А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она все еще стояла со связанными руками, команчи держал ее рядом с собой. Он сидел, скрестив ноги у своего вигвама, укрытого шкурами. Он только что поел и сейчас курил трубку. Никому из белых пленниц не предложили ни еды, ни питья. Желудок Деборы выражал протест.
Но самой неотложной была потребность сходить в кусты. Мужчине прислуживала женщина, одетая в расшитую бисером оленью кожу, время от времени она что-то говорила, суетясь, поднося ему тлеющую щепку, чтобы он мог разжечь трубку, бурдюк с водой, или выполняла какое-нибудь его поручение. Дебора уже хотела сказать о своей потребности женщине, когда заметила, что вернулся голубоглазый команчи. Он вел пятерых лошадей. Это были восхитительные животные. Их стройные ноги и сильные шеи блестели на солнце, они весело гарцевали, когда он повел их вперед и привязал к столбу рядом с типи. Он повернулся, взял связку поводьев со спины одной из лошадей и протянул Пятнистому Пони.
Тот медленно поднялся, как будто все еще раздумывая, но в его темных глазах светилось удовлетворение. Взглянув на Дебору, он взял протянутую ему связку, отогнул угол плетеного одеяла и улыбнулся, увидев в складках тусклый блеск винтовки. Видимо, он был доволен сделкой. Дебора напряженно следила за голубоглазым команчи. Он повернулся к ней, и она увидела, что в глазах его пылает огонь. Итак, ее продали, как скотину, как вещь, не дав вымолвить ни слова.
Но теперь это уже не имело никакого значения. Может, этот голубоглазый хотя бы покормит ее и позволит справить нужду?
Страх и страдания сделали Дебору уступчивой, и она послушно последовала за Ястребом. Он был не таким грубым, как остальные. Он подвел ее к типи конусообразной формы, стоявшему отдельно от остальных, изнутри расписанному фигурами. В центре типи возвышались два высоких шеста, там же находился очаг, в нем пылал огонь и вверх поднимался дым. Дебора почувствовала запах еды, которая готовилась где-то снаружи. На Дебору с любопытством взглянула молодая девушка.
После короткого разговора с Ястребом она жестом пригласила Дебору следовать за ней.
Девушка отвела ее в заросли кустарника на некотором расстоянии от лагеря и дала понять, что здесь можно справить нужду. Со связанными руками сделать это было трудно, но Деборе удалось поднять юбки — верхнюю и нижнюю. После ночи, проведенной в амбаре с Мигелем, больше на ней ничего не осталось.
Выйдя из-за кустов, она благодарно улыбнулась девушке. Та кивнула и снова поманила Дебору за собой.
Девушка подвела ее к берегу быстрой речушки. Дебора хотела напиться, но девушка остановила ее, покачав головой, и сказала что-то на языке команчи, после чего разрезала ножом веревки, туго стягивавшие запястья Деборы.
Дебора с трудом сдержала крик, когда кровь хлынула через свободные от перетяжек вены в измученное тело; девушка вложила нож в ножны, взяла ее запястья в свои маленькие мозолистые ладони и растерла их для восстановления кровообращения. Затем знаками дала понять Деборе, что та может умыться.
Вода была ледяная, но чистая. Задрав юбки настолько, насколько позволяла стыдливость, Дебора перешла вброд на отмель так, чтобы вода вокруг нее кружила льдинки.
Дебора опустилась на колени и зачерпнула ладонями воду, стала пить большими глотками и плескать ее на себя. С тех пор, как она пила воду, казалось, прошла целая вечность. Девушка тронула ее за плечо и знаками показала, что нужно пить медленнее.
Утолив жажду и вымыв все, что можно вымыть, не раздеваясь целиком, Дебора вернулась на грязноватый берег и подошла к девушке, молча наблюдавшей за ней.
— Могу я отнести воду остальным? — тоже знаками спросила Дебора, кивнув в сторону деревни.
Девушка отрицательно покачала головой. Другого, впрочем, Дебора и не ждала. Сердце болезненно сжалось. Может, попросить голубоглазого команчи купить еще и Джудит. Она боялась за кузину так же сильно, как и за себя, но вместе им было бы легче. Освеженная, но все еще испуганная, Дебора молча шла рядом с девушкой по направлению к высокому типи. Она более внимательно осмотрела рисунки на типи, которые уже видела. Там были изображены мужчины и лошади и еще какие-то странные завитки, похожие на насекомых, выстроенные аккуратными рядами. Девушка жестом пригласила ее внутрь. Дебора удивилась размерам помещения. Оно было гораздо больше, чем казалось снаружи, и довольно чистое, несмотря на грязный пол и грубую мебель. Прикрепленные к столбам покрывала были расшиты узором из животных, конструкция, слегка наклоненная вперед, имела форму неровного овала, в центре которого находился обложенный камнями очаг. Между камнями тлели угли. Если позволяла погода, пищу, видимо, готовили снаружи.
