А-П

П-Я

 купить булгари омния кристаллин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Что это за мясо? — спросил он, когда ему вручили тарелку.
— Дикие степные куры.
Птички не слишком большие, но зато их было две, причем одна лежала на тарелке у Демьена вместе с тремя лепешками и половиной банки бобов. Он с жадностью принялся жевать и не сразу заметил, что тарелка всего одна и его спаситель ест прямо с решетки.
— Извините, — начал было он, но юноша прервал его:
— Не говорите глупостей. Тарелки здесь роскошь, а не первая необходимость. К тому же там, внизу, речка, в ней можно помыться.
Помыться? Это звучало заманчиво.
— Но у вас, наверное, нет мыла?
— Такого, к какому вы привыкли, конечно, нет, — последовал загадочный ответ. — Возьмите ил со дна речки, тут все так делают. Он сотрет любую грязь, которая к вам прилипла.
Конечно, примитивно, но таковы обстоятельства: ночевка под открытым небом, минимум предметов первой необходимости. Еда, однако, отменная и главное — вовремя. Демьен так и сказал:
— Спасибо, что поделились ужином. Без этого я бы дольше не выдержал.
Еще одна полуулыбка, столь затаенная, что Демьен с трудом ее заметил.
— Вы считаете, что я мог бы все это съесть один? Вы проглотили мой завтрак… Ладно-ладно, больше не извиняйтесь. Вообще-то утром лучше не терять времени и доесть остатки, а не готовить заново. Но я не настолько спешу, чтобы отказаться от ловли кроликов.
Теперь, когда они, так сказать, отобедали вместе и живот у Демьена был набит, пусть и не до отказа, к нему вернулось любопытство.
Демьен начал с того, что напомнил юноше:
— Я так и не узнал вашего имени. Светло-карие глаза взглянули на него, прежде чем парень снова опустил их, разливая кофе.
— Может, потому, что я не сообщил его, как это сделали вы.
— Если вы предпочитаете…
— Просто у меня его нет, — прервал Демьена мальчик. — По крайней мере оно мне неизвестно.
Это было не совсем то, что Демьен ожидал услышать.
— Но ведь вас как-то называют?
— Меня называют Малышом.
— А-а-а. — Демьен улыбнулся: такое прозвище нередко встречалось в досье, которые ему давали, однако оно всегда сопровождалось каким-нибудь именем. — Как, например, Малыш Билли?
Парнишка фыркнул:
— Нет, это значит, что я еще слишком молод, чтобы заниматься таким делом.
— Каким же?
Малыш передал Демьену кружку с кофе, и тот едва ее не выронил, услышав ответ:
— Я охочусь за преступниками.
— Я… э-э… не принял бы вас за полисмена… то есть я имею в виду, что вы не выглядите…
— Как кто?
— Как служитель закона.
— То есть вроде шерифа, что ли? Разумеется, нет, кто бы меня выбрал на эту должность в мои-то годы?
Демьен думал то же самое и потому был крайне удивлен.
— Тогда чего ради вы охотитесь за преступниками?
— Само собой, ради вознаграждения.
— Прибыльное дельце?
— Очень, — ответил Малыш.
— Можно узнать, сколько вы задержали с начала вашей деятельности?
— Пятерых.
— Я видел не так уж много объявлений о розыске, — заметил Демьен, хотя на самом деле в тех досье, которые ему показывали, объявлений было полно. — Скажите, такие объявления чаще предлагают вознаграждение за мертвого или за живого?
— Если вы спрашиваете, многих ли я убил, то отвечу вам: ни одного, по крайней мере до сих пор. Ранил, это было. А одному из этих пяти предстоит свидание с палачом, и встретится он с ним еще до Нового года.
— И закоренелые преступники принимают вас всерьез? — поинтересовался Демьен".
На губах у Малыша снова промелькнула все та же неопределенная улыбка.
— Редко, — признался он, — но вот эта штука заставляет их относиться к делу серьезно.
