А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ты же никогда ничего не делаешь просто так. Вся твоя жизнь подчинена рассудку: и твои часы, и чертов дневник распорядка дня — все ради дисциплины и смысла.
Ну хорошо, выкладывай, зачем ты сюда явился.
— Я хотел бы узнать, что тебе, твоему братцу и твоей любимой леди Киркдейл понадобилось от моей жены?
Деметрия наивно округлила глаза.
— Странный вопрос. Мы просто хотели поздравить ее с новосельем.
— Побереги свою ложь для мужа, в его возрасте ему безусловно придется ее проглотить.
Деметрия поджала губы.
— Не тебе судить о моем замужестве, Чиллхерст. Что ты об этом можешь знать?!
— Я знаю, что ваш брак был вызван алчностью с твоей стороны и отчаянным желанием иметь наследника — со стороны Бомонта.
— Да будет тебе, Чиллхерст. Мы оба хорошо знаем, что алчность и потребность в наследнике являются двумя причинами, по которым происходит подавляющее большинство светских браков. — Деметрия инквизиторски сощурила глаза. — Неужели ты думаешь, я поверю в то, что твой собственный альянс с особой, которую ты прячешь на Иббертон-стрит, основан на более благородных побуждениях?
— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать свой брак.
— Тогда зачем?
— Предостеречь тебя, чтобы ты вместе со своим исключительно назойливым братцем держалась от моей, жены подальше. Я никому не позволю играть с ней в кошки-мышки. Ясно?
— С чего ты взял, что мы с ней во что-то играли? Нам просто захотелось взглянуть на женщину, которая удовлетворила твой взыскательный вкус.
— Я вижу, в последнее время кое у кого появился нездоровый интерес к моей жене.
— А ты считаешь, что она не может вызвать интереса?
Бедный Джаред! И надолго тебя хватит? Или, может, ты записался в общество любителей «синих чулок»?
— Довольно, Деметрия!
— Ты получил что хотел, Чиллхерст? — Глаза Деметрии блеснули холодной яростью. — Женщину, которая впишется в твой чертов распорядок дня? Женщину, которая сама ничего не знает про страсть и потому не заметит, сколь глубоко ты неспособен проявить какие-либо чувства?
— Не утруждай себя заботой о моей личной жизни. — Джаред повернулся, чтобы уйти, но помедлил. — Ты получила что хотела, Деметрия. Так успокойся.
— Это угроза, Джаред?
— Считай, что да.
— Холодный бесчувственный ублюдок! — Рука Деметрии на спинке софы сжалась в кулачок. — Тебе ничего не стоит угрожать. Лишь потому, что ты от рождения имел и богатство, и титул, ты считаешь себя выше всех. Но знаешь, Джаред, я тебе не завидую.
Джаред улыбнулся:
— Я рад за тебя.
— Нет, милорд, я ни капельки тебе не завидую. — Глаза Деметрии сверкнули. — Ты обречен прожить жизнь, так и не изведав страсти, которая воспламеняет кровь. Тебе не дано испытать переживаний, волна которых способна смыть и унести тебя… — — Деметрия…
— Ты никогда не узнаешь сладости соединения с другой душой, поющей с твоей в унисон. Ты, имея всего лишь жалкую торгашескую душонку, никогда не поймешь, что испытывает влюбленный, вызывая у любовника ответный порыв, не так ли, Джаред?
Джаред посмотрел ей в глаза и понял, что она имеет в виду тот же день, что и он. В тот день он поцеловал ее в конюшнях на Огненном острове.
Тот поцелуй был не похож на вежливые безразличные поцелуи, что были до того. Со стороны Джареда это была отчаянная попытка доишься от нее взаимности. Тот поцелуй удивил их обоих, но так и не пробудил чувства.
В тот день они оба осознали правду: между ними никогда не вспыхнет огонь страсти. В тот же день Джаред наконец понял, что желает найти в жене чувственность. Он был благодарен Деметрии за то, что она открыла ему глаза.
— Придется довольствоваться тем, что есть, — сказал Джаред. — Прощай, Деметрия. Не дай Бог, если я узнаю, что ты вновь досаждала моей жене. И позаботься о том, чтобы твой неугомонный братец не попадался мне на пути.
