А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Свин так и не сказал ничего определенного о черном кругляше или о его серебряных оковах. Был ли он частью Ожерелья Ночи в сновидении? Или джинном, скрывшимся, по его словам, в образе жемчужины, потерянной в каком-то ужасном сражении у Небесных Врат? Льешо до сих пор не знал этого, а потому носил черную каплю отдельно на серебряной цепочке.
Последние три жемчужины отзывались болью – Льешо нашел их в виде осколков, которые каменные чудовища оставили на месте сердец своих жертв. В своих сновидениях принц собрал жемчужины с тел пустынников Гансау, погибших за него, и освободил им путь к преисподней. Когда сон закончился, пустынники не восстали из мертвых, и жемчужины служили напоминанием об утрате.
Льешо осторожно спрятал их у сердца, гадая, сколько еще частей ожерелья ему предстоит найти. Сколько еще страданий принесут они с собой, прежде чем он вернет их Богине? Принц не знал этого и даже не представлял, как узнать.
Короткое копье госпожи Сьен Ма выпускало его кровь несчетное количество раз в смутно ощущаемых предыдущих жизнях. И всегда оно дразнило его, прежде чем убить, но сейчас Льешо перехватил инициативу и подчинил оружие себе. Как покоренный зверь, оно молча ждало, когда Льешо совершит ошибку. Он бы сломал копье, но сновидения подсказывали, что оно еще послужит в битве у Небесных Врат.
Юноша отложил копье и вынул две нефритовые чаши. Первую, свадебную из прошлой жизни, вернула госпожа Сьен Ма. По краю, настолько тонкому, что через него просвечивал даже огонь свечи, шла изысканная резьба. Льешо проверил, не побилась ли чаша, прежде чем взять вторую, точно такую же, но с более толстыми стенками и изображенной на дне странной спиралевидной руной, похожей на свернувшуюся в кольцо змею.
Госпожа Чауджин вручила ему вторую чашу, наполнив ее зельем желания. Она знала, что Льешо носил с собой свадебную чашу: откуда же взялась другая и что вообще все это значило? Принц не хотел думать о госпоже Чауджин сейчас, когда поблизости выли волки, а костер едва горел.
Сложив чаши в сумку, он нервно оглянулся через плечо. Никто не шевелился. Никто не дышал ему в затылок, не задевал рукавом спину, но Льешо чувствовал чей-то напряженный взгляд.
– Дух, покажись! – громко произнес юноша. Отряд расположился у врат, ведущих в преисподнюю, а значит, можно было ожидать не совсем живых гостей.
Ответа не последовало, но холод, похожий на далекий издевательский смех, заставил Льешо поежиться.
Просто ночная прохлада, старался убедить себя принц, но от сверхъестественного ужаса у него по спине побежали мурашки.
– Что тебе нужно?..
Юноше послышался шорох в траве, у основания камня, на котором он сидел, но когда принц посмотрел вниз, там ничего не было.
Взошла Великая Луна Лан, однако Тай не вернулся. Льешо дрожал в накидке, кутался в одеяла и никак не мог укрыться от холодного ветра, который поднимал полы одежды и прочерчивал ледяные дорожки под рукавами. Даже волки, похоже, удалились в тепло своих нор, оставив принца в компании призраков.
– Не против, если я присоединюсь?..
Будто в ответ на мысли о призраках рядом появился Хмиши.
– Ты – живой, – ответил Льешо, пусть даже это прозвучало глупостью для него самого.
Хмиши кивнул, будто в жизни не слышал более разумного приветствия, хотя в данной ситуации, возможно, так оно и было.
– Благодаря тебе, – сказал он, как бы отвечая на удивление, прозвучавшее в голосе Льешо.
Хмиши умер, а потом вдруг ожил… Чудо разожгло спор, из-за которого Тай исчез во тьме, но оно послужило только поводом. Ночью, в одиночестве, рядом с обителью призраков, Льешо не мог не задуматься, а не совершил ли он ошибку.
– Каково там было?.. – прошептал принц, искоса глянув на старого друга.
За ужином они подошли к этой теме довольно близко, но никто так и не решился на главный вопрос. Льешо не знал, уместно ли задавать его здесь, где могли услышать духи. Слишком многих он похоронил за свою короткую жизнь, а самого принца в сновидениях преследовали его собственные прошлые смерти. Учитывая, что Тай сейчас один – где-то там, среди волков и таящихся во тьме опасностей, – эта ночь тоже не прошла без потерь.
Хмиши уселся на камень рядом с Льешо, так что принц скорее почувствовал, чем увидел, как друг пожимает плечами.