Пистолет оказался у него в руке в мгновение ока. Ясно, что он прятался под пончо, но Демьен даже заметить не успел, когда Малыш выхватил оружие.
— Что ж, оружие обычно обращает на себя внимание, — согласился Демьен.
Это было самое большее, что он мог допустить. Юноша был чересчур молод, чтобы совершить то, что числил за собой. Даже если бы он был на несколько лет старше, Демьен и то засомневался бы. В те времена подростки имели обыкновение хвастаться великими делами, чтобы произвести впечатление на сверстников.
Однако Демьен благоразумно не сводил глаз с пистолета, пока тот снова не исчез в складках пончо. Когда Демьен вернул хозяину кружку, пистолет был спрятан в кобуру и Малыш налил кофе себе.
— Вы живете поблизости? — задал Демьен следующий вопрос.
— Нет.
— А вообще кто-то здесь живет? Ударение, с которым Демьен произнес слово «кто-то», вызвало у парня короткий смешок.
— В этих местах вы далеко от проторенных дорог, мистер Ратледж.
— Я не шучу, — сухо заметил Демьен и добавил:
— Но вы-то, надеюсь, знаете, где мы находимся? Короткий кивок.
— В одном или двух днях пути к югу от Коффивилла, думаю.
Название ничего не говорило Демьену, кроме того, что это не тот город, что ему нужен; очевидно, дилижанс увез его гораздо дальше к югу, чем он предполагал, и пешком он прошагал тоже больше, чем надо, и прошел поворот в нужном направлении.
— Коффивилл — ближайший город?
— Вот уж не знаю, так ли это. Тут не мои края.
— Тогда что же вы здесь делаете?
— У меня есть дельце в Коффивилле… По крайней мере надеюсь, что есть.
Больше Малыш ничего не добавил. Демьен начинал подозревать, что его собеседнику вообще неприятны все эти расспросы — слишком уж коротки были его ответы. А Демьен просто радовался возможности поговорить, пока ему не намекнули, чтобы он занимался собственными делами…
— Хочется думать, что я не ходил кругами. Скажите, а мы близко к дороге?
Медленное покачивание головой.
— Я стараюсь избегать дороги, насколько могу. Здесь вы мало кого встретите, а я предпочитаю путешествовать в одиночку.
Сказано было достаточно прямо, и Демьен даже покраснел.
— Жалею, что нарушил ваше уединение, но я заблудился.
— А как это случилось? — спросил Малыш. — Вас сбросила лошадь?
Если не в вопросе, то в тоне, каким он был задан, слышался намек на то, что Демьен не слишком хорошо ездит верхом и управляет лошадью. Вполне понятно, что его ответ прозвучал весьма натянуто:
— Нет, я ехал в дилижансе. И прежде чем вы спросите, не выпал ли я из него…
— Успокойтесь, мистер, — прервал его Малыш. — Не стоит обижаться на самый простой вопрос, тем более после того как вы столько расспрашивали сами. Вы пришли к моему лагерю на своих двоих, а не приехали верхом. Вполне логично предположить, что либо ваша лошадь захромала, либо сбросила вас и убежала. Люди, которые едут дилижансом, обычно не кончают свой путь пешком.
Демьен вздохнул. Малыш прав — предположение вполне логичное. У Демьена снова заболела голова.
— Дилижанс, в котором я ехал, был обстрелян, — сказал он. — Кучер попытался ускакать от нападавших, погнал карету, и она в конце концов разбилась. В результате я получил удар по голове и потерял сознание. Очнулся ночью — ни кучера, ни лошадей, а мои карманы и саквояж пусты.
Малыш вдруг вскинул голову:
— Грабители дилижансов в наших краях? Когда это произошло?
— Позавчера.
Вздох разочарования.
— Похоже, они уже далеко.
— Полагаю, что так, — нахмурился Демьен. — А вы бы предпочли, чтобы они были поближе?
— Уэлс Фарго хорошо платит за поимку грабителей дилижансов. Ладно, теперь ваш черед, мистер Ратледж. Что привело вас на запад?
