаметно и более внимательно огляделся по сторонам.Вокруг не было ни души. Это место повсюду было обсажено ивняком, чуть поодаль виднелись несколько дубов, за которыми начинались заросли кустарника. В слабом свете наступающего дня я не заметил каких-либо признаков присутствия людей, после чего решил более внимательно обследовать место своего падения. Ведь там, где я нашел две монеты, могло оказаться и три, и… четыре.В лужице, из которой тонкой струйкой вытекала вода, я обнаружил нечто похожее на остатки сгнившего кожаного кошелька или мешочка. После того как я немного покопался в жидкой грязи, у меня в руках оказалось еще три кусочка золота, а через минуту еще один.Это уже была огромная сумма денег. Я разровнял грязь ногой, раз-другой огляделся по сторонам и тяжелой походкой усталого человека продолжил путь, останавливаясь время от времени, чтобы снова и снова оглядеться по сторонам.Приблизившись к очередной яме, заполненной водой, я остановился, чтобы отмыть зажатые в руке монеты от грязи. Шесть золотых монет! Это было целое состояние!Две монеты оказались римскими. Похоже, некий дюжий легионер проходил по этой дороге, возвращаясь с поля брани, и, опасаясь встречи с противником, решил закопать свое золото. Должно быть, он погиб в схватке, поскольку не вернулся за своими монетами.Каким же прочным оказался кожаный кошелек, если он столько лет пролежал под плотным слоем земли и все еще не сгнил до конца! Впрочем, этот кошелек мог случайно обронить какой-нибудь путник в более позднее время. Но кем бы ни был обладатель этого кошелька, его давнишняя утрата обернулась ценным даром для меня.Теперь передо мной встал новый вопрос: что воспоследует, когда я явлюсь домой с шестью золотыми монетами?Каким-либо обманным способом или ловким мошенническим приемом эти монеты, безусловно, у меня отберут. Бедные люди, и даже йомены Йомен — мелкий землевладелец; поселянин Запада (англ.).

, к сословию которых принадлежал и я, имели очень мало шансов для защиты своих прав. Для этого было создано множество хитроумных законов, поэтому бесчестные мошенники наверняка найдут какой-либо коварный способ лишить меня находки.Я был фригольдером, свободным землевладельцем, и жил в собственном небольшом владении на самом краю болот. Это был небольшой участок земли, подаренный моему отцу за его боевые заслуги. Мне принадлежал также и весьма обширный участок болот, но это была, в сущности, бесполезная собственность, там можно было разве что ловить угрей да иногда скашивать небольшое количество травы.Вплотную к моему владению прилегал небольшой участок хорошей, плодородной осушенной земли, на которую я давно положил глаз. Теперь эта земля могла бы стать моей, да и другая тоже, если бы они были выставлены на торги.Однако если бы я появился на торгах и начал расплачиваться золотом, то дал бы тем самым повод для сплетен и пересудов доброй половине жителей графства, поэтому мне предстояло хорошенько подумать, как наилучшим образом решить эту проблему.Именно тогда я и вспомнил о некоем человеке из Стамфорда, слывшем ученым мужем и книгочеем. Случайный прохожий, с которым я разговорился на улицах Чаттериса, много чего рассказал мне о нем. И в частности о том, что это весьма любознательный человек, который готов прошагать несколько миль, лишь бы увидеть руины какой-нибудь древней крепостной стены или монастыря.Фамилия этого человека была Хазлинг. Иногда он покупал различные старинные предметы, которые находили ремесленники или землевладельцы. По слухам, он также писал научные статьи о подобных находках и читал лекции в Кембридже.По-видимому, это был добрейший и обходительнейший человек. Мне рассказывали, что однажды он заплатил целую гинею за обыкновенный бронзовый топорик, найденный кем-то в поле. Этим и объясняется мое решение отправиться в Стамфорд.Когда утром я отыскал жилище ученого, моему взору предстал не какой-нибудь великолепный особняк, а скромных размеров уютный коттедж в окружении высоких деревьев с пышной кроной, а позади дома находилась лужайка с подстриженной травой. Повсюду были высажены цветы, и птицы чувствовали себя здесь вполне вольготно.