А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это совершенно очевидно.
- Но все же, - продолжал репортер, - вы не можете отрицать того, что… стиль вашей жизни несколько омрачил вопрос, рассматриваемый в ходе этих слушаний.
- Образ моей жизни? - Коэн одарил камеру своей самой очаровательной улыбкой. - Я настолько скучен, насколько может быть скучен бинарный молодой человек. Просто спросите моих бывших жен и мужей.
Ли закатила глаза, поискала в системе управление «живой» стеной и переключила ее на спортивную передачу.
- Того, кто это сделал, угощаю пивом! - раздался пьяный голос с какого-то заднего столика.
Ли проигнорировала это; она внимательно смотрела, как новая звезда в команде «Янки» принимала крученый до неприличия удар.
- А вот и ваша еда, - сказал повар, двигая тарелку с лапшой по обшарпанному прилавку.
Беря тарелку, Ли повернула руку ладонью вверх, и стали видны матово-серебряные провода ее системы там, где сталекерамика проходила под кожей ее запястья.
- Так вы - спортивная болельщица, - сказал повар. - Как вам понравились «Янки» в этом чемпионате?
- Мне-то они всегда нравятся, - улыбнулась Ли. - Они, конечно, проиграют. Но я все равно их люблю.
Повар рассмеялся. Шахтерский шрам, повторявший линию его подбородка, ярко выделялся на коже.
- Приходите на финал, и я накормлю вас бесплатно. Мне нужен здесь хоть один, кто не за «Метс».
Ли вышла из заведения, продолжая есть на ходу. Улицы и сводчатые галереи постепенно заполнялись людьми. Ночная смена возвратилась из шахты, а шахтеры второй смены направлялись к челнокам, которые доставляли их на планету. Все бары были открыты. В большинстве из них демонстрировалось спин-вещание, но в нескольких, несмотря на раннее утро, играла живая музыка. Ли остановилась у одного из баров, привлеченная звуками плохо настроенной скрипки и голосом поющей девушки. В сознании Ли неожиданно всплыли запахи пропитанных дезинфицирующим раствором простыней и тяжелого густого воздуха Шэнтитауна. Она вспомнила бледного, рано состарившегося человека, лежащего на больничной койке. Его кожа была дряблой и обвисшей. Напротив койки стоял доктор и рассматривал расплывчатый рентгеновский снимок.
Мимо прошмыгнул прохожий, толкнув ее в бок, и она почувствовала, что еле сдерживает слезы.
- Ты будешь доедать это? - спросил он.
Она подняла глаза и увидела худого старого пьяницу, уставившегося на ее лапшу слезящимися глазами.
- Черт с тобой, забирай, - сказала она и пошла прочь.
Она думала, что в службе безопасности будет тихо в это время суток. Она ошибалась. Орбитальная станция АМК была шахтерским городом; здесь даже в четыре утра в камерах для нарушителей было оживленно.
Из мрачной государственной конторы сквозь двустворчатые двери в переулок сочился желтый свет. На вывеске большими печатными буквами было написано: «Служба безопасности АМК, подразделение "Анаконда Майнинг Корпорэйшн С. А."», а ниже, буквами поменьше: «Organization de Naciones Unidas 51PegB18». Приемная службы была одновременно основным рабочим помещением и накопителем для задержанных. Стойка, высотой до груди, разделяла комнату пополам, служа загоном для публики с внешней стороны или работников службы безопасности с внутренней, в зависимости от того, кто где пребывал.
По чьей-то милости стены учреждения были небрежно окрашены в нежно-розовый ясельный цвет; предполагалось, что у арестантов от этого убавится желания устраивать драки. Ли подумала, что отчасти это работало, она готова была помириться со своим злейшим врагом, лишь бы быть подальше от этого цвета.
На одной из стен висела доска объявлений штаба Космической пехоты, собравшая на себе приказы и распоряжения руководства станции за многие годы, инструкции по технике безопасности и объявления о розыске. Под доской на скамье стонали собранные за ночь беспризорные наркоманы и проститутки, промышлявшие без лицензии. В помещении царила обстановка вялости и уныния. Даже преступники с объявлений по розыску взирали так страдальчески и несчастно, чтобы совершенно не верилось, что они могли украсть или убить. Дежурный сержант одним глазом наблюдал за клиентами, а другим смотрел спин-передачу. Какой-то вышедший в тираж бейсболист рассказывал о чемпионате нью-йоркских команд, тыча указкой в старую карту Нью-Йорка, изданную до введения эмбарго.