— Почему вы решили, что я с востока?
Улыбка, на этот раз вполне определенная, показалась на губах Малыша, пока его светло-карие — почти янтарные при свете костра — глаза разглядывали Демьена с головы до ног.
— Просто предположил.
Демьен нахмурился. Парнишка хихикнул, потом произнес небрежно:
— Совершаете путешествие по стране, как это принято на востоке?
Демьен был достаточно задет, чтобы ответить:
— Нет, направляюсь в Техас, чтобы убить одного типа.
Глава 4

Направляюсь в Техас, чтобы убить одного типа.
Эти слова отбросили Демьена в прошлое, на полгода назад, в ту весеннюю ночь, когда рухнул его привычный мир.
В тот день все складывалось удачно. Цветы были доставлены Уинифред незадолго перед тем, как Демьен за ней заехал, а обручальное кольцо, как и было задумано, завершило утро. Даже в ресторан они приехали вовремя, и немыслимое уличное движение Нью-Йорка не нарушило их планов. И обед был восхитительный. Демьен готов был задать главный вопрос, как только доставит Уинифред домой.
Ее отец уже одобрил партию. Его отец был в восторге. Они были прекрасный парой: он — наследник «Ратледж импорте», она — наследница «К.У, энд компани». Это был не просто брак, а объединение двух крупнейших в городе компаний по импорту.
Но сержант Джонсон из двадцать первого участка появился возле их столика, когда они заканчивали десерт. Угрюмый полисмен хотел сказать Демьену несколько слов наедине. Они вышли в коридор. К концу разговора Демьен был в шоке.
Он не был уверен, попросил ли сержанта позаботиться о том, чтобы Уинифред отвезли домой. Он бросился в офис «Ратледж импорте». Все окна в здании были освещены.
Офис обычно закрывали в пять часов дня, но порой случалось, что кто-нибудь из служащих оставался и позже, работая с документами. Оставался иногда и отец Демьена… но не так поздно. Даже уборщицы заканчивали работу к этому времени. Теперь же там делали свое дело только сотрудники управления полиции города Нью-Йорка.
Тело все еще висело на флагштоке в огромном зале с высоким потолком. Резных флагштоков было два — по обе стороны двери. В июле на них обычно висели американские флаги, потом — вьющиеся растения. А сейчас с одного из флагштоков горшки были сброшены, грязные и затоптанные листья покрывали кремового цвета ковер, а на флагштоке повисло тело.
Если бы стены не были сложены из кирпича, такая тяжесть не удержалась бы на весу в шести дюймах от пола. Но флагштоки были стальные и закреплены прочно, и тот, что держал тело в двести фунтов, даже не согнулся.
Так близко от пола и вместе с тем так далеко. Будь на покойном ботинки, тело опиралось бы на цыпочки, пусть и недолго, но ботинки были сняты. И руки были свободны. Эти сильные руки могли легко дотянуться до флагштока и ослабить давление веревки на шею. И стул, что стоял под флагштоком, был еще на месте, не опрокинут, до него вполне можно было дотянуться.
— Снимите его.
Никто не услышал Демьена. Три человека преградили ему вход и не впускали, пока он не назвал себя. Люди в офисе были слишком заняты поисками улик, никто не обернулся на сдавленный голос Демьена. Он вынужден был закричать, чтобы его наконец услышали:
— Снимите его!
Этот крик привлек внимание, и полицейский офицер в форме негодующе рявкнул:
— Кто вы, черт побери, такой? Демьен был все еще не в силах отвести взгляд от мертвого тела.
— Я — его сын.
Он слышал невнятные слова сочувствия, пока они снимали тело с веревки, но смысл этих слов не доходил до его сознания. Отец был мертв — единственный в мире человек, к которому Демьен был крепко и искренне привязан. Других родственников у него не было.