– Вполне спокойно, кажется. Я почти ничего не помню. Но когда задумываюсь, ощущаю умиротворение. Цу-тан и его солдаты сделали мне очень больно. Я целыми днями молил о смерти. Льинг нуждалась во мне, а я сгорал от стыда, что хочу ускользнуть прежде, чем мы спасем принцев и Кунгол, но я дошел до конца реки. И был готов.
Льешо кивнул, показывая, что слушает и понимает, но не станет мешать, если Хмиши продолжит. Тот и продолжил через мгновение:
– Я не жалел, что ухожу. Помню, мелькнула мысль, что мне пора… извини, но так оно и есть – ведь все казалось таким далеким, как будто я перестал быть собой. Словно никогда им и не был… Потом я услышал, как Ослиные Уши играет на своей серебряной флейте. Это странно, но в музыку вплетались слова: меня будили, звали обратно в мир живых. Мелодия была такая радостная, а слова – такие печальные, будто флейта знала, о чем просит, и сожалела, что это необходимо. Вначале я не хотел возвращаться. Я боялся боли…
Хмиши умолк и отвернулся, будто стесняясь собственных чувств.
– Да, – согласился Льешо. – Меня до сих пор мучают кошмары, что тебя вернули в том же жутком виде, в каком мы тебя нашли.
– Меня тоже. – Хмиши передернуло. – В любом случае я приготовился начать с самого начала – в новой жизни, свободной от всего. И все же мне хотелось увидеть Льинг… я столько всего не успел сделать… Когда Ясное Утро позвал, я вернулся. Лучше разобраться с трудностями в этой жизни, чем уносить их в следующую.
– Я тоже так подумал, – согласился Льешо с кривой улыбкой.
Судя по сновидениям, у него остался какой-то важный долг с прошлой жизни, и он не собирался откладывать его на потом. Принц только надеялся, что возвращение Хмиши не сделает его ношу совсем уж непосильной.
– Иди отдохни, – сказал Хмиши. – Я тебя сменю. Чтобы найти Тая, придется рано выехать.
– Да, – кивнул Льешо, подумав о неотложных долгах. – Он не мог далеко уйти.
Юноша встал на ноги и побрел обратно к тусклому свету костра.
Льинг дождалась, пока он устроится на месте, которое ему освободили у самого огня, и на цыпочках отправилась в сторону Хмиши.
Хорошо, подумал Льешо. Незачем кому-то оставаться наедине с необъятной пустотой ночи.
С этой мыслью он закрыл глаза.
Ему приснилось, что спиралевидная руна развернулась, как настоящая змея, и заскользила по чаше госпожи Чауджин. Достигнув края, передняя ее часть превратилась в голову изумрудной бамбуковой змейки. За ней последовало тело, покрытое зеленым шелком чешуи, и вот уже она целиком свернулась рядом с принцем в поисках тепла.
– Льешо!.. – прошептала змея голосом госпожи Чауджин. – Я богиня преисподней, и я хочу тебя. Прими мой поцелуй и пошли со мной.
– Нет!.. – воскликнул Льешо во сне. – Ты никакая не богиня, и я вовсе не хочу тебя!..
– Хочешь, – упрямо сказала она, и юноша почувствовал прикосновение пальцев и губ госпожи – в человеческом обличье.
– Ты – демоница, – заявил Льешо, но змея только рассмеялась.
– Как и ты, – прошептала она. – Как и ты…
– Нет!.. – Он проснулся, задыхаясь: в ушах принца звучал далекий вой собак, а на губах осталась помада от поцелуя.
– Что случилось?.. – Каду вскочила с мечом в руке, Маленький Братец повис у нее на шее.
Бикси и Стайпс тоже оказались рядом. Хмиши внимательно вглядывался в темноту, а Льинг обегала лагерь по кругу, легко перепрыгивая с камня на камень.
– Я ничего не видел, – доложил Хмиши. Льинг сказала:
– Коней никто не потревожил.
– Это был всего лишь сон, – извинился Льешо за то, что разбудил друзей.
– Видение? – уточнила Каду. – Что, собственно говоря, происходит?
Она имела в виду – в мире сновидений, но принц покачал головой:
– Ничего особенного. Просто сон, глупый сон.
– Да?
Друзья не собирались оставлять его в покое, пока не разберутся во всем сами, поэтому Льешо рассказал, как руна на дне чаши превратилась в змею, а змея в госпожу Чауджин, как он признал в ней демоницу, а она объявила, что он сам – демон.
Когда Льешо закончил, Каду посмотрела на него с жадным любопытством.
– Ты проверял чашу?
– Незачем. Здесь никого не было.
