А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Это Ник. Он хочет сразу же заняться делом, – проговорил Хамфри.
Конечно! Это он! Сердце Лари забилось от волнения.
– Благодарю вас! – крикнула она изумленным доктору и медсестре, круто повернулась, бросилась по коридору и выбежала из больницы. Она не представляла, куда идет, а знала только, что он должен быть где-то поблизости, в самой гуще этих событий.
Теперь у нее была цель. Ник где-то здесь, и она не будет знать отдыха, пока не отыщет его. Вернувшись к месту пересечения границы, Лари стала во всех направлениях пересекать людской поток, то и дело выкрикивая имя Ника. Уэйд тоже принялся за поиски и стал обходить другие части лагеря беженцев.
Солнце в небе уже начало спускаться, когда Лари неожиданно оказалась в самом дальнем конце постоянно растущего лагеря. Пелена дыма и пыли поредела, и она увидела перед собой поле, где стояло небольшое богато украшенное строение. Лари подумала, что это, должно быть, храм. К храму тянулась длинная очередь беженцев, которым не терпелось поблагодарить Будду за то, что он благополучно привел их сюда.
Посередине между Лари и храмом, спиной к ней, стоял человек в потрепанной одежде цвета хаки. Его руки были подняты, словно он держал что-то перед глазами.
В ее сердце не было ни малейшего сомнения. Лари попыталась крикнуть, но от волнения лишилась голоса. Она могла только шептать. Но ей и не нужно было кричать. Она уже знала.
– Ник… ох, Ник! – тихо вскрикнула Лари, и ноги понесли ее по полю к нему.
Ник не мог слышать ее, и все же, когда она пробежала половину разделявшего их расстояния, что-то заставило его обернуться. Он все еще держал фотоаппарат у глаза – возможно, просто искал очередной объект для съемки. Даже когда линзы были уже нацелены прямо на нее, он не опустил фотоаппарат. Лари находилась уже достаточно близко, чтобы услышать тихий звук, напоминающий скрипение сверчка – щелканье затвора объектива.
Потом Ник опустил фотоаппарат, и она увидела его лицо. Неверие сменилось изумлением и радостью. Он уронил фотоаппарат, тот повис на ремне, и широко раскрыл руки.
И вот Лари очутилась в его объятиях и крепко прижалась к нему.
– О Боже, – произнес Ник дрожащим голосом, – ты настоящая! А я уже подумал, что лишился рассудка и мой ум сыграл со мной шутку…
Лари слегка отстранилась от него, и они стали разглядывать друг друга. Ник был очень худой, в его волосах появилась седина. Но в том, как он обнимал ее, она чувствовала силу. А глаза его по-прежнему ярко блестели. Это был Ник, такой, каким она знала его, может быть, несколько побитый жизнью, но не настолько, чтобы время и любовь не могли исцелить его.
Их губы слились, и Лари почувствовала, что тоже постепенно выздоравливает.
– Ты действительно здесь? – повторил Ник после долгого поцелуя.
– Да…
– Но каким образом?..
Она пожала плечами. Как она могла объяснить это? Она сказала только:
– Фенг Шуй.
– А что это такое?
– То, что я использую в своей работе.
Разумеется, он так ничего и не понял. Но вместо того, чтобы попытаться все объяснить ему, Лари снова поцеловала его. Впереди у них была целая жизнь, чтобы объяснять друг другу чудеса и создавать вместе новые.
ГЛАВА 38
– Немного повыше, пожалуйста! – крикнула Лари. С помощью веревок и блоков рабочие дюйм за дюймом поднимали огромный тяжелый гобелен.
– Превосходно! – одобрила Лари, и мужчины остановились.
Она решила, что самое лучшее место для демонстрации гобелена – над главной лестницей, обращенной к входу в здание, чтобы посетители смогли сразу же увидеть его. Это был один из последних шагов в реставрации «Фонтанов», которой Лари занималась в течение последних нескольких месяцев. Больше не надо было бояться, что дом снова конфискует правительство. В конце 1990 года, после падения Берлинской стены, волна свободы захлестнула Восточную Европу. В Чехословакии были отстранены от власти коммунисты. Роль, которую сыграл в этом Милош Кирмен, была источником огромной гордости для Лари. После освобождения из тюрьмы он снова включился в политическую борьбу, не обращая внимания на постоянные запугивания. Он уже почти истощил терпение властей… но режим пал первым.