- Сержант, - сказала Ли, прислонившись к стойке. Он неохотно поднял голову и быстро вскочил, увидев блестящие металлические полоски на ее погонах.
- Господи, Бернадетт! - сказал он, глядя куда-то мимо. - Ну сколько раз тебе говорить?
Ли прищурилась и обернулась. Одна из шлюх на скамейке, та, что сидела прямо под вывеской «Не курить!», держала в руке зажженную сигарету. Ее худое тело почти полностью было затянуто в латекс, свободным оставалось только декольте, которое было украшено извилистой замысловатой татуировкой. Она была беременна, и Ли сделала над собой усилие, чтобы не задерживать взгляд на ее неестественно раздутом животе.
Женщина затушила сигарету о подошву ботинка и изобразила неприличный жест искалеченным окурком.
- Извините, мэм, - сказал сержант, обращаясь к Ли. - Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
- Я на самом деле ищу свой кабинет.
Он прочел ее имя на бирке, занервничал и обернулся через плечо на дверь за стойкой, на которой не было вывески.
- Гм… все думали, что вы прилетите через несколько часов. Я сейчас позвоню и доложу…
- Не беспокойтесь, - сказала Ли, пересекая поле безопасности и обходя столы, покрашенные под дерево, чтобы попасть в находившийся в глубине кабинет.
Она прошла по узкому коридору, обшитому по полу и потолку решеткой серого корабельного цвета. Кабинет начальника службы безопасности был второй справа; на месте, с которого убрали имя Войта, кое-где отлетела краска. Клейкая пленка не хотела отрываться, поэтому буква В и куски Й и Т были все еще видны.
- Король умер, - пробормотала она про себя, - да здравствует король!
Дверь кабинета была открыта. Она вошла и увидела двоих, шаривших в ящиках стола. Сумка с ее вещами стояла на полу рядом со столом. Ее уже доставили с транспортного судна. Она не была уверена, но ей показалось, что в вещах тоже копались.
- Джентльмены, - спокойно сказала она.
Оба вытянулись по стойке «смирно». «Оракул» Ли вытащил их личные дела сразу же, как только она прочла имена на бирках. Лейтенант Брайан Патрик Маккуин и капитан Карл Кинц. Формально они оба находились у нее в подчинении, но состояли на службе в планетарной милиции Мира Компсона, а не у миротворцев. По опыту Ли знала, что они могли быть кем угодно, от кристально честных местных полицейских до уличных головорезов в форме. Это также означало, что, как бы она ни старалась, ей будет не по силам преодолеть их лояльность своей конторе, поскольку в глубине их сознания всегда пряталась мысль о том, что рано или поздно она уедет, а они будут отвечать перед компанией.
Оба были крупными мужчинами. Ли осознала, что инстинктивно измерила их, прикинув рост, вес, тонус мышц и наличие специального оборудования внутри.
«Разве прилично так думать об офицерах, подчиненных тебе», - подумала она.
- Мэм, - произнес Маккуин.
Он выглядел долговязым светловолосым ребенком с веснушчатым лицом. Даже в такой ранний час на нем была безупречно отглаженная форма.
- Мы тут чистили стол Войта, хм, ваш стол. Мы не ожидали, что вы так скоро прибудете.
- Конечно, - ответила Ли.
Маккуин перебирал в руках пачку карточек: создавшаяся ситуация смутила его, а он был слишком молод, чтобы скрыть свое смущение.
Кинц, напротив, стоял, глупо улыбаясь, словно ему было наплевать на то, что она думала.
- Пора бы сообщить Хаасу, что она уже здесь, - сказал он и прошмыгнул мимо Ли в коридор, не извинившись.
Ли промолчала; нет никакого интереса начинать драку, если не уверен, что победишь.
- Мне действительно неудобно, - сказал Маккуин. - Нам следовало бы убрать кабинет и встретить вас у таможни. Это все из-за пожара, мы после него как маньяки. Спасательные работы, идентификация тел, уборка. Мы на самом деле в цейтноте.
Она взглянула на лицо юноши. Припухлость вокруг его глаз говорила не об одной, а о нескольких бессонных ночах в течение нескольких последних циклов станции.
- Хорошо, - спокойно сказала она, - по крайней мере, у вас нашлось время, чтобы позаботиться о доставке моих вещей.
Он кашлянул, услышав эти слова, и Ли заметила, как он покраснел.