— Почему? — Во взгляде Деметрии зажглась тревога. — Ты ничего не сможешь ему сделать. Мой муж человек богатый и влиятельный. Он не даст Джиффорда в обиду.
Джаред поднял брови.
— Твоего мужа намного больше волнует исцеление от прискорбного бессилия, чем забота о твоем дурацком братце. Кроме того, ты бы для его же блага прекратила защищать Ситона.
Ему двадцать три года. Давно уже пора стать мужчиной.
— Он и так мужчина, будь ты проклят.
— Твой брат мальчишка с дикими необузданными эмоциями. Испорченный, избалованный, вспыльчивый мальчишка.
Защищая его на каждом шагу, ты сделала из него марионетку. Если хочешь, чтобы он стал мужчиной, ему следует научиться брать на себя ответственность.
— Всю жизнь я заботилась о своем брате, — с яростью произнесла Деметрия, — и не желаю слышать ваши советы, я в них не нуждаюсь.
Джаред пожал плечами:
— Как знаешь, но в следующий раз, когда кто-нибудь из вас перейдет мне дорогу, не рассчитывайте, что я вновь буду вести себя как джентльмен. Если помнишь, один раз я это уже сделал, с меня довольно.
— Ты не понимаешь, — прошипела Деметрия. — Впрочем, ты никогда не понимал. Убирайся отсюда, Чиллхерст, или, клянусь, тебя вышвырнут.
— Не затрудняй себя, я только рад уйти.
Джаред не оглядываясь проследовал в холл. Дворецкий исчез, но прямо перед дверью в гостиную стоял Джиффорд, он побледнел от гнева.
— Что вы здесь делаете, Чиллхерет?
— Навещаю вашу очаровательную сестру, хотя вас это не касается. — Джаред обогнул Джиффорда и направился к выходу.
— Что вы ей сказали?
Взявшись за дверную ручку, Джаред, поколебавшись, добавил:
— Я скажу вам то же самое: не появляйтесь рядом с моей женой, Ситон.
Красивое лицо Джиффорда перекосилось в злобной ухмылке.
— Мы оба знаем, что это пустая угроза, вы не способны причинить мне зла. Бомонт слишком могущественный человек даже для вас.
— На вашем месте я бы не рассчитывал на защиту Бомонта. — Джаред отворил дверь. — Или на защиту вашей сестры.
Джиффорд шагнул вперед:
— Черт подери, Чиллхерет, о чем вы?
— О том, что, если вы осмелитесь приблизиться к моей жене, вы жестоко поплатитесь!
— Послушайте, Чиллхерет, — Джиффорд злорадно усмехнулся, — вы же не собираетесь бросить мне вызов? Мы оба знаем, что вы слишком рассудительны, слишком расчетливы, слишком трусливы, чтобы рискнуть встретиться со мной в поединке чести.
— Я вижу, что дальнейшие обсуждения бессмысленны.
Я вас предупредил. — Джаред вышел на парадную лестницу и прикрыл за собой дверь.
Извозчик дожидался его на улице.
— В институт Масгрейва, — бросил Джаред. — И пошевеливайтесь, меня там ждут. — Он открыл дверь и забрался в кэб.
— Да, сэр. — Извозчик издал страдальческий вздох и тронул поводья.
Когда кэб отъехал от дома Бомонта, Джаред откинулся на сиденье. «Деметрия ошибается, полагая, что я обречен на бесстрастное существование», — подумал он. В эту минуту его переполняла такая буря чувств, которой он никогда еще не испытывал.
Это был день его свадьбы, и теперь, когда планы близки к исполнению, ему, казалось бы, не из-за чего больше беспокоиться и сходить с ума. Скоро Олимпия будет принадлежать ему по всем людским и Божьим законам. И все же с утра он проснулся, мучимый щемящим чувством тревоги, которое не отпускало его до сих пор. Он не понимал природы чувства, грызущего его изнутри. В конце концов, он вот-вот женится на своей желанной женщине. Но он не мог до конца понять, почему она приняла его предложение.