С минуту Лари молча восхищалась прекрасным произведением искусства. Впервые она видела его на том месте, где ему и следовало находиться. Как он великолепен… и как печальна история, связанная с ним!
Ее размышления прервал чей-то голос:
– Мама, я никогда не видела лошадь с рогом на голове! Лари посмотрела сверху вниз на свою шестилетнюю дочь. В ответ из-под копны золотисто-каштановых локонов на нее пристально смотрели круглые голубые глаза.
– Это особый вид лошади, Кэти, единорог. Их никто никогда не видел, разве что на картинах вроде этой.
– Но почему? Как же люди могут рисовать то, чего никогда не видели?
Ах, эта железная детская логика! Лари улыбнулась.
– Ну… единорог – это… это что-то вроде мифа.
– Понимаю, – ответила девочка. – Как моя babicka.
На мгновение Лари задумалась над замечанием дочери. Ее ничуть не удивило, что юная Кэти начала воспринимать свою бабушку как миф. Они несколько раз приезжали в Чехословакию и продолжали поиски ответа на вопрос о судьбе Кат Де Вари, никогда не переставая надеяться.
– Твоя babicka действительно существует, Кэти. Найдем мы ее когда-нибудь или нет, все равно она так же реальна, как этот дом. Это был ее дом.
Кэти Орн серьезно кивнула и снова стала разглядывать единорога на гобелене.
– Единороги красивые, – проговорила она.
– Как и твоя бабушка, – сказала Лари.
Она взяла Кэти за руку, и они пошли на террасу позади дома. Милош, несколько чопорный, сидел в кресле, а Ник с фотоаппаратом стоял возле него. Узнав, что Лари Данн реставрирует свой родовой замок, главный редактор журнала «Красивый дом» заказала Орну фотографии для статьи об этом событии. Ник уже больше не подставлял себя под пули и бомбы, однако по-прежнему был в гуще событий. Многие журналы пользовались его услугами, давая ему специальные задания, например, сфотографировать конец Берлинской стены, встречу в верхах, запечатлеть голливудскую звезду на вершине славы или нового президента. Нью-йоркская студия Ника также была постоянно завалена заказами на рекламные фотографии или снимки для журналов мод. Хотя главной темой статьи должен был стать заново отделанный замок, Ника попросили сделать портрет чешского героя, который олицетворял собой историю дома.
– Твой муж – совершенно невыносимый человек! – сказал Милош, увидев Лари. – Он уже сфотографировал меня много раз и все-таки хочет еще и еще, и…
– Милош, пожалуйста! Вы же не хотели раньше приезжать сюда, поэтому у меня впервые появилась возможность использовать замок в качестве фона. А теперь еще несколько…
– Улыбнись, d?d?! – крикнула Кэти своему дедушке, повторив фразу, которая в ее сознании ассоциировалась с фотографированием.
Милош расплылся в широкой улыбке, и Ник снова начал снимать.
– Благодаря тебе мне было легче это сделать, Катя. Николас, тебе следует взять эту юную леди в помощницы.
– Когда-нибудь это я стану ее помощником. Наконец-то мне повезло, на этих фотографиях вы не будете выглядеть таким несчастным!
– Прошу прощения, что отнял у вас так много времени. Милош встал и огляделся вокруг.
– Мне нелегко улыбаться здесь.
Лари подошла и обняла отца. Он снова выглядел таким несчастным, что она почувствовала себя виноватой. Каждый раз, приезжая в Прагу, она настаивала, чтобы он поехал с ней в «Фонтаны». Она знала, что для отца это будет тяжело, и все же надеялась на то, что его присутствие в замке каким-то образом поможет отыскать связь с Кат и, возможно, вернуть ее. Наверное, это была сентиментальная мысль… Однако, несмотря на тяжелые воспоминания, которые, несомненно, обрушит на него вид «Фонтанов», Лари считала, что этот шаг необходим ему для примирения с прошлым.
Милош заметил, что дочь с тревогой смотрит на него.
– Все в порядке, Ларейна. Я ничуть не жалею, что приехал. Думаю, ты тоже нуждалась во мне, чтобы сделать завершающие штрихи, не так ли?
