А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сзади него, на пригорке метровой высоты, закрывающем обзор на внутреннюю часть образованного капонирами и блиндажами овала, появился еще один – длинный, как каланча, с винтовкой в опущенной руке. Оставалось метров пять. Отверстие ствола «Гаранда» выглядело, как туннель на тот свет.
– Ты что, с ума сошел? – возмущенно спросил Ю американца также на корейском. – В живого человека оружием тыкать?
– Куда лезешь, придурок! – заорал тот в ответ на английском, с хорошим южным акцентом. – Жить надоело? Чего тебе надо здесь?
Козлы с колючкой так и остались на месте, закрывая проход по дороге – но какая разница, если через пару метров в каждую сторону были просветы шириной метра в полтора... Хотелось надеяться, что там нет мин. Последние три шага старший капитан прошел уже медленнее, кряхтя и доставая серо-желтый листок из нагрудного кармана маскхалата – жест, не вызвавший лишних подозрений.
– Что ты мне суешь, дубина?
Высокий и крепкий, этот солдат даже не стал вглядываться в корейский текст листовки, озаглавленной «Клятва бойцов-коммунистов» и перед самым выходом врученной разведчикам спецгруппы офицером из Главного политуправления армии. Американцу было наплевать, что там написано, потому что корейцев, из-за которых приходилось торчать в этой дыре, он без стеснения презирал и никого никуда пускать не собирался. Пусть обходят. Но уверенный, что они послушаются, как происходило уже не раз, и убежденный в том, что это или «КЭТЬЮСА», или солдаты соседнего батальона, стрелять он все же не стал. И вот это было его ошибкой. Мягко выдвинувшийся из-за спины разведчика старшина из первой пятерки, имеющий глуповатое, грустно-усталое лицо крестьянина-батрака, но обладавший цепкий умом математика и почти идеальным хладнокровием в бою, уже держал в руке пистолет. Малокалиберный, легкий, но обладающий удовлетворительным останавливающим действием на дистанциях, которые принято было называть «в упор».
Старший капитан еще продолжал поднимать руку с листовкой к лицу американца, когда старшина один за другим произвел два выстрела. Паузы почти не последовало, довернуть ствол на новую цель заняло у разведчика долю секунды. Два следующих выстрела, сбивших с ног солдата с карабином, прозвучали почти тут же. Выстрелы были негромкими, «простыми». Револьверы с прибором «Брамит» Прибор «Братья Митипы», прототип современных глушителей.

и специальными патронами под него работают еще тише, но у таких есть свои недостатки, поэтому Ю предпочитал действовать малокалиберками: в арсеналах Поднебесной, закупавшей в свое время оружие у всех подряд, имелся большой выбор подобных малополезных в строевых частях игрушек, и патронов к ним хватало.
Разведчики рванулись вперед: Ю и первая пятерка в правый проход, вторая – в левый. Мин здесь быть не должно – слишком близко от территории, которая должна считаться «своей» для солдат батареи. Высокий солдат на пригорке, заоравший в попытке поднять тревогу, выстрелил, и по нему одновременно дали очереди сразу трое. На бегу, оскальзываясь, но метко – солдата развернуло на месте и швырнуло вбок. Автоматы давно были сняты с предохранителей у всех – риск дать случайный выстрел, упав или споткнувшись, разведчики считали менее значимым, чем не успеть включиться в обмен огнем, когда придет момент. А в разведке этот момент обычно приходит неожиданно...
За секунды пролетев проходы в проволочном заграждении и мгновенно развернувшись в цепь, пятерки взяли подъем в лоб, ворвались на позиции батареи, нос к носу столкнувшись с бегущими им навстречу врагами. Огонь обе стороны открыли одновременно, но в «рабочей», способной вести прицельную стрельбу линии у разведчиков было по крайней мере столько же человек, и опыта ближнего боя у них было не в пример больше. «ППШ» залились своим узнаваемым лаем, который иногда называли «блюющим», и через три-четыре секунды все было уже почти кончено. Несколько врагов бросили оружие и подняли руки – их застрелили немедленно. Впереди, среди капониров, мелькнули спины двоих или троих вовремя понявших, как надо себя вести при внезапном нападении, когда шансов организовать отпор почти нет. Эти поступили так, как им подсказали догадливость или опыт. Одного сняли удачной очередью, уронившей его на землю в прыжке, второй – или остальные, сколько их там было, пропали.
–Все?
Старший капитан потратил еще секунду, озираясь на своих.
– Вперед! За мной.
Теперь счет шел на секунды: до штаба американского батальона было около двух километров, и оттуда наверняка слышали выстрелы. За спиной снова рванувшихся вперед разведчиков находилось стрельбище, и враги наверняка привыкли к доносящимся с этой стороны звукам, но расстояние было слишком мало – опытное ухо способно отличить на такой дистанции «ППШ» от автоматической винтовки Браунинга. Окажись вражеская позиция пустой или с парой квартирьеров – их бы кончили без шума, но теперь развитие ситуации зависело лишь от того, сумеют ли сбежавшие, ловить которых в лабиринте капониров, блиндажей и прочих инженерных сооружений было некогда, связаться со штабом 2-го батальона напрямую или через дивизию. От того, есть ли у них средства радиосвязи, и остался ли в живых кто-то, умеющий ими пользоваться, есть ли у сбежавших ракетница и заранее определенные для всего полка сигналы.
Разведчики, снова вытянувшиеся в неровную растянутую цепочку, успели пробежать метров двести, когда сзади раздался одиночный винтовочный выстрел: громкий, звонкий в морозном, чистом воздухе. Бежавший в середине цепочки разведчик с фамилией Ойо, прославившийся в свое время тем, что единственный сумел вернуться из неудачного диверсионного рейда на остров Син-До, переплыв пролив на надутой пузырем гимнастерке, повалился на землю, не издав ни единого звука. Бегущие следом перепрыгнули через его тело, не замедлившись ни на мгновение. Стрелок сзади перешел на автоматический огонь, расстреляв магазин за несколько секунд. Еще одного разведчика из замыкающих сбило с ног, бросив вперед: меткость огня единственного стреляющего по ним ствола для такой дистанции была потрясающей. Двадцатипятилетний лейтенант, на которого боец упал, повалился вместе с ним. Ему было достаточного одного взгляда на товарища, чтобы понять, что задерживаться незачем – винтовочная пуля, попадая в торс, вообще оставляет не слишком много раненых. Вскочив, он снова рванулся вперед.
Норматив 7-го класса школы – пробежать 2 километра за 10 минут; норматив хорошо подготовленного бойца – за 6, причем без оружия. Разведчики их класса подготовки, неся на себе оружие, а иногда даже взрывчатку, могли «выбежать» такую дистанцию за 5 минут и 30-40 секунд. Точный огонь в спину, на который невозможно было ответить, увеличил этот показатель еще по крайней мере секунд на пять, а то и больше: тратить время на зигзаги никто даже не собирался, и те мгновения, которые стрелок потратил на перезарядку оружия, оказались решающими.
К стрелку, снова опустошившему магазин за несколько секунд, присоединился еще по крайней мере один ствол, но больше ни одной пули в разведчиков не попало. Мерно работая ногами, старший капитан Ю даже не оглядывался на упавших: потери имели сейчас гораздо меньшее значение, чем секунды. Развернуть и прикончить единственного оказавшегося среди тыловиков опытного солдата было реально, даже рискуя потерять еще нескольких своих, но тогда с выполнением задачи можно было распрощаться. А пока у них еще оставался хоть какой-то шанс.
Секунды стоят на войне невероятно много. За одну-две секунды может решиться судьба боя, и судьба отдельных людей укладывалась в этот отрезок времени столько раз, сколько было необходимо, чтобы насытить его имеющими значение событиями. Иной солдат не успевает даже увидеть врага, прежде чем его убивают, а другие и убивают, не видя, потому что в век нарезного стрелкового оружия, минометов и дальнобойной артиллерии это не столь обязательно. Разведчики мчались к своей цели, как мчится снаряд, выпущенный уверенным наводчиком из выкаченной на прямую наводку пушки. Его можно остановить броней, но не удержать, стреляя из винтовок. Парный пост, охранявший очередную рогатку колючкой, перекрывавшую въезд на территорию штаба, открыл огонь по бегущим, без колебаний разменяв свои жизни на нескольких свалившихся под пулями корейцев. Но было уже поздно. Разведчики ворвались в блиндажи, работая огнем, нарываясь на встречные выстрелы, но вычищая помещения один за другим. Гранатами они не пользовались, и это давало американцам сравнительно неплохие шансы – но на штаб батальона положен всего один взвод охраны, и этот взвод был смят в самом начале схватки.
Забежав в многообещающий, судя по размерам, блиндаж, один из разведчиков (тот, что носил за командиром бинокль) дико вскрикнул, получив две пули в упор. На дистанции в пару метров пистолет удобнее винтовки, а застрелившие его офицеры, уже вполне осознав происходящее снаружи по беспорядочной стрельбе и крикам на нескольких языках, теперь держали вход под прицелом. Устроившись в глубине штабного блиндажа и затушив все лампы, кроме выставленной прямо под ступени входа керосиновой, которую едва не сбило скатившееся вниз тело здоровенного корейца в разодранном белом маскхалате, они надеялись продержаться некоторое время.
Полуоткрытая дверь наверху распахнулась, и оба одновременно выстрелили в ее проем, на свет – надеясь, что сейчас раздастся еще один крик и второе тело прогрохочет вниз по ступеням, болтая руками и ногами, как отпущенная кукловодом марионетка. Вместо этого в блиндаж влетела граната. Оба согнулись пополам, пытаясь загородиться столом, чтобы хоть как-то ослабить убойную силу осколков. Это был рефлекс, и именно из-за него офицеры пропустили мелькнувший в полосе света силуэт. Граната не взорвалась, и, подняв головы через три положенные секунды, майор и капитан столкнулись взглядом с высоким мрачно-спокойным мужчиной среднего возраста, глядящим на них поверх прижатого к щеке ложа приклада короткого автомата с дырчатым кожухом ствола.
Нельзя сказать, что кого-то из них «охватило оцепенение». Но время как-то странно размазалось, и за те доли секунды, пока оба пытались поднять руки с оружием и продавить спуск, кореец успел выбрать того, кто ему был нужен. Затем короткая очередь 7,62-миллиметровых пуль расколола череп майора, в буквальном смысле этого слова обезглавив батальон. Следующим неуловимым движением кореец успел поднырнуть под выстрел белобрысого капитана, и тот, падая назад, выстрелил второй раз прямо сквозь стол – вслепую, уже понимая, что ему конец. Врагу было достаточно дать широкую очередь поперек блиндажа – и его, лежащего на спине с пистолетом в вытянутых руках, перерезало бы пополам. Но вместо этого кореец исчез. Кончились патроны?
Капитан еще раз выстрелил в пространство перед собой, тут же переместил ствол на несколько дюймов правее и выстрелил снова. Грохот в тесном помещении был неимоверный, но это было ничто по сравнению со стоящим до сих пор грохотом отзвучавшей секунду назад автоматной очереди. Ну, попал? Освободив левую руку и опершись на нее, капитан приподнялся, выглядывая вперед. Почувствовав движение, американец дернулся, но поза была настолько неудобная, что выстрелить он не успел. Впрочем, вряд ли он успел бы в любом случае: ствол «ППШ» смотрел ему в висок с расстояния в ярд. Слева.
– Капитан Вильям Роберт Вудсон-младший? – уверенно спросил его диверсант. Спросил на английском, что капитана почему-то не удивило ни на секунду.
– Да, – ответил он, не отрывая скошенных влево глаз от лица человека, держащего в руках его жизнь.
– Брось оружие, и у тебя появится шанс остаться в живых.
– Поцелуй меня в зад!
Почему-то решив, что кореец не выстрелит, капитан дернул руку с пистолетом влево, и тут же оглушительная, сияющая в полумраке желтым и белым очередь швырнула его вниз. Осознание того, что он еще жив, заняло примерно секунду: выпущенная в упор короткая очередь русского «ППШ» прошла в нескольких сантиметрах над головой. Кем бы ни был этот враг, на тишину ему было наплевать.
– Не будь дураком, капитан Вудсон. У меня нет выбора: или мы выходим вместе, или я кончаю тебя здесь.
Американец встал прямо и нашел в себе силы взглянуть в лицо врага. Там он увидел смерть, как она выглядит вживую, расхаживая по земле среди людей.
– Я некомбатант. Я медик... – выдавил он.
– Да, разумеется.
Враг кивнул на уроненный на пол блиндажа пистолет и мотнул стволом автомата.
– Согласно конвенции, – сказал капитан, не трогаясь с места, – медики имеют право на ношение и применение оружия для защиты себя и...
– Заткнись. Не будь дураком. Про конвенции расскажешь кому-нибудь другому, убийца. Пошел!
Едва не подавившись слюной, капитан медленно перешагнул через тело убитого майора, через уроненный табурет и двинулся к выходу, держа руки вытянутыми вперед. Он отнюдь не был трусом, более того, он не струсил в бою, пока была надежда отбиться, но сейчас он был действительно напуган – до потрясения. Или не напуган, а... Но более подходящего слова он все же не нашел. Косоглазый здоровяк не просто говорил на хорошем английском: он говорил так, будто знал его с детства, будто вырос на соседней улице. Половины употребленных им слов и выражений не было ни в одном словаре, и более четверти не употреблялось нигде, кроме северной части Восточного побережья США. В значении «не будь дураком» в первый раз коммунист сказал «Chase yourself!», а во второй – уже «Give it air!». Кроме того, в значении «убийца» он употребил слово «Dropper» – «ронятелъ». Это слово употреблялось в среде бандитов – и еще среди членов студенческих братств Плющевой Лиги Условное название восьми элитных университетов Новой Англии (северной части восточного побережья США); термин применяется с 1937 года. Под «братствами» понимается система микро-обществ студентов и выпускников университетов, исторически сложившаяся в нескольких странах, включая США.

.
Акцент никуда не делся, но слова, от первого «Chase...» и до заключительного «Scat!» – «Пошел!» были теми же, что употребил бы он сам, имей он под прицелом автомата ненавидимого им человека. И еще – если бы он был уверен, что враг его обязательно поймет. То, что коммунист безошибочно назвал его но имени, в сравнении с этим казалось мелочью.
Снаружи стихло. Когда капитан поднялся из блиндажа, также держа руки перед собой, чтобы показать возможно стерегущим снаружи, что он безоружен, выстрелы прекратились. Конвоирующий его диверсант отвлекся в блиндаже дважды – подобрать с пола гранату и дотронуться до убитого парня в располосованном маскхалате. Но броситься вверх по ступеням капитан заставить себя не сумел: прицел чужого автомата жег ему лопатки, как расплавленное олово.
Выйдя наружу в полной готовности к продолжению боя, даже не успев сменить магазин автомата, старший капитан Ю ждал чего угодно. Попытки американца бежать, в ответ на которую он твердо решил прострелить ему локоть. Или того, что бой затих потому что проигран, и он остался единственным живым. Того, что американский химик, посмевший назвать себя «некомбатантом», будет застрелен кем-то из его людей, он не боялся. Фотография капитана, полученная в результате не известной ни ему, ни генералу Ли Сан Чо комбинации разведывательных мероприятий, добралась до них вовремя – за двое суток до начала операции. На ее изучение разведчики потратили не меньше времени, чем на окончательную подгонку обмундирования. Любой из них без колебаний рискнул бы принять пулю собственным телом, чем выстрелил бы в капитана Вудсона, Ph. D., F. F. V. Ph.D. – «доктор философии», высшая научная степень в большинстве стран; F. F. V. – First families of Virginia, «первые фамилии Виржипии», то есть американский аналог аристократии.

, неприцельно.
– Пак! – подбежал к нему «свой» капитан, его заместитель. – Взял? Молодец! Время, время!!! Не стой, уходим!
– Сколько уцелело?
– Половина. Но двое тяжелых, не уйдут.
На плече капитана Квонга расплывалось сдвоенное кровавое пятно, доползшее уже ниже локтя, но себя он к «тяжелым» явно не относил. Двигаться он во всяком случае мог – а учитывая, что раненая рука была левая, то и стрелять тоже. Это было здорово. Выходит, бой все же окончился в их пользу даже «по головам».
– Кто? – спросил он уже на бегу, подгоняя пленного несильными пинками до тех пор, пока тот не принял нужный темп.
– Ким и Мун на моих глазах, остальные кто как. Киму-второму разворотило весь живот, но пока в сознании. И – обе ноги, я перевязал уже – какое-то время протянет. Молодой Сонг уцелел – и я вот. Раненых мы добили – но, может, кто-то отлежался или спрятался. Все.
На бегу старший капитан переваривал выжимку: ни убавить, ни прибавить. Если бы не случайная, в общем-то, гибель двоих разведчиков на проходе через пустые позиции зенитчиков, у них оказалось бы больше шансов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69