Девушка, смущаясь, предложила Деборе сесть на шкуры и одеяла, сложенные стопкой, а потом вернула на место откинутый полог типи. Дебора опустилась на колени и задумалась о том, что ее ждет. Команчи куда-то ушел.
Снаружи доносился смех детей. Все дети в мире смеются. Подумав об этом, Дебора улыбнулась.
Что-то скользнуло сзади по шее, она села вполоборота, скосив глаза на кучи незнакомого ей меха, свисавшие с рам. Мех был разного цвета, разных оттенков коричневого и черного, одни шкуры — с длинным ворсом, другие — с коротким. Казалось, эти полосы прикреплены к овалам, свободно свисавшим с тонкого круга, сплетенного из тонких ивовых прутьев.
Дебора смотрела до тех пор, пока ее не охватило беспокойство, и почувствовала, как внутри растет напряжение. Эти полоски меха были слишком длинными, чтобы принадлежать какому-то животному. Дебора побледнела, не веря своим глазам, когда наконец поняла, что это скальпы.
Господи, перед ней были человеческие скальпы. Она наклонила голову, борясь с тошнотой. Когда тошнота отступила, Дебору охватила паника, она едва сдержалась, чтобы не выбежать из типи. Дебора закрыла глаза и так сидела, пока дурнота не отступила, раскаиваясь, что приехала в Техас.
Будь она сейчас дома в Натчезе, сидела бы на крыльце и потягивала холодный лимонад из изящного стакана. Воздух был бы напоен сладким ароматом магнолий и жимолости, а не зловонием подгоревшего мяса. И она не была бы в ужасе оттого, что ее собственные волосы скоро будут свисать со столба в одном из этих странных типи.
Дебора снова закрыла глаза и цитировала по памяти отрывки из Библии. Она подумала, что если Господь ее слышит, он должен совершить что-то немедленно, и стала молиться. Ей следовало научиться не только терпению, но и смирению.
Время шло. По мере того, как Дебора оглядывала помещение, любопытство ее росло. Вызывающих ужас открытий она больше не сделала, хотя искала не слишком усердно. Еще она пыталась привести в порядок одежду. Сквозь порванное платье просвечивало тело. Она попыталась связать разорванные края корсажа, но не получилось. Солнце поднялось выше и осветило внутренность типи — Дебора огляделась. У стен были аккуратно сложены разнообразные предметы. Сосуды, сделанные из тыкв, выстроились в ряды. Несколько деревянных мисок, вымытых дочиста, вклинились в ряд резных чашек и корзин свободного плетения, наполненных какими-то ягодами. В животе заурчало от голода. Ее когда-нибудь накормят? А ее кузину и других? Или их тоже будут морить голодом?
Дебора старалась расчесать пальцами спутанные волосы, а главное — сохранить самообладание. Что пользы расстраиваться? Ей понадобится вся ее воля, чтобы выдержать посланное ей судьбой испытание.
Снаружи послышались шаги, Дебора в страхе застыла, но тут же почувствовала облегчение, когда вошла девушка. Дебора ее еще не видела.
Девушка посмотрела на нее и сочувственно улыбнулась.
— Ihka puni tuihu, — произнесла она мягко и еще шире улыбнулась.
В руках она держала миску, из которой шел пар.
— Kuhtsu maru.
Девушка протянула миску Деборе, и в воздухе распространился аппетитный аромат. Дебора с благодарностью взяла ее. Ложки не было. Толстые куски мяса и овощи плавали в густой ароматной подливке. Дебора погрузила пальцы в миску.
Тихое хихиканье заставило ее поднять голову. Глаза девушки светились озорством, она протягивала Деборе плоскую ложку, вырезанную из кости, с деревянной рукояткой. Дебора улыбнулась при виде восхищения, отразившегося на лице девушки, когда она потянулась за ложкой. Она заставляла себя есть не торопясь, не набрасываться на еду, как голодный волк, но это было трудно. Съев половину содержимого миски, она взглянула на наблюдавшую за ней девушку.
— Спасибо!
Девушка стояла на коленях и смотрела на Дебору, склонив голову набок, словно маленькая любопытная пташка. Ее густые блестящие волосы сверкали в мягком свете, на губах играла улыбка.