Мать не в счет. Она развелась с отцом, когда Демьен был еще ребенком, чтобы выйти замуж за своего любовника, вызвав своим поступком немалый скандал. Демьен никогда ее больше не видел и видеть не хотел. В его сердце она была и останется навсегда мертвой. Но отец…
Уинифред тоже не в счет. Он собирался жениться на ней, но не любил. Надеялся, впрочем, что они отлично подойдут друг другу. Он не находил в ней никаких недостатков. Красива, изысканна и будет отличной матерью детям, которые у них родятся. А сейчас он не мог бы назвать ее своей суженой, не мог думать о ней как о близком человеке. Отец…
И немногие так называемые друзья не в счет. После того как мать предала и бросила его, он никого и никогда не подпускал к себе близко. Так было проще. Исключало из жизни душевные страдания. Отец…
— ..явное самоубийство, — донеслось до него. И дальше:
— Даже записка есть.
Перед глазами Демьена появился листок бумаги.
Кое-как сумев сосредоточиться на отдельных словах, он прочитал: «Я старался справиться с этим, Демьен, но не смог. Прости меня».
Он выхватил записку из рук полицейского и прочитал ее снова… и снова. Почерк был вроде бы отцовский, хоть и неуверенный. Записка выглядела так, словно ее долго держали в кармане или сжимали в кулаке.
— Где вы это нашли? — спросил он.
— На письменном столе, в самом центре. Не было возможности не заметить.
— В столе находится новая пачка почтовой бумаги, — заметил Демьен. — Почему записка так измята, если она написана перед самой…
Он был не в силах закончить фразу. Полисмен, к которому он обращался, пожал плечами. Но другой полицейский вмешался в разговор, высказав предположение:
— Возможно, он носил записку с собой несколько дней, пока наконец собрался с духом.
— И принес с собой веревку, не так ли? Такой веревки в офисе не было.
— Значит, он принес ее с собой, — прозвучал равнодушный ответ. — Послушайте, мистер Ратледж, я знаю, как нелегко смириться с тем, что кто-то из близких уходит из жизни, но такое случается. Вам известно, с чем он был не в силах справиться, как сказано в записке?
— Нет. У моего отца не было ни малейшего повода убивать себя, — настойчиво произнес Демьен.
— Ну… а выглядит так, что он думал иначе.
Глаза у Демьена сделались по-зимнему серыми, словно тень на снегу.
— Вы намерены принять это как само собой разумеющееся? — спросил он. — Вы даже не считаете нужным расследовать возможность убийства?
— Убийства? — Полицейский снисходительно усмехнулся. — Существуют более легкие и быстрые способы покончить с собой, чем повеситься. Знаете, как долго при этом приходится мучиться, чтобы умереть? Да еще если шея не сломана, а у него нет перелома шейных позвонков. И есть более легкие и быстрые способы убить человека, чем повешение.
— Тем более что вам выгоднее считать это самоубийством.
— При убийстве самое простое — пустить человеку пулю в голову. И потом смотрите, ведь здесь же нет никаких следов борьбы. Нет указаний на то, что вашему отцу связывали руки, чтобы он не сопротивлялся. Как вы считаете, сколько человек могли бы справиться с мужчиной такого роста и сложения, если бы он сопротивлялся насилию? Одному или двоим это не удалось бы. Трое или больше? Зачем? Каковы мотивы? Держал ли ваш отец деньги здесь? Пропало ли что-нибудь из ценностей, насколько вы можете сейчас судить? Были у вашего отца враги, ненавидевшие его так, чтобы убить?
Ответы были: нет, нет и нет, но Демьен не смог произнести их вслух. Люди из полиции пришли к заключению, которое казалось очевидным. Он даже не мог предъявить им претензии — ведь все выглядело так ясно. Чего ради они станут копать глубже, когда могут составить протокол и начать новое следствие? Только на основании его слов? Пытаться убедить их, что это — преступление, требующее дальнейшего расследования, значило бы понапрасну тратить их и свое собственное время.
Но он все же предпринял еще одну попытку. Потратил на это два часа, пока полицейские не собрались уходить, принеся ему извинения, заверив Демьена, что, разумеется, разберутся во всем. Но он не обманывался ни на минуту. Уступка скорбящему родственнику. Они сказали бы что угодно, только бы покончить с этим поскорее.