Подняв брови, Каду вытерла уголок его рта. Потом показала ему руку – на большом пальце виднелось темное пятно.
Льешо провел рукой по губам, желая уничтожить любые доказательства реальности сна. Если госпожа Чауджин смогла достать его в кругу охранников, прикоснуться к нему во сне, где ее никто не заметил, она и вправду демон. Леденея от ужаса, юноша гадал, значило ли это, что все остальное – тоже правда?.. А вдруг он демон, как сказала она, а вовсе не принц Фибии? Может быть, настоящий принц умер на Жемчужном острове, в самом начале пути, и он живет чужой жизнью…
– Льешо! Прекрати, ты меня пугаешь!..
Юноша очнулся от крика Каду и заметил, что встревоженные товарищи собрались вокруг него.
– Я не демон! – твердо заявил он, хотя сам себе до конца не верил.
Но Бикси смотрел на Льешо так, будто тот потерял разум, а не душу. Стайпс качал головой, а Хмиши норовил потрогать лоб.
– Ты совершенно не демон, ваше святейшее величество.
Каду специально назвала Льешо полным титулом, чтобы напомнить о том, чего ему не следовало никогда забывать. Он – возлюбленный Великой Богини, которая заботилась о нем, когда мастер Марко напитал ядами его тело. Он получил в дар прошлое от богини войны и жизнь от бога милосердия. Он путешествовал в компании Чи-Чу с самого начала похода. Демон не смог бы перехитрить бога-мошенника, как и завоевать любовь Богини.
– Но она была здесь, – смущенно пояснил Льешо. – В моей постели, как змея… и как женщина.
Бикси слегка встряхнул его.
– Ты увидел ее сущность и оказался прав. Она хотела напугать тебя и не сказала ни слова правды с самой первой нашей встречи.
– Знаю.
Льешо действительно знал. Но дело было в другом. Конечно, он не демон… Но ведь что-то она в нем заметила!.. Интересно, сможет ли Чи-Чу объяснить, что именно?..
Однако, оглядевшись, Льешо понял, что одеяла мошенника пустуют и мастера Дена нигде нет.
– Я не видел, как он ушел, – признался Хмиши, хотя это ничего не значило, коли уж речь зашла о богах.
Льинг долго вглядывалась в травяные волны.
– Может быть, он поехал по следу Тая? – предположила она.
Все зашевелились, и Льешо понял, что друзья волнуются за гарнского принца.
Говорить больше было не о чем. Все снова принялись укладываться спать.
Льешо сидел по-турецки, прижавшись спиной к камню, и смотрел, как умирает костер. Спать он не собирался – чего доброго, госпожа Чауджин снова начнет охотиться за ним в сновидениях, – и подозревал, что остальные тоже притворяются.
Мастер Ден вернулся, когда Малое Солнце призывало своего брата. Бог-мошенник ничего не сказал, и принц не стал рассказывать о своем видении. Секреты – вещь опасная. Льюка служил тому доказательством. Но Льешо почему-то не мог заставить себя говорить откровенно, когда бог-мошенник что-то скрывал от него.
Принц потер лицо, прогоняя сонливость и гадая, не завел ли он свой отряд совсем не туда, куда нужно, а гороподобный учитель повернулся к нему спиной и завалился спать.


Часть вторая
Эдрис

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Госпожа Чауджин не вернулась к Льешо – ни как женщина, ни как изумрудная бамбуковая змея. Принца больше не посещали сны, но проснулся он в таком изнеможении, будто тело самостоятельно, без участия разума, бродило неизвестно где всю ночь напролет. Друзья выглядели не лучше – все, кроме мастера Дена.
Бог-мошенник повел всех на утреннюю молитву пружинистым шагом, как будто не он только что вернулся в лагерь и едва успел сомкнуть глаза перед началом нового дня.
Льешо повторял за ним фигуры, почти не замечая, что делает, пока учитель не призвал его к вниманию, резко заметив, что земля, которую они почитают молитвой, заслуживает большего уважения. Принц встряхнулся, осознав, что мастер Ден прав. Солнце пускало желтые стрелы лучей сквозь пушистые облачка, низко плывущие по небу, такому яркому, что на глаза наворачивались слезы изумления.
Пока снова не наступит весна, облака не прольются дождем, не опустятся ниже, чтобы оставить морось на людских щеках. Трава вокруг уже приобрела цвет чешуи старого дракона Дана, расступилась, открывая пыльные кости земли: сухой сезон простер свою костлявую длань над лугами. Но все же день был непростительно хорош.