— Ura.
Когда Дебора озадаченно взглянула на нее, она неуверенно повторила:
— Ura — спасибо.
— Вы говорите по-английски? — спросила Дебора. Девушка ничего не ответила, продолжая смотреть на Дебору.
Видимо, она знала по-английски всего одну две фразы. Наверное, выучила их на фактории. По крайней мере, девушка вела себя приветливо, и, кажется, Дебора ей понравилась. Она кашлянула.
— Wura, — произнесла Дебора, стараясь подражать девушке.
Девушка рассмеялась. Дебора тоже рассмеялась, стараясь понять, что именно она только что сказала.
— Uruu? — попыталась она еще раз, и ее усилия были вознаграждены новым взрывом смеха.
Когда она расправилась с тушеным мясом, девушка забрала у нее миску и дала ей бутыль, наполненную холодной водой. Удовлетворив все свои основные потребности, Дебора рассматривала девушку команчи, раздумывая, смогут ли они общаться. В лагере необходимо иметь союзника, она подумала об этом, вспомнив холодные голубые глаза и еще более холодное лицо.
Дебора улыбнулась, девушка улыбнулась в ответ, явно готовая к тому, чтобы подружиться.
— Дебора, — сказала Дебора, приложив руку к груди. Потом она указала на девушку, вытянув руку, и наклонив голову.
Она улыбнулась, когда девушка прощебетала в ответ:
— Ohayaa. — Девушка приложила руку к груди и повторила: — Ohayaa.
Дебора повторяла это имя до тех пор, пока девушка не осталась довольна. Потом Ohayaa указала пальчиком на клочок неба, видневшийся сквозь дымоход. Жестикулируя, она несколько минут переводила свое имя на английский язык специально для Деборы, указывая на солнце и изображая растение, пока Дебора наконец не воскликнула:
— Подсолнух!
Девушка энергично закивала.
— Подсолнух, — сказала она, радостно улыбаясь Деборе.
Затем наклонилась к ней и прошептала:
— Haitsi.
— Haitsi — что это? — спросила Дебора.
Девушка знаками объяснила, что это значит друг.
— Haitsi. Да, мы друзья.
Подсолнух кивнула, в ней была доброта, тронувшая Дебору.
— Друзья, haa. Друзья.
В этот момент раздался грубый, резкий голос. Обе девушки подняли головы, когда полог вигвама отодвинулся в сторону и появился освещенный солнцем голубоглазый команчи. Вид у него был недовольный.
— Miaru, — произнес он сердито.
Подсолнух испуганно поднялась на ноги.
Они перекинулись несколькими словами. Дебора поняла, что он выговаривает девушке за то, что та вела себя слишком любезно с пленницей. Подсолнух ушла не оглядываясь.
Команчи склонился над Деборой, которая исподтишка разглядывала его, охваченная мрачными предчувствиями.
На нем было слишком мало одежды, и она отвернулась, почувствовав, как запылало лицо.
Дебору пугал устремленный на нее холодный взгляд голубых глаз. Она покраснела, когда команчи стал рассматривать ее тело сквозь порванный корсаж, и невольно прикрыла грудь. Он сжал ее запястье сильными твердыми пальцами.
— Keta.
Она взглянула на него, не понимая, что он хочет сказать. Тогда он изобразил некое подобие улыбки и отпустил ее руку, после чего задернул подог.
Дебора больше не сомневалась в его намерениях.
Глава 4
— Нет!
Дебора попыталась отодвинуться, но Ястреб крепко сжал ее запястья, наслаждаясь прикосновением к ее нежной коже. Гладкой и мягкой, словно масло, скользившей у него под рукой, когда он провел ладонью по ее руке.
Он хорошо понимал мужчину, который отвел ее в амбар, он знал, что нежная красивая женщина, подобная этой, может подвигнуть мужчину на стремительные действия. Пятнистый Пони сказал ему, что нашел ее в амбаре с мужчиной, что они не слышали, как он приблизился, или не поняли, из-за чего поднялась суматоха, потому что занимались любовью.
Понимал Ястреб и то, что эта женщина не станет провоцировать мужчину. Она обладала природным достоинством, которое побудило ее подчиниться мужу.
Типи был уединенным местом, и Ястреб намеревался овладеть этой женщиной, ощутить ее сладость. Он будет с ней нежен, добьется своего.
— Kima habiki, — ласково прошептал он.
Он хотел, чтобы она легла с ним по своей воле.