Демьен вернулся в городской дом, где они жили вдвоем с отцом, уже за полночь. Дом был громоздкий, старый, слишком большой для двоих, но именно поэтому Демьен не покинул его, когда стал взрослым. Они с отцом жили дружно, никогда не стояли друг у друга на дороге и всегда были готовы к разговору, если одному из них нужно было поговорить.
В эту ночь дом показался Демьену опустевшим. Никогда уже он не позавтракает вдвоем с отцом перед уходом в офис. Никогда не найдет его в кабинете или в библиотеке поздним вечером, чтобы потолковать о классиках или просто почитать, сидя рядом. Никогда им не придется обсуждать дела за обедом. Больше никогда…
Он уже не мог сдержать слез, как старался весь вечер, и они хлынули потоком. Все же Демьен не заплакал до тех пор, пока не вошел в свою комнату, хотя в этот поздний час никто из слуг не мог увидеть его слабость, так непохожую на обычную строгую сдержанность. Он налил себе бренди, которое держал в бюро на случай бессонницы, но горло сдавило, и пить он не стал.
В мозгу засела единственная мысль: он непременно узнает, что произошло на самом деле, потому что никогда не поверит в самоубийство отца. Не было никаких доказательств обратного, никаких признаков борьбы, но Демьен твердо знал, что отец был убит. Он очень хорошо знал своего отца.
Демьен-старший не был способен кривить душой или притворяться. Он никогда не лгал, потому что выдавал себя сразу, как только пытался соврать. Если бы что-то было настолько ужасно, чтобы смерть казалась единственным выходом, Демьен знал бы об этом.
Но они планировали свадьбу. Шли даже разговоры о том, не перестроить ли западное крыло дома, не сделать ли его более уединенным, если Демьен захочет привезти сюда молодую жену. Отец Демьена мечтал о внуках. Он подождал бы уходить из жизни по крайней мере несколько лет, пока у Демьена-младшего не появятся дети.
Помимо всего прочего, Демьен-старший от души наслаждался радостями жизни. Он был совершенно удовлетворен своей любовницей, богат, к тому же унаследовал большое состояние. Любил дело, которым руководил, дело, основанное его отцом, Демьеном Первым, а затем расширенное им самим. У него было все, чтобы жить и жить.
Но кто-то решил иначе. «Прости меня»? Нет, это не слова отца. Прощать его было не за что. Но было за что отомстить…
Демьен прогнал от себя воспоминания. Да, он приехал на запад, чтобы убить человека. Того, кто убил его отца. Но, сообщив об этом, он, кажется, ничуть не удивил парнишку, сидящего поблизости. Малыш только и спросил:
— Просто так убить или на то есть серьезная причина?
— Очень серьезная.
— Вы тоже охотник за вознаграждением?
— Вряд ли. У меня дело личное.
Демьен объяснил бы, если бы его спросили, но вопроса не последовало. Малыш только кивнул. Если его и мучило любопытство, он этого никак не показал. Надо признать, парень он необычный. Большинство мальчишек его возраста любопытны до крайности, а этот спрашивал мало, да и то без особого интереса.
— Пойду-ка я все-таки помоюсь, а потом уж и лягу, — сказал Демьен.
Парнишка ткнул большим пальцем куда-то себе через плечо:
— Это там, внизу, у отмели. Я тоже собираюсь лечь, так что не слишком шумите, когда вернетесь.
Демьен кивнул, взял свой саквояж и пошел вниз по склону. Услышал позади:
— Берегитесь змей.
Последовавший за этим словами коротенький смешок заставил его скрипнуть зубами. Бойкий мальчонка! А ведь придется провести с ним по меньшей мере еще один день.