- Это все Хаас приказал, - сказал он, предварительно взглянув на решетки сверху и снизу, чтобы убедиться, что в соседних комнатах никого не было. - Я здесь ни при чем.
- Хаас. Это руководитель станции? Маккуин кивнул.
- Значит, Брайан, милиция здесь так работает? Компания вам потихоньку приплачивает?
- Нет! Поинтересуйтесь в моем личном деле. Я просто хочу убраться отсюда и поступить в Военный колледж.
Итак, Маккуин хочет пропуск на учебу на Альбе. А чего еще желать на такой периферийной планете, как Мир Компсона? Квантовый способ перемещения в пространстве подхлестнул межзвездную экономику. Теперь информация, товары и некоторые специально оборудованные люди могли пересекать межзвездные расстояния почти моментально. Но телепортации с планет, оборудование виртуальной реальности и время доступа к спин-потоку все еще стоили так дорого, что большинство колонистов за всю жизнь ни разу и не покинули свои планеты, оказавшись на мели межзвездной экономики. Для колонистов с амбициями военная служба иногда была лучшим выходом.
И она сама тоже пошла этим путем.
Ли запустила своего «оракула» покопаться в файлах Маккуина, и он выудил оттуда целый поток данных: от классов начальной школы до записей в государственной школе в Хелене. Было здесь и несколько заявлений на прием в колледж на Альбе, все с отказом.
- Наверное, тебе очень хотелось поступить, - сказала она. - Ты три раза писал заявление.
Маккуин удивился.
- Этого нет в моем личном деле. Как?..
- Войт не давал тебе рекомендацию, - сказала она, слегка бередя его старую рану. - А почему?
Он покраснел еще гуще. Ли посмотрела на его лицо и увидела там душевное страдание, смущение и искреннюю надежду.
- Не переживай так. Будешь добросовестно работать, пока я здесь, и попадешь на Альбу.
Маккуин сердито замотал головой:
- Со мной не нужно договариваться, чтобы я выполнял свои обязанности.
- А я и не договариваюсь, - сказала Ли. - Тебе выбирать. Будешь хорошо работать, я постараюсь, чтобы об этом узнал тот, кому надо. Это понятно?
- Это - понятно.
Он начал говорить еще что-то, но, прежде чем Ли услышала, из коридора донесся звук чьих-то быстрых шагов.
Шаги умолкли, и в дверном проеме показалась голова Кинца.
- Хаас хочет видеть ее. Сейчас.
Стол Хааса плавал среди звезд.
Он был вырезан из монолитного двухметрового куска конденсата по качеству ниже коммутационного класса. Скорее диковина, но все же бесценная. Полированная поверхность подчеркивала сланцеобразную структуру породы, из которой он был вырезан. Блестящие грани отражали звезды, светившие сквозь прозрачную керамическую панель пола, поэтому казалось, что стол висел в пустоте, погруженный в отраженный звездный свет.
Хаас был крупным человеком с массивной шеей, широкими плечами и аурой решительно сдерживаемой силы. Казалось, что ему нравилось давать волю чувствам, но он научился сдерживать себя железной самодисциплиной. И он совсем не походил на человека, который, по мнению Ли, должен управлять шахтой, являвшейся «драгоценностью короны» АМК.
Он был одет с иголочки. Костюм отлично сидел на его широкой фигуре даже в гравитационных условиях станции. Он, видимо, потратил немало денег на генотерапию и косметическую хирургию, чтобы сделать лицо с таким массивным подбородком и выражением агрессивного стремления к законопослушанию. Тяжелая жизнь оставила на нем свои следы, а пожатие его мозолистой руки, когда он поднялся из-за стола, чтобы поприветствовать Ли, было крепким, как у человека, занимавшегося тяжелым физическим трудом в условиях сильной гравитации.
Ли посмотрела на его руку, когда пожимала ее, и заметила на его мощном запястье часы. Он что, полностью не оборудован? Организм не переносит сталекерамику? По религиозным причинам? Что бы там ни было, но чтобы дорасти до управления компанией, не имея специального вживленного обеспечения для прямого доступа к потокопространству, нужно иметь необычайно развитое честолюбие и непоколебимо следовать правилам рабочей этики.
Хаас показал рукой на дорогое кресло угловатой формы. Ли села, кожаные накладки на ее форменных брюках заскрипели, коснувшись сиденья из воловьей кожи. Она сказала себе, что это всего лишь выращенная в резервуаре кожа, искусственная, как и все остальное в этой комнате, включая самого Хааса, поскольку мысль, что кресло могло быть сделано из кожи млекопитающего, была пугающе неприличной.
