А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Льешо так и не научился играть в шахматы, но понял, что Шу не хотел ему зла, используя его в качестве приманки для владельца Адара, чтобы выкупить брата. Как оказалось, Шокар уже освободил его, но тогда Льешо избежал продажи.
– Он мог бы намекнуть ученику, в чем смысл урока, – буркнул юноша. – Я понял, что мне не нравится рабство, еще в семилетнем возрасте, и не представляю, чему такому новому могут научить пираты…
Мерген-хан когда-то негодовал из-за вмешательства колдунов в жизни людей, но в шатре брата увидел больше, чем хотел бы. Его собственный шаман доверял мошеннику Чи-Чу и госпоже Карине, которая училась у Болгая, как и ее мать прежде, и вдобавок путешествовала с фибским наследным принцем и его коварным наставником.
– Почтенный император, наверное, прав, – согласился он. – То, чему мы учимся, важнее того, чему нас учат.
Льешо на минуту задумался. Он убеждал себя, что ничему не научился, но если рассуждать здраво, то за время отсутствия Тая ему открылось многое. Большую часть он и так знал, но, как правильно заметил Шу, урок надо было затвердить.
– Я понимал, что Тай – мой друг, но принял его откровения за отказ от дружбы… Я научился больше доверять делу, чем поспешным словам, и подвергать сомнению свои выводы, когда один противоречит другому. Если бы я задал правильный вопрос, Таючит остался бы в безопасности.
– В походе речь о безопасности не идет, – напомнил Шу. – Ты, юный король, с самого начала выбрал себе в партнеры опасность. Принц Таючит не менее воинственный юноша. Он станет проверять свои способности на мечах и стрелах наших общих врагов, как и воины твоего отряда.
Стайпс потерял глаз. Льинг страдала от душевных ран: мастер Марко управлял ее разумом в плену. Хмиши умер и воскрес по велению Милосердия, но Харлол соединился с предками: каменные чудовища убили его и оставили на месте сердца черную жемчужину. Льешо носил свидетельство цены своего похода среди драгоценностей Богини в мешочке на груди.
Даже Шу сломался – пусть и на время, под пытками мага. А Льюка… Льюка служил предупреждением о том, что произойдет с ними всеми, если они потерпят поражение.
Льешо опустил голову, смиренный мучениями, которые сопровождали его в пути.
Ее милость подняла юношу за подбородок.
– Похоже, ты научился гораздо большему, – сказала она. Льешо медленно кивнул, чувствуя, как ее палец повторяет его движение.
Улыбнувшись, он вытянул перед властителями и смертной богиней войны свои окровавленные ладони.
– Я узнал цену чести, – произнес Льешо. – Я доставлю принца Таючита домой – или умру.
– Похоже, ты претендуешь на место смертного бога милосердия, – поддразнил его Ясное Утро.
Льешо с улыбкой покачал головой.
– Не милосердия, но – справедливости.
Он пытался сказать, что его действия продиктованы долгом перед Таем, но слова отдались в голове забытым воспоминанием.
Ясное Утро, кажется, понял, какие чувства охватили Льешо, и подмигнул, чем вконец озадачил юного короля.
Мерген-хан изучающе смотрел на юношу, будто пытаясь разрешить какую-то загадку. Потом он облегченно вздохнул, и в зале спало напряжение, которое воцарилось здесь задолго до прибытия Льешо.
– Справедливость. Может быть, – согласился Мерген-хан. – И тем не менее жестокий урок. Мне кажется, ученик превратился в учителя… Я узнал, что дружба не имеет границ, даже если речь идет о том, чтобы принести в жертву жизнь и свободу. Еще я понял, что честь нашего фибского союзника тоже безгранична.
Мерген поднялся с трона, повернулся к Льешо и глубоко поклонился.
– Вы потрясли меня, ваше святейшее величество. Я у вас в долгу.
– Между царственными друзьями, действующими по совести, не существует долгов, – поправил его Льешо. – Я приведу Тая домой – потому что он мне друг…
– Возможно, этот урок тебе придется не только преподать, но и выучить, – заметил Мерген-хан. – Освободи моего упрямого племянника, как того требует долг, и пусть он следует за своим сердцем. Дальше все зависит от принца Таючита и его чести.
– Тогда вопрос о безопасности снимается, – уступил Льешо.
В первый раз после прибытия в Дарнэг он заметил веселые огоньки в глазах собравшихся королей, хотя, судя по всему, они беспокоили братьев. О Тае принцы могли бы судить по компании, с которой общался Льешо.