Глава 5

Запах кофе разбудил Демьена, но он не в силах был подняться со своего неудобного твердого ложа. Ему казалось, что проспал он всего час или два. Это было вполне вероятно. С трудом разлепив глаза, Демьен увидел, что небо все еще усыпано звездами, но на востоке, откуда должно подняться солнце, появилась у горизонта светло-голубая полоска. Несмотря на чудовищную усталость, Демьен не спал толком и в предыдущую ночь, поэтому нечего было удивляться, что и в это утро он не чувствовал себя отдохнувшим.
Уже не впервые обстоятельства смерти отца и последовавшие за этим события лишали Демьена сна и покоя. Гнев и чувство мести, постоянные спутники последних шести месяцев, всегда были готовы прорваться на поверхность. Ему постоянно приходилось смирять эти сильные чувства, подавлять беспокойство, мучившее его, пока он не узнал правды, которой вначале не хотел верить, и пока не принял решение самому свершить правосудие.
После неудачного опыта с полицией Демьен нанял частных детективов, и они показали себя быстрыми и пронырливыми. Маленькое кафе через улицу напротив «Ратледж импорте» было открыто в ту ночь, но дела шли вяло. Один из официантов заметил, как из здания фирмы вышли два здоровенных парня; он обратил на них внимание именно потому, что выглядели они несколько странно К тому же официант оказался художником-любителем. За небольшую плату он набросал по памяти портреты обоих мужчин.
Парень был явно одаренным художником, потому что его наброски, распространенные в самых подозрительных районах города, скоро вывели на одного из преступников, от которого добились полного признания. Но еще до этого попал под подозрение Генри Каррутерс.
Демьен не хотел этому верить. Генри Каррутерс работал у отца бухгалтером более десяти лет. Непритязательный маленький человечек, лет под сорок, он никогда не был женат. Жил с пожилой тетушкой, которую содержал, в восточной части города. Не пропустил ни одного рабочего дня. На службе находился либо в офисе, либо на одном из складов фирмы, проводя очередную инвентаризацию. Как и все остальные сотрудники, он присутствовал на похоронах и, казалось, искренне скорбел о смерти Демьена-старшего.
Ничто не указывало на его возможную причастность к преступлению, пока один из детективов не заглянул в бухгалтерские книги компании. Он обнаружил в них некоторые несообразности, и, когда Генри допросили, детектива не удовлетворили ответы маленького человечка.
Все это не было решающим доказательством, но Генри неожиданно исчез из города, не оставив следов.
Те люди, которых нанял Генри, не знали его имени, но описали наружность совершенно точно: очки с толстыми стеклами, редеющие каштановые волосы, родинка на левой щеке, круглые, как у совы, светлые глаза. Генри Каррутерс заплатил убийцам всего пятьдесят долларов, чтобы убрать своего работодателя, пока тот не обнаружил, что бухгалтер обворовывает компанию.
Пятьдесят долларов! Демьен не мог поверить, что кто-то может так дешево оценить человеческую жизнь. Один из детективов заметил ему, что столь ничтожная сумма для одного может быть целым состоянием для другого.
Именно Генри настаивал на том, чтобы смерть выглядела как самоубийство. И это он сочинил поддельную предсмертную записку. Очевидно, рассчитывал, что охваченный горем Демьен не сразу возьмется за проверку бухгалтерских книг, а пройдет немного времени, и концов уже не найдешь — следы махинаций затеряются.
Настоящим убийцей был Генри Каррутерс, наемники действовали по его указке. И ему все сошло бы с рук, не будь Демьен так близок с отцом, не знай точно, что даже возможность самоубийства исключается. И все же Каррутерс улизнул. Исчез, затаился где-то. Понадобилось три месяца, чтобы выйти на его след, но он снова скрылся, прежде чем его задержали.
Демьен был сыт по горло и ожиданием, и собственным бездействием. Мысль, что Каррутерс все еще на свободе, была невыносима. Обнаружили его в Форт-Уэрте, в штате Техас. Как и многие, кого разыскивает полиция, он уехал на запад, где легко затеряться. Но Демьен его найдет. Он не имеет ни малейшего понятия о том, как выслеживать людей, но он его найдет. И он обзавелся кокардой, чтобы убить Каррутерса на законном основании.