Сначала Олимпия ему отказала, но после встречи с Деметрией переменила свое решение.
Джаред посмотрел на переполненную суетной толпой улицу. Конечно же, Олимпия согласилась на замужество не только потому, что он содержит ее дом в порядке. За ее решением крылось что-то большее, определенно в ее поступке должно быть что-то большее.
«Она меня желает»., — напомнил он себе. Воспоминание о ее страстном ответном порыве должно было его убедить, но почему-то тревога не унималась.
Олимпия ясно дала понять, что не считает страсть поводом для замужества и не собирается связывать себя узами брака ради того, чтобы оградить свое доброе имя. «Большой жизненный опыт», — скривив губы, подумал он.
«Так почему же она все-таки согласилась выйти за меня замуж?»— в тысячный раз задавал он себе вопрос. Неуверенность мучила его со вчерашнего дня. Он был убежден, что это решение Олимпия приняла из-за чего-то сказанного Деметрией во время вчерашнего визита. Но он не находил в их встрече ответа на свои сомнения, ч Разве что в результате стычки в гостиной Олимпия наконец осознала, что обязана выйти замуж из соображений приличия.
В конце концов, заключил Джаред, одно дело рассуждать о том, как можно всех одурачить, сказавшись мужем и женой, и совсем другое — претворять такой обман в жизнь.
Несмотря на все разговоры про собственную искушенность, Олимпия оставалась невинной девочкой из маленькой деревушки. Она понятия не имела, что ее ждет, когда по простоте своей решила поиграть в замужнюю даму.
Конечно, когда она задумала этот план, то не подозревала, что ей придется изображать жену виконта, напомнил себе Джаред. Ведь она считала его простым учителем. Он вынужден был признать, что ее план мог отлично сработать, если бы не его обман в самом начале их отношений.
Джаред понимал, что в сложившейся чудовищной ситуации вся вина лежит на нем. И без сомнения, он заслужил эту пытку неопределенностью, невозможностью решить мучившие его вопросы. Он сам загнал себя в ловушку и теперь балансировал между надеждой и отчаянием.
Таковы последствия безрассудной страсти.
Значит, так тому и быть. Он мрачно усмехнулся. Бросившись однажды в яростный вихрь страстей, человек обречен на вечную неопределенность. Единственное, что остается, — это продержаться на плаву в бурных водах чувств.
Сегодня его брачная ночь. Он не потерпит никаких препятствий на пути к осуществлению своего самого большого желания на свете. Сегодня ночью, когда он уложит Олимпию в постель, она станет его женой. Он предастся любви, уверенный в том, что наконец имеет на нее законные права.
Пусть он не уверен, какие причины подтолкнули ее к решению о замужестве, но в нем жила восхитительная убежденность, что она жаждет его с той же страстью, какую он сам к ней испытывал.
И пусть одной страсти недостаточно для брака, но это намного больше, чем обещал ему альянс с Деметрией.
Зрелище фейерверка, воспламенившего небеса над Воксхолл-гарденс, было столь захватывающим, что оно почти отвлекло Олимпию от неразберихи, царившей в ее мыслях.
Она замужем.
Ей до сих пор никак не удавалось осознать волнующую реальность своего нового положения. , Замужем за Джаредом.
Это казалось немыслимым. Скромный деловой обряд, совершенный незадолго до полудня пастором в церквушке на окраине города, она не могла воспринять как настоящую действительность.
Они связаны навеки.
Что, если она совершила страшную ошибку, подумала Олимпия с внезапным испугом. Что, если Джаред никогда не сможет любить ее так, как любит его она? Без всякого сомнения, он ее желает, напомнила она себе. На этом можно сыграть.
Она должна на этом сыграть.
Но страсть не любовь. Уж ей-то это прекрасно известно.
Тетушки внушили ей, как важна любовь, они научили ее отличать любовь от нелюбви. Олимпия понимала, что между физическим влечением и настоящим глубоким чувством, когда хочется жить ради любимого человека, — огромная пропасть.