- Я тороплюсь, - сказал Хаас, как только она села. - Давайте сразу же все расставим на свои места.
- Хорошо, - ответила Ли. - Но все же сначала мне хотелось бы кое-что выяснить. Не хотите ли вы объяснить мне, зачем вы досматривали мои вещи?
Он пожал плечами, абсолютно не смутившись.
- Стандартная процедура. Вы - на четверть генетическая конструкция. Так сказано в приказе на ваш перевод. Ничего личного, майор. Таковы правила.
- Правила ООН или правила компании?
- Мои правила.
- Я предполагаю, что для Шарифи вы сделали исключение?
- Нет. И когда она пожаловалась на это, я сказал ей ту же гадкую фразу, которую я сказал вам.
Ли не смогла сдержать улыбку.
- Следует ли мне знать о каких-либо других правилах? - спросила она. - Или вы выдумываете их на ходу?
- Очень жалко Войта, - сказал Хаас, внезапно переходя на другую тему, чтобы Ли растерялась. - Это был отличный офицер службы безопасности. Он понимал: что-то - дело ООН, а что-то - дело компании. И что все мы находимся здесь с одной целью: обеспечивать бесперебойную подачу кристалла.
Он откинулся в своем кресле, и пружины заскрипели под его весом.
- Некоторые офицеры безопасности, с которыми мне приходилось работать, не понимали этого. Им не повезло.
- Ну да и Войту не повезло, - заметила Ли.
- Что вы хотите? - спросил Хаас, кладя ноги на блестящую поверхность стола. - Заверений?
Насчет пожара Хаас высказался коротко и по существу. Все началось, когда Шарифи проводила в шахте один из своих хорошо охраняемых экспериментов в реальной обстановке. Система слежения станции отметила скачок напряжения в полевом AI, контролировавшем орбитальную квантовую установку на АМК. За скачком напряжения почти немедленно последовало возгорание в недавно открытом «Анакондой» пласте «Тринидад». Хаас направил туда спасательную команду затушить пожар в шахте, вывести всех с «Тринидада», заблокировать четыре нижних уровня шахты до проведения инспекции по безопасности. Полевой AI произвел самонастройку после скачка напряжения, и никто больше об этом не думал.
Хаас и Войт спустились в шахту в сопровождении инспектора безопасности, чтобы осмотреть место возгорания. Им не удалось определить причину возгорания, но они порекомендовали приостановить эксперименты Шарифи до конца расследования. Рекомендация была отвергнута Комитетом по контролируемым технологиям. Они вновь открыли пласт сразу же, как только смогли снова запустить помпы и вентиляционную систему, и шахтеры, а заодно и исследовательская группа Шарифи вернулись к работе.
- Все было в порядке, - сказал Хаас Ли. - Я начал работать в шахте десяти лет от роду и хочу сказать вам, что даже не задумался и на минуту, что существует опасность вторичного взрыва. Мне наплевать на то, что показывают локальные спины. Я ни за что не послал бы ни одного шахтера в штрек, если бы думал, что там возможен взрыв. Я так не работаю.
Но он послал шахтеров в шахту. И спустя тридцать часов она взорвалась. Взрыв был такой мощности, что уничтожил надшахтный копер и дробилку шахты номер три и вызвал пожар, угли от которого тлели еще на десятый день. Орбитальный полевой AI отключился так же, как и во время предыдущего взрыва. Только на этот раз он больше на связь не выходил.
Потребовалось три дня, чтобы справиться с огнем и эвакуировать отчаянно малое число уцелевших. Урон оказался значительным: одна сгоревшая шахта (причина пожара неизвестна), сбой квантовой трансляции (причина неизвестна), двести семь погибших взрослых - геологов, шахтных техов и шахтеров, семьдесят два погибших ребенка, работавших в шахте в соответствии с правом свободного выбора принимать законы ООН о детском труде. И одна женщина - знаменитый ученый-физик.
- Для меня неясно одно, - сказала Ли, когда он закончил. - Что вызвало первый пожар? Тот, в… - она проверила название в своей памяти, - тот, в «Тринидаде».
- А ничего, - Хаас пожал плечами. - В этой шахте уголь и кристаллы. Воспламенение здесь - обычное дело. И почти никогда не определить, где загорелось, не говоря уже почему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58