Откуда-то вылез тушканчик. Мгновение он наблюдал за принцем из тени валуна, а потом попрыгал дальше. Льешо вспомнил, как Карина имитировала движения своего тотемного животного в логове Болгая – и тут же перед его внутренним взором всплыло лицо Адара, когда брат смотрел на девушку в больничной палатке.
Принц вспомнил Балара с его лютней, Ясное Утро с серебряной флейтой – и пожалел, что не так часто пел, когда они были рядом.
Безвредная черная змейка ползла по своим делам; вдалеке мчался табун диких лошадей, словно спустившееся на землю черное облако. Кони были слишком далеко, но Льешо представил, как развеваются на ветру их хвосты, как сияющими нимбами над гибкими шеями поднимаются гривы. Лошади членов отряда ржали, желая присоединиться к сородичам.
Бешеный бег задел дух тотемного животного Льешо, оленя. Принц почувствовал, что начинает меняться, ощутил вес рогов на голове. Но мастер Ден вернул юношу обратно – к молитвенным фигурам, товарищам и бремени власти. Менар ждал его, да еще принц Тай совсем некстати где-то потерялся. Слишком многое надо сделать, прежде чем откликнуться на зов свободы.
Закончив фигуру «Ветер, просеивающий просо» и вернувшись в исходную позицию, Льешо немного успокоился. Он мог быть косулей и носиться по лугам, но его сердце принадлежало садам Великой Богини, высоким сладким песнопениям жрецов и жриц Храма Луны. Если для того, чтобы это вернуть, придется стать королем, так тому и быть.
Но вначале нужно отыскать Тая и исправить прошлые ошибки. Друзьями не разбрасываются.
– Едем за ним, да?..
Каду вытащила Маленького Братца из сумки и усадила его на плечо. Она устала больше всех, потому что последней стояла в дозоре. Кроме того, девушка весь предыдущий день провела в обличье птицы в воздухе, разведывая путь к морю.
Принц кивнул, и тягостное напряжение, похоже, отпустило команду. Тай каким-то образом стал одним из них, то есть своим, только вот Льешо заметил это слишком поздно.
Мастер Ден испустил глубокий вздох, но промолчал. Ну и ладно. Принц не собирался выслушивать возражения.
– Едем, – сказал юноша, глядя, как вдалеке несутся кони. – Начнем оттуда.

Они не нашли Таючита, хотя поиски велись очень энергично. Среди диких коней оказалась лошадь Тая, без седла, но с уздечкой. Хмиши с Льинг попытались поймать ее, но животное шарахнулось прочь, а вожак табуна приготовился зубами и копытами отстаивать свое новое приобретение. Им бы не удалось поймать лошадь Тая, не ввязавшись в бой с вожаком, и Льешо решил, что лучше потерять ее, чем нечаянно поранить.
Он отвлекал животных, пока Льинг снимала с кобылы уздечку, а затем повел товарищей дальше. Тряхнув головой, лошадь Таючита оставила их, вернувшись к той жизни, которую знала, пока не попала под седло.
Воины отряда искали на земле какие-то следы, пытались найти место, где Тай упал с лошади или подвергся нападению. Но чем длиннее становились тени, тем труднее было отвергать правду. Они не найдут гарнского принца.
– Хватит. Пора остановиться, – сказал Льешо мастеру Дену, который ехал рядом.
– Пожалуй, – согласился тот, но тут Стайпс неожиданно завопил и яростно замахал руками.
– След!.. – кричал он. – Идите сюда!..
Пригнувшись ближе к земле, Стайпс добавил:
– Здесь прошли кони. Много. И копыта были чем-то обернуты…
Льешо спешился, как и все остальные. Однако когда дело доходит до чтения следов, первым высказывается тот, кто их обнаружил. Поэтому юноша предоставил инициативу Стайпсу, заметив только:
– По одному… или двое седоков на каждой лошади…
Он стал разглядывать следы вместе со всеми.
– Скорее всего, – согласился Стайпс.
К ним присоединился Бикси, за ним Хмиши и Льинг.
– Один из коней несет двойную ношу.
– Лошадь Тая убежала, – напомнила Льинг. Таючиту повезло меньше. Это поняли все. Стайпс измерил пальцами глубину отпечатка.
– Задние копыта порядочно ушли в землю, – сказал он.
Лошадь несла какой-то груз – наверное, тело, перекинутое через круп. Похоже, Тай ранен – или по крайней мере потерял сознание в схватке, – хотя Льешо и не заметил следов борьбы.
– Его схватили, когда он спал, – предположил принц, а про себя подумал: Таючит спал в одиночестве, и никто не охранял его покой. – Но кто это мог быть?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52