Она любила Джареда всем сердцем, но не была уверена, что он позволит себе полюбить ее. Джаред не доверял сильным страстям, он издевался над их проявлением в себе и держал свои чувства в узде. Кроме тех минут, когда они занимались любовью, подумала Олимпия.
Она крепко вцепилась в свою сумочку, наблюдая за очередным взрывом огней в темном небе.
Кроме тех минут, когда они занимались любовью.
Сегодня вечером она чувствовала себя храброй и отважной, как искатель приключений, устремившийся на поиски легендарного сокровища. Она все поставит на карту в стремлении обратить страсть Джареда в любовь.
— У-у, посмотрите! — восхищенно выдохнул Итон, когда с неба рассыпался очередной каскад огненных брызг. Он обратился к стоящему рядом с ним Джареду:
— Вы когда-нибудь в жизни видели такую красоту, сэр?
— Нет, — сказал Джаред, глядя при этом не на фейерверк, а в лицо Олимпии. — Никогда.
Уголком глаза Олимпия уловила во взгляде Джареда отсвет едва сдерживаемого огня От него, как никогда, исходило ощущение опасности. Взгляд Джареда зажег в душе Олимпии обжигающие искрящиеся огоньки, ослепившие ее сильнее всполохов над головой. Когда он так на нее смотрел, она казалась себе прекрасной принцессой, сошедшей со страниц старинных легенд.
— Мне очень нравится музыка! — воскликнул Хью. — Правда, она такая захватывающая, тетя?
— О да, это волшебство — Олимпия чувствовала, как у нее перехватило дыхание, и увидела, как губы Джареда дрогнули в понимающей улыбке. Он прекрасно знал, что в этот момент она подумала не о музыке, а о том, как он прикоснется к ней сегодня ночью. — Действительно захватывающая!
— Зов сирены, — прошептал ей на ухо Джаред. — И я не могу устоять.
Олимпия рискнула бросить еще один взгляд на четкий, мужественный профиль и растаяла от его ошеломляющего мужским жадным нетерпением взгляда.
Джаред взял ее за руку, и звуки музыки, все нарастая, потекли над садами Воксхолла, к удовольствию собравшейся толпы народа.
— Сегодня здесь, наверное, собрались тысячи людей, — заметил Роберт.
— По крайней мере тысячи две-три, — уточнил Джаред. — А это означает, что каждый из вас может легко потеряться. — Он глянул на взволнованные лица мальчуганов — Я хочу, чтобы каждый из вас дал мне слово, что не будет исчезать из виду.
— Да, сэр, — послушно сказал Роберт. И тут же встретил радостным криком очередной взрыв фейерверка.
— Да, сэр. — Итон неистово бил в ладоши, в восторге от красочного зрелища.
Хью сосредоточенно рассматривал оркестр.
— Да, сэр. А это очень трудно — научиться играть на музыкальных инструментах?
Джаред встретился глазами с Олимпией.
— Это требует много времени и сил, — мягко произнес он, — но то же самое можно сказать про всякое достойное дело. Если действительно хочешь в чем-то преуспеть, нужно посвятить себя этому целиком.
Олимпия знала, что он говорит не про искусство игры на музыкальных инструментах. Джаред говорил об их с Олимпией чувствах Она бы не могла объяснить, о чем именно идет речь, но понимала, что сейчас он дает ей торжественный обет. Она взволнованно улыбнулась, ощущая на пальце тяжесть золотого кольца, которое сегодня он надел ей на палец.
— А барабан? — настаивал Хью. — На ней легче научиться играть?
— Думаю, рояль подойдет больше.
— Вы так считаете? — Хью поднял на него серьезные глаза.
— Да. — Джаред улыбнулся. — Если ты хочешь научиться играть, я позабочусь о том, чтобы нанять преподавателя.
— Очень хочу, сэр! — просиял Хью.
Олимпия коснулась руки Джареда:
— Вы так добры, милорд.
Джаред поцеловал в ответ запястье ее руки в тонкой перчатке.
— Мне это только приятно.
— Где Роберт? — внезапно спросил Итон.
— Только что был здесь, — отозвался Хью. — Может, пошел за мороженым? Я бы тоже не отказался.
Олимпия встревожилась, она словно очнулась ото сна. Она