Обычно в этот момент раздавались звуки флейты Ясного Утра, но карлик сидел молча и не двигался. Льешо вопросительно посмотрел на Тинглут-хана, который выглядел так, будто собирался знаками отгонять демонов.
– Ты много говорил о чудовищах, богах и о преданности друзей, юный король Льешо, – произнес старый хан, кивая в такт своим словам. – Но ты не упомянул о моей дочери. Выходит ли твоя честь за пределы помощи другу и важному союзнику в грядущей войне с югом? Что ты скажешь о женщине, которая оставила дом, чтобы заключить мир своей добротой и любовью? О женщине, потерянной в широком море трав, и о войне, угрожающей из-за ее потери почтенному другу и возможному союзнику?..
– Я буду говорить о вашей дочери и блюсти ее честь, как свою собственную, Тинглут-хан, но я никогда не встречался с ней.
Льешо с трудом заставил себя поделиться подозрениями с отцом пропавшей, но совесть не позволяла ему скрыть правду.
– Женщина, восседавшая рядом с Чимбай-ханом как жена, была не дочерью Тинглута, но демоном из преисподней.
Тинглут-хан покраснел от ярости.
– Откуда ты знаешь, молодой человек?
– Она сама мне призналась в этом, когда я спал на пути в Эдрис…
– Ты говорил с демоном в сновидении, как сейчас говоришь с нами? – спросил Тинглут-хан с сомнением в голосе.
Льешо покачал головой.
– Нет. Во сне я видел, как изумрудная бамбуковая змея вылезла из спиральной руны на дне чаши, в которой госпожа как-то подала мне яд. Проснувшись, я обнаружил ее в облике змеи… Она прошипела мое имя… потом, обернувшись госпожой Чауджин, предложила мне стать королем в ее мире и последовать за ней в преисподнюю. Мы поспорили…
Льешо не упомянул ее слова: «Ты тоже демон», потому что хотел вначале разобраться, что она имела в виду, или убедиться, что змея пыталась околдовать его ложью.
– Она бы убила меня на месте, если бы я согласился. Потом змея уползла. Больше я ее не видел…
– Это уже серьезно, – заметила его госпожа Сьен Ма. – Ты принес с собой чашу?
– Нет, госпожа. Льинг держит ее у себя, пока я занят освобождением принца Таючита.
Теперь Льешо задумался: а почему он отказался, когда Льинг хотела избавиться от жуткой ноши? Какой опасности подверг отряд из-за своего нежелания принести чашу смертной богине войны?..
Ее милость задумчиво кивнула.
– Захвати чашу в следующий раз. А пока я попрошу своего колдуна узнать побольше о демоне в обличье бамбуковой змеи…
Льешо принял мягкий укор. Он немного успокоился, когда к делу подключили Хабибу. Но, как Льешо и подозревал, Тинглут-хан отмахнулся от его истории.
Гарн утробно фыркнул, огляделся, куда бы сплюнуть, но передумал и раздраженно зарычал.
– Какая чушь! Боги и демоны не общаются с бездомными принцами при свете дня. Я не верю и половине того, что ты рассказал. А если бы поверил, то уже вел бы свои рати на этот город, чтобы сжечь его дотла и освободить землю от нечестивых чудовищ!..
Ясное Утро наблюдал за ними так, будто присутствовал на спектакле, но госпоже Сьен Ма не понравилась грубость хана. Тинглут рисковал снискать на свою голову гнев смертной богини войны.
– Если вы говорите о мастере Марко или демоне, принявшем обличье госпожи Чауджин ради убийства, мы все поддержим вас и разделим ваше горе.
В голосе ее милости звучало сочувствие. В конце концов хан потерял дочь.
Потом богиня добавила:
– Но в чужом доме следует уважать и хозяев, и их друзей. Мгновение Тинглут колебался. Потом, увидев что-то в глазах богини, хан прикусил язык. Война, подумал Льешо. Даже Льюка застыл на своем стуле. Тинглут склонил голову.
– Как и Мерген-хан, Тинглут присоединился сегодня к юному королю в качестве ученика…
Ее милость кивком приняла извинения.
– Мне пора обратно. Дракон Моря Мармер говорит: ураган, который вызвал мастер Марко, скоро вырвется из-под контроля, а Каду может его только задержать, но не остановить. Король-дракон согласился помочь нам, но не сказал как, и не гарантировал, что предотвратит разгул стихии…
Льешо взглядом попросил разрешения – и получил его: ее милость протянула руку для поцелуя. Принц поднялся со своего места и поклонился всем высокопоставленным особам. Шокар едва сдерживался, чтобы не начать умолять его остаться, дабы избежать участи товарищей по команде. Но даже он – пусть и с болью в глазах – держал рот на замке. Мерген-хан спросил:
– Дозволишь ли нам присутствовать при превращении, или тебя оставить в одиночестве?