Ей в самом деле были необходимы его советы по расстановке мебели для воссоздания первоначального вида замка, когда он был родовым гнездом семейства Кирменов. После падения коммунистического режима «Фонтаны» и прилегающие земли были возвращены Милошу. Но у него не было желания жить здесь. Посоветовавшись с Лари, он оставил за собой только небольшой участок земли, озеро и маленький охотничий домик – на будущее, для нее и Кэти, как выразился Милош. Все остальное он подарил своей стране с условием, что замок будет отреставрирован, многочисленные бесценные предметы обстановки и произведения искусства, займут свое прежнее место, а сам дом будет открыт для публики как музей. Главным экспонатом станет самая большая в мире коллекция гобеленов Кирменов, а одна из комнат будет посвящена артистической карьере Кат Де Вари.
«Фонтаны» были переданы народу на торжественной церемонии в Праге – в Градчанах – официальной резиденции чешского президента. Теперь этот пост занимал Вацлав Гавел, драматург и писатель-романист. Йири, близкий друг Гавела, как и многие представители интеллигенции храбро требовал его освобождения, когда коммунисты были у власти. Гавел отплатил Йири за верность, поручив ему восстановить великие художественные традиции Чехословакии. Именно Йири организовал реставрацию «Фонтанов» и пригласил Лари руководить этой работой. Позже он попросил ее заняться восстановительными работами на Кирменовской фабрике гобеленов.
Как друг Йири, Гавел тоже будет присутствовать среди гостей на балу, который состоится в замке на следующей неделе, чтобы отпраздновать торжественное открытие Кирменовского музея декоративного искусства. «Фонтаны» снова сверкают так, как сверкали до того, как войны и политики изменили мир. Гости съедутся со всей Европы и из Соединенных Штатов. Там будет Йири со своей семьей, прилетят родители Ника и Хэп. Ожидали даже Доми. Ник настоял на этом. Она была помолвлена с одним американским конгрессменом кубинского происхождения. Доми познакомилась с ним в Майами, после того, как купила там дом в районе, который в последнее время сделался популярным благодаря Мадонне и Сильвестру Сталлоне. Лари хотелось, чтобы Флауэр тоже смогла полюбоваться замком. Но в 1990 году она умерла. Смерть настигла ее, когда Хейли поднималась по лестнице в роскошной двухэтажной квартире на Парк-авеню, обсуждая с клиентом оформление апартаментов. После ее кончины Лари решила закрыть фирму и заняться продажей лицензии. Как сможет фирма «Хэйли – Данн» существовать без Флауэр? Однако дух старой женщины будет незримо присутствовать в «Фонтанах». Ее наставления, приверженность к элегантности и стремление к совершенству помогли Лари в работе над музеем.
Однако, как Милош напомнил Лари, оставалось сделать последние, завершающие штрихи.
В комнатах по всему замку оставались нераспакованными несколько ящиков с менее ценным личным имуществом и памятными вещами семейства Кирменов. Конфискованные сорок лет назад, они пролежали на складе все это время, так как не представляли большой ценности для партийных функционеров. Лари обнаружила их во время поисков, которые она предприняла, чтобы восстановить первоначальную обстановку.
Когда Ник кончил фотографировать Милоша, он вышел на улицу, чтобы сделать несколько снимков замка, и взял с собой Кэти. А Лари стала водить Милоша по дому от одного ящика к другому. Пошарив в коробках, они обнаружили серебряные подсвечники, фотографии старых друзей в рамках с их автографами и хрустальные пепельницы. Все это было завернуто в газеты сорокалетней давности. Милош прекрасно все помнил и показал Лари, где стоял каждый из этих предметов.
В конце концов они занялись ящиком, напоминавшим гроб. Первое, что Лари достала оттуда, был палаш – оружие средневекового рыцаря, а потом нагрудник из доспехов.
– Они достались вам от предков? – спросила она Милоша.
– Нет. Это принадлежало твоей матери и было частью ее костюма, когда она играла роль Жанны Д'Арк.
Лари снова сунула руку в ящик, извлекла небольшой пакет и развернула бумагу. Внутри было несколько букетов шелковых фиалок.
Милош улыбнулся.
– А это она использовала, когда играла цветочницу из «Пигмалиона». Полагаю, в этом ящике лежит весь ее театральный реквизит.
Бережно извлекая один за другим костюмы Катарины Де Вари, Лари чувствовали присутствие в них духа своей матери. Все эти вещи казались ей живыми. Никогда еще Кат не была для Лари такой близкой и реальной после ее единственной встречи с матерью в яркий солнечный день, на дороге возле замка.
Последним, что появилось из недр ящика, были четки с металлическим крестиком и цепочкой из черных бусинок, а также черное облачение монахини.