Я постучал в дверь. На мой стук вышла женщина в белом чепце, весьма миловидная — судя по всему, ирландка, — но она не удостоила меня приветливой улыбкой, и я понял, что причиной тому моя простая одежда грубого покроя.Когда я сказал, что пришел к Коувени Хазлингу по делу, она, видимо, не поверила. Однако стоило мне упомянуть о некой старинной вещице, которую я хотел бы ему показать, как дверь сразу же широко распахнулась, и незаметно для себя я очутился в кресле с чашкой чаю в руке, хотя я предпочел бы держать в руке стакан крепкого эля.Весь кабинет Коувени Хазлинга был завален какими-то бумагами и книгами, а лежащий на столе череп с трещиной? — рассекающей его на две равные половины, взирал на меня своими пустыми темными глазницами. Рядом с черепом я заметил бронзовый топорик… тот самый.У меня в голове созрел вопрос: а не этим ли самым топориком был некогда рассечен череп некоего его обладателя, когда появился Хазлинг. Кивнув мне в знак приветствия, он устремил на меня свой пытливый взгляд.— Так, так, молодой человек, — сказал он, склонив голову набок, — значит, у вас ко мне какое-то дело?— Да, сэр. Я слышал, вы интересуетесь старинными вещами.— А вам удалось что-нибудь найти? — У Хазлинга загорелись глаза, как у ребенка. — Так что же это? Ну-ка, давайте, показывайте!— Я хотел бы вас только попросить сохранить это в тайне. Я должен иметь себе от этого профит.— Профит?! Вы говорите, профит? Да прежде всего вы должны подумать об истории, молодой человек, об истории!— Об истории могут думать такие люди, как вы и подобные вам, которые живут в таких прекрасных домах. А лично меня заботит профит, поскольку я не живу в таком доме.— Вы из сословия фригольдеров?— Да, и владею небольшим наделом.— Ясно, ясно. Да вы усаживайтесь поудобней. Как я понимаю, вы что-то принесли с собой? Известны ли вам дороги, по которым следовали римляне?— Да, известны, а также известны мне и дамбы, и запруды, и возведенные ими стены и прочие земляные укрепления. Я даже могу отличить пол, украшенный римской мозаикой.— Молодой человек! Похвально! Вы бы могли сослужить добрую службу мне, а также и своей стране! Все то, о чем вы говорите… упомянули… необходимо во что бы то ни стало сохранить. Ведь это часть нашего общего исторического наследия!— Да, конечно. Но в данный момент я думаю прежде всего о моем собственном наследстве. Могу я наконец попросить вашего внимания?— Конечно, конечно.Я достал из кармана первую монету, которую он с благоговейным восторгом взял у меня из рук и поспешил к окну, чтобы получше разглядеть. Голос его дрожал от радостного возбуждения.— Вы хотите это продать, не так ли?— Да, хочу.— А есть у вас еще монеты? Или только эта одна?Я заколебался, не зная, что ответить, а он, не скрывая лихорадочного блеска глаз, продолжал:— Вы просили сохранить нашу сделку в тайне. Я обещаю.— Всего у меня есть шесть монет, но все они разные.— Я был бы весьма удивлен, если бы было иначе. Римская армия состояла из легионеров разных стран, а кроме того, они прошли через многие страны и воевали в разных местах. А кроме того, они играли на деньги между собой.— Я захватил с собой еще одну монету.Хазлинг взял вторую монету, снова отошел к окну и, вернувшись, сел за свой стол.Комната была обставлена в соответствии с тогдашней модой, хотя многие предметы являли собой образцы старинного обихода. Когда я вошел в дом, то обратил внимание на стоявшее на лестничной площадке кресло-сундук — тяжелый и громоздкий предмет, который даже двое сильных мужчин едва ли смогли бы сдвинуть с места. А вот рядом со столом стояло три стула более современного стиля, обтянутые кожей и с высокими спинками.Я полагаю, ученый спал в другой комнате, однако и здесь стоял громадных размеров сундук-кровать, точь-в-точь такой, на каких обычно спали мужчины во времена детства моего отца. С недавних пор вовнутрь таких сундуков стали вставлять выдвижные ящики, поэтому большинство из них использовались для хранения вещей как комоды, но многие продолжали на них спать. Превосходная декоративная ткань из Уорика украшала стены комнаты. В других домах, которые я посещал, стены обычно обивали обычными тканями или кожей с нанесенным на них рисунком.— Расскажите мне об остальных монетах.— Давайте сперва решим вопрос с этими.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23