Мерген общался с Болгаем, шаманом, и знал, что нужно делать Льешо, чтобы вернуться на корабль. Остальные уже много лет жили бок о бок с чудесами. Однако Тинглут-хану не помешает собственными глазами увидеть подтверждение рассказа принца. Слишком много жизней зависело от того, поверит ли хан, что народ Кубала убил его дочь, вторую жену Чимбая.
Поклонившись, Льешо отошел от трона и встал посредине аудиенц-зала. Потом медленно побежал по кругу, как учил Болгай, постепенно набирая скорость.
Место, откуда он начал путешествие во сне, притягивало Льешо как якорь, и он замотал головой, чувствуя зуд от прорастающих рогов. Изумленный вздох сзади и гортанный выкрик Тинглута – «Демон!..» – чуть не сбили его с дороги.
Принц сосредоточился и поднялся вверх под проклятия Тинглута. Веселая джига Ясного Утра сопровождала его в пути.
Когда копыта разорвали небо, Льешо подумал, что хану еще понадобятся доказательства, однако он по крайней мере стал свидетелем правдивости магической части истории.
В смутном мире сна юноша ощутил притяжение знакомой недоброй силы. Мастер Марко. Блуждающий внутренний взор зацепил Льешо.
– Нет!.. – Душа Льешо забилась на привязи: вокруг сгустились тучи далекой бури.
– Нет, – согласился глубокий спокойный голос вне мира сновидений. Что-то подхватило и укрыло принца, унося подальше от бури и магического безумия.
Потом Льешо начал падать: заношенная одежда раба трепетала на свежем ветру, руки и ноги молотили по воздуху – он возвращался к человеческому облику. Внизу появилась галера, и принц свалился прямо на свою скамью.
– Во имя Богини!..
Певец скатился со скамьи как раз вовремя.
Льешо упал на мягкую обивку, лязгнув зубами. Копье все еще висело у него на спине, а нож – за поясом, под рубашкой угадывалась знакомая тяжесть жемчужин. Секундой позже с неба упала пряжка ее милости. Где-то по дороге из мира сновидений принц растерял весь свой дворцовый наряд и приземлился в тех же обносках, в которых отправлялся в путешествие. И у него не было карманов.
Льешо потянулся за медной пряжкой, однако Певец, потрясенный, но все же не до бесчувствия, оказался проворнее.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Галера подпрыгнула. Это напомнил о себе надвигающийся шторм, который теперь казался дальше, чем раньше. Значит, Свин сдержал обещание и вернул Льешо на пиратскую галеру с поправкой во времени. Отсутствие парадных одежд подтверждало догадку. Это хорошо. Плохо, что Певец держал подарок госпожи Сьен Ма в руках.
– Кто ты такой? – Гребец помахал медной пряжкой перед носом Льешо. Страх сделал его опасным. Когда он ложился спать, новички были прикованы к скамье, как и остальные рабы. Даже Льешо не мог не признать: падение напарника с неба – не самый приятный способ проснуться.
Здравый смысл призывал к осторожности. Пока товарищи по скамье отдыхали после гребли, принц путешествовал во сне и решал государственные вопросы. Он ни на секунду не сомкнул глаз, вымотался до предела, а подарком ее милости завладел Певец.
Льешо потянулся за пряжкой, но Певец отвел руку назад.
День явно не задался. Юноше надоело соблюдать такт.
– Я – король Фибии и ты забрал мою вещь! Понял, несчастный?!
Он знал, что задел напарника за живое своим выкриком. Но сил беспокоиться о чем-то еще, кроме возвращения подарка ее милости, уже не оставалось.
Певец не спешил радовать его готовностью к дружбе.
– Ну, тогда я – император Шана!
Сарказм уязвляет меньше, чем удар кулаком по носу, но Льешо все равно скривился.
– Правда?.. – Это проснулся Тай. – Ты же говорил, что император в Дарнэге, Льешо.
– Правильно, – раздраженно бросил принц. – Наш друг Певец пытается сказать, что не верит мне. Ну и замечательно.
– Значит, правда?..
Певец повалился на скамью и схватился за весло, когда галера накренилась. Время и шторм мастера Марко нагоняли Льешо.
– Нет.
Отдых явно пошел на пользу гарнскому принцу. Он обнаружил в кармане хлеб, просиял, вытащил ломоть и впился в него зубами.