Неплохо иметь влиятельных друзей, а его отец кое-каких имел. Демьен пустил в ход эти связи, чтобы получить права шерифа Соединенных Штатовnote_2 только ради того, чтобы расправиться с Каррутерсом. Вместе со значком шерифа Демьену вручили папку с обширным списком, включающим имена и клички известных преступников в Техасе, а также в других западных штатах. Имя Каррутерса было добавлено к списку…
— Ну что, парни, пришли попить кофейку или просто хотите поваляться на пузе, пока солнышко взойдет?
Демьен широко раскрыл глаза. Малыш обращался не к нему, это ясно; и тут откуда-то издалека до него донеслось нечто вроде короткого смешка. Он медленно сел и явственно, хоть и не очень четко, разглядел тени двух мужчин, отряхивающих пыль с одежды, футах в двадцати от костра.
Демьен глянул на парнишку, чтобы узнать его реакцию на появление незнакомцев. Малыш был одет в то же платье, что и вечером. Правда, одежда немного помялась, потому что он в ней спал. Только шляпа свисала на ремешке за спиной, и теперь было видно, что волосы у Малыша не просто нечесаные, но тусклые, грязные и настолько спутанные, словно гребень не касался их по меньшей мере несколько месяцев, а может, и никогда.
Малыш сидел на корточках у костра, раздувая огонь. С виду он был совершенно невозмутим, лицо непроницаемое, лишенное всякого выражения. Невозможно угадать, обеспокоен он появлением незнакомцев, рад ли новому обществу или ему все равно.
Демьен представить не мог, каким образом парень углядел этих двоих. Свет костра терялся уже в десяти футах, дальше все тонуло в сумраке, а до восхода солнца оставалось по меньшей мере полчаса. Демьену пришлось прищуриться, прежде чем он разглядел две тени, а парень сразу высмотрел пришельцев своими золотистыми, как у кошки, глазами.
Казалось странным и другое: почему эти двое подбирались к лагерю крадучись, ведь только вчера вечером Малыш говорил о том, что здесь принято предупреждать о своем появлении? Стало быть, не только Демьен не знал о таком обычае?
Тени двинулись к костру. Фигуры гостей вырисовывались все отчетливее; стало заметно, что на губах у того, кто повыше, играет дружелюбная улыбка. Второй все еще хлопал своей мятой шляпой по колену, стряхивая пыль. К чему так обращаться со шляпой, просто непонятно…
Тот, что был без шляпы, замер на месте, увидев Демьена. Зрачки у него расширились, словно перед ним появился призрак, и он изумленно сказал своему приятелю:
— Вроде бы ты говорил, будто он мертвый. Мне он покойником не кажется.
Тот, к кому он обратился, испустил громкий стон и заметил:
— Ты самый большой и горластый осел, Биллибоб, из всех, с кем мне приходилось вместе ездить верхом.
С этими словами он выхватил пистолет и направил его на Демьена. Биллибоб закопался со своим оружием, но в конце концов тоже вытащил его и нацелил на Малыша. Тот медленно встал и раскинул руки в стороны, показывая, что никому не угрожает. На его лице по-прежнему не было никакого выражения. Это начинало раздражать Демьена. То, что он вновь столкнулся с людьми, которые его ограбили, как-то даже на него не подействовало. Кто же еще мог думать, что он мертв?
Биллибоб спокойно возразил:
— Тебе не стоит ругать меня, Вине, ведь это из-за тебя я так удивился. В следующий раз, когда захочешь сказать, что парень мертв, сначала проверь, так ли это на самом деле.
— Заткнись, Биллибоб. Ты только больше запутаешься. Биллибоб опустил глаза, словно хотел проверить, в чем это запутались его нижние конечности. Его друг, заметив, куда тот глядит, поднял в немой мольбе глаза к небу, а потом толкнул малорослого локтем: мол, помни, куда надо смотреть — на лагерь, вернее, на его обитателей. На лице длинного вновь появилась улыбка, когда его взгляд остановился на Демьене.