– Это для финальной сцены из «Сирано де Бержерака», – объяснил Милош. – Ты когда-нибудь видела эту пьесу?
Лари покачала головой.
– Как бы мне хотелось увидеть игру Кат в ней!
– Это был один из лучших ее спектаклей. Когда после заключительной сцены занавес опускался, все буквально плакали.
– Расскажи мне!.. – попросила Лари.
Милош устремил взгляд мимо дочери, словно перед ним в воздухе возникла театральная сцена.
– В этой пьесе прекрасную Роксану любят двое храбрых солдат. Один из них безобразен из-за своего огромного носа, зато у него блестящий ум и он умеет слагать стихи. Другой же красив, но косноязычен. Эти двое заключают сделку. Сирано получает возможность написать Роксане о своей любви, а Христиан пользуется даром красноречия Сирано, чтобы заставить девушку поверить в то, что он такой же умный и страстный, как и красивый. Стихи увлекают Роксану, и она влюбляется в красавца Христиана. Но потом он погибает в битве, а Сирано слишком благороден, чтобы открыть даме, что это его слова завоевали ее сердце. Оплакивая потерю и не зная, что ее любовь еще жива, Роксана уходит в монастырь и проводит там остаток своей жизни.
Милош умолк, пристально глядя в конец комнаты. Казалось, он видел, как трагедия разворачивается перед его глазами.
– Она была так прелестна… Она особенно любила эту роль, потому что образование ей дали монахини.
– Именно монахиня сказала ей, что она должна быть актрисой, и направила ее к Яношу Петраку, – вспомнила Лари.
За прошедшие годы она несколько раз навещала Йири, и он рассказал ей многое о театральной карьере Кат.
– Да, это сестра Амброзина, – засмеялся Милош. – Она присутствовала на нашей свадьбе. Прекрасная женщина, немного похожая на Роксану. Она ушла в монастырь еще молодой женщиной, после того как юноша, с которым она была помолвлена, погиб во время первой мировой войны.
Лари переплела пальцами цепочку четок.
– Как ты думаешь, можно мне взять их? – спросила она отца.
– Ну… формально все это принадлежит республике.
– Ведь у меня нет от нее ни одной памятной вещи… А это, я чувствую, она стала бы хранить как сокровище.
Милош улыбнулся.
– Ну конечно же, бери! – сказал он. – Только не говори ничего Гавелу!
– Что это такое? – спросил Ник.
Было уже за полночь. Они вернулись в свои апартаменты в гостинице «Москва» в Карловых-Варах. Кэти уже давно спала. Лари села перед туалетным столиком и стала расчесывать волосы. Она пристально смотрела на четки, лежавшие в открытой шкатулке для драгоценностей. Отложив щетку в сторону, Лари взяла четки. Когда они тихонько застучали у нее в руке, Ник оторвал взгляд от фотографий, которые сделал за прошедшую неделю и теперь раскладывал на кровати, делая на них пометки восковым карандашом.
Лари подняла четки, чтобы показать их мужу.
– Это из реквизита моей матери, когда она играла Роксану в «Сирано», – пояснила она.
И она начала рассказывать Нику сюжет пьесы точно так же, как недавно Милош рассказывал ей самой. Потом она заметила, что Ник смотрит на нее все более напряженно, а его глаза осветились какой-то внезапной догадкой. Неожиданно, когда Лари услышала свои собственные слова, ее поразила та же самая мысль.
Она смолкла.
– Уж не думаешь ли ты?.. – пробормотала она, почти не дыша.
– Кат потеряла все. И в ее жизни тоже присутствуют двое мужчин. Ведь ты всегда полагала, что она в порыве отчаяния могла покончить с собой. Но существовал и другой выход. Разве не монахиня послала Кат искать свое счастье, разве не она сказала, что ее талант – это дар Божий? Когда все это у нее отняли, то почему бы ей было не вернуться и не отплатить за щедрый дар по-другому?
Лари так крепко сжала крестик, что он врезался ей в руку.
– Ох, Ник… вполне возможно… Это объясняет, почему ее имя не встречалось в официальных записях. Она просто скрылась за этими стенами. Прекрасный способ исчезнуть!
– И отрезать себя от мира. Вот почему все публикации, в которых ты сообщала о своих поисках, ничего не дали!
Лари легла на постель и стала смотреть в потолок, прижимая четки к губам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64