Он видел, что Дебора напугана, и подумал, что с ней надо было бы говорить на ее родном языке, однако не стал этого делать. Пусть думает, что он команчи. Ястреб вернулся в лагерь отца, чтобы остаться здесь навсегда. Он слишком долго жил среди лжи в мире белых людей, — в мире, который он пытался сделать своим. Там он никогда не чувствовал себя уютно. Его оскорбляли, обливали грязью, и он хватался за оружие, чтобы мстить.
Может быть, здесь, в лагере отца, он найдет покой, в котором ему было отказано в мире матери. Он уже так долго ходил по зыбкой границе между ними, что это стало для него привычным.
Год, который он провел, в поездках на вспомогательном экспрессе, выработал у него инстинкт выживания и сделал знатоком оружия. Он не жалел о приобретенном опыте, хотя у него осталось множество шрамов и появилось уважение к апачам и команчам. Именно это и заставило его отправиться на поиски отца, чтобы остаться с ним навсегда.
Он больше не желает жить в двух мирах. Никогда. Он знаками объяснится с этой испуганной женщиной, а не словами.
Взгляд Ястреба остановился на двух холмах ее груди. Они были теплыми и розовыми с синими прожилками. Маленькие соски затвердели и превратились в упругие почки, когда он их коснулся, и на губах Ястреба заиграла легкая улыбка.
— Нет, — снова прошептала она, когда команчи положил ладонь на ее упругую грудь. Надо преодолеть ее сопротивление, и она захочет его так же сильно, как он ее.
— Kima, — повторил он, побуждая ее, опуститься на соломенный тюфяк.
Она яростно боролась с ним — Ястреб не ожидал, что в такой хрупкой женщине может быть столько силы. К счастью, длинные юбки сковывали ее движения, и ему удалось уложить ее на бок и прижать к своим бедрам. Однако она продолжала сопротивляться.
Ястреб ловким движением положил ногу за ее лодыжку и резко дернул. Дебора тут же откинулась назад, и он использовал весь свой вес, чтобы удержать ее на полу. Его движение нисколько не умерило ее боевого настроя; она забилась еще яростнее и сильнее, когда он лег на нее. Снова начала лягаться, юбки разметались вокруг ее бедер. Тяжело дыша от усилий, ей удалось ударить его по внутренней части бедра, и в этот раз он взвыл от боли.
— Puaru… — резко забормотал он, но не закончил, потому что ей удалось освободить одну руку.
Рука освободилась и тут же нанесла ему стремительный удар по щеке. Удар был такой сильный, что его голова откинулась назад, и он снова схватил ее руку стальной хваткой. Он задрал ее руки вверх и прижал ее к полу.
Он взглянул на нее. Ее волосы закрыли ей глаза и разметались по стопе одеял и мягкой меховой одежде, контрастируя с темным мехом. Ее лицо было бледно от страха и отчаяния, а ее глаза вспыхивали и смотрели на него с таким осуждением, что он поразился. Разве она не поняла, что кто-то из мужчин, находящихся в лагере, непременно овладеет ею? Так не все ли ей равно кто. По крайней мере, он будет с ней нежен.
Она извивалась под ним, пытаясь освободиться.
Ястреб легко подчинил ее себе, схватив за руки и придавив ее своим телом. Он повернулся так, что его ноги легли поверх ее ног, а его бедра прижались к ее бедрам. Затем подождал, пока она устанет.
Когда, наконец, она перевела дух и жалобно застонала, он немного разжал пальцы, державшие ее запястья, ослабив хватку. Она должна почувствовать, как его плоть в состоянии эрекции упирается в ее нежный живот. Он не смог не отреагировать на ее движения, и трение женского тела о его тело привело к неизбежным результатам. Она затаилась. Длинные загнутые ресницы взлетели вверх, и она взглянула на него со страхом, смешанным со смущением.
Ястреб наклонился, чтобы поцеловать ее. Она приняла поцелуй, но не ответила на него. Сначала он поцеловал уголки ее рта с легкой нежностью, вызвавшей в ней трепет, затем коснулся кончиком языка бугорка на ее верхней губе. Она стала лихорадочно хватать воздух.
Дразнящий атлас ее рта продолжал его соблазнять, его язык нежно обвел ее губы. Его дыхание участилось, она изогнулась под ним.
Когда она пошевелилась, он переместился так, что его бедра вклинились между ее стиснутых ног. Почувствовав ее сопротивление, он снова поцеловал ее. Шепча тихие успокаивающие слова, которые, как ему было известно, она не могла понять, Ястреб потерся носом о ее шею чуть пониже уха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28