На лице Певца отразилось облегчение. Однако вскоре его сменил гнев – из него явно делали дурака всеми этими разговорами о королях и императорах!
Таючит спокойно произнес:
– Он был фибским принцем до того, как разбойники захватили Кунгол и убили его родителей. Он собирался домой, чтобы вернуть трон отца, когда его захватили пираты…
– Не захватили, – поправил Льешо. – Я пришел тебе на помощь.
– Как мило, особенно если учесть, что именно из-за тебя я попал в рабство, – ядовито сказал Тай.
Теперь, когда выяснилось, что его не бросили на произвол судьбы, гарнский принц заметно повеселел. Похоже, он даже передумал умирать.
Тут будто в напоминание об истинном положении дел барабанщик резко сменил ритм. Льешо дернулся, будто его задело кончиком плети. Он так привык к барабанному бою, что тот слился с шумом моря и скрипом весел. Юноша его почти не слышал, пока изменение ритма не напомнило фибскому королю о его положении на галере.
– Следующая смена, – объяснил Певец. Он посмотрел на горизонт, где находился невидимый сейчас берег. – Не думаю, что нам дадут толком отдохнуть. Надвигается шторм.
– Верно.
Льешо проследил за его взглядом, вспоминая Каду с простертой вперед рукой, которой девушка сдерживала ветер. Если он надеялся на помощь Дракона Моря Мармер, то придется вернуть подарок ее милости…
Тай знал о путешествиях во сне. Как всякий гарн, слишком много времени проведший с шаманом, он заметил подтекст в ответе Льешо.
– Ты опять где-то шлялся, – пришел к выводу он. – И где на этот раз?
– В Дарнэге.
Хотя Льешо и не стал просить у Тая хлеба, но горько пожалел, что не перекусил в замке. Время в мире сновидений текло не так, как в реальности. Принц знал, что для него завтрак случился гораздо раньше, чем для остальных.
– Императору лучше, но у меня крупные неприятности с твоим дядей… А Певец забрал пряжку ее милости, которая предназначена вовсе не ему.
– Дарнэг? Ух ты!..
Смертная богиня мало что значила для гарнского принца. Таючит придерживался другой религии и никогда не встречался с ней, но ведь он никогда не выезжал за пределы Кубала.
– Вот бы Болгай научил меня путешествовать во сне!..
– Попроси. Я думаю, он согласится. Тай недовольно скривился.
– Только если я займу потом его место, а мне не улыбается стать шаманом.
– Да уж.
Спасать ученика шамана было бы гораздо проще, но выбирать не приходилось.
– Дядя?.. – Певец ошеломленно молчал, пока принцы восстанавливали дружеские отношения, но теперь вернул их к самому началу разговора. Его кожа приобрела неприятный зеленый оттенок – возможно, из-за шторма, но все-таки более вероятно, что от услышанного. Льешо гадал, какого цвета он станет, когда узнает, кто такая «ее милость».
– Это какая-то дурацкая игра?
– Вовсе нет, – сказал Тай. За свою жизнь он встречал очень мало людей, не осведомленных о его происхождении, а потому не понимал удивления Певца.
– Мерген-хан, мой дядя, после смерти отца стал вождем народа Кубал, величайшего клана в Стране Лугов…
Судя по всему, Тай надеялся, что гребец знает хотя бы это. Не дождавшись реакции, он махнул рукой и повернулся к Льешо:
– Если ты видел дядю, значит, и принцы там были?
– Все четверо.
– И как они?
Льешо почесал в затылке.
– Адар вы глядит лучше, Шокар хотел забрать меня к себе. А Льюка…
Юноша замялся, не зная, что сказать. Таючита, впрочем, сомнения не одолевали.
– Берегись, – предостерег гарн. – В его разуме царит тьма и опасность.
Льешо не нуждался в предупреждениях. В любом случае он не собирался вновь окунаться в мир Льюки.
– Если он король, то кто же ты? – хрипло произнес Певец.
Похоже было, что у него пересохло в горле. Гребец нервно перекладывал подарок ее милости из руки в руку. Возможно, ему не хотелось услышать ответ, но Тай все равно сказал:
– Принц Таючит, сын Чимбай-хана, ныне покойного, но при жизни величайшего воина и вождя клана Кубал. А еще племянник настоящего хана, Мергена, моего дяди, как я уже говорил.
Тай, не вставая, слегка поклонился.
– Вовсе не обязательно было раскрываться перед пиратами, – буркнул Льешо и, настороженно глядя на гребца, засунул свое оружие под скамью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52