— Ну что ж, — заговорил он вполне миролюбиво. — Мы могли бы перейти прямо к делу, поскольку Биллибоб выпустил кота из мешка. Мы уже знаем, что у вас, мистер, нет ничего интересного, а как насчет тебя. Малыш?
Демьен было подумал, что эти двое знакомы с мальчуганом, но потом сообразил, что обращение «Малыш» — только дань юному возрасту. Он же говорил, что незнакомые всегда называют его так, потому что не знают имени.
— Интересного? — произнес Малыш, как бы обдумывая ответ. — Есть горячий кофе да еще миска теста для оладий — хоть сейчас на сковородку, если вы это имели в виду.
Такой ответ вызвал у Винса смешок.
— Сказать по правде, это меня занимает, но у тебя должно быть что-то в карманах…
— А, в карманах…
Малыш выхватил свой пистолет с той же молниеносной быстротой, с какой за секунду до этого опустил руки. И он не просто выхватил пистолет, но и выстрелил, а уж насколько метко, это зависело только от его намерений. Если он собирался пристрелить Винса, то не преуспел. Но если хотел разоружить, то сделал это с поразительной точностью: пуля со звоном ударила по пистолету Винса. Тот взвыл и выронил оружие.
Вине не был ранен, ему лишь обожгло руку. Но этот ожог вызвал поток ругани и воплей — он ругался и тряс рукой, чтобы уменьшить боль. Его дружок смотрел на него разинув рот, с испуганным видом, а тем временем Малыш не спеша подошел к нему и направил на него дуло его же оружия.
Биллибоб оказался туповатым малым — к счастью. Если бы он хоть некоторое время понаблюдал за Малышом, скорее всего завязалась бы перестрелка и Демьена вполне могли бы убить, потому что он находился как раз на линии огня.
Демьен сменил положение и вскочил на ноги, едва только улеглось его изумление. Он не верил глазам своим, когда смотрел, как Малыш вынимал оружие из вялой руки Биллибоба и поднимал с земли пистолет Винса. Парень разоружил обоих легко и без кровопролития и все с тем же непроницаемым видом. И проделал всю операцию с таким безразличием, словно просто вернулся на стоянку после того, как облегчился в кустах, а не справился с парочкой грабителей дилижансов.
Малыш перебросил один из отобранных пистолетов Демьену, а второй сунул за пояс. Своим пистолетом он манипулировал, отдавая приказания грабителям:
— Сядьте на землю и заложите руки за голову. И не причиняйте мне лишних хлопот. Отвезти вас куда следует мертвыми гораздо проще, да и быстрее, чем живыми. Тем более что у меня и без того есть лишний груз, так что лучше не толкайте меня на легкий путь.
Демьен расслышал не все, особенно насчет лишнего груза, потому что Малыш из деликатности понизил голос, упоминая о нем. Кроме того, он раздумывал, поднимать ли пистолет, брошенный прямо к его босым ногам.
Обращение с пистолетами не было сильной стороной Демьена. Говоря по правде, он никогда не держал в руках подобного оружия. В тех краях, где он жил, пистолеты были не в обычае. С другой стороны, ружья были ему знакомы как по стрелковым состязаниям в колледже, так и по охотничьим вылазкам вместе с отцом.
Но он полагал, что не может оставить пистолет на земле, поскольку оба грабителя пока что относительно свободны и могут попытаться вернуть оружие. Малыш разрешил его сомнения, бросив через плечо:
— Мистер Ратледж, найдите у себя в саквояже что-нибудь подходящее, чтобы связать их. Отлично подойдет старая рубашка, разорвите ее на полосы.
Демьен чуть не фыркнул от смеха. Старых рубашек у него не водилось. Что за мысль… Но тут он снова услышал голос Малыша:
— Вам все равно не удастся взять саквояж с собой.
Лошадь одна, он на ней не поместится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
 Chateau la caminade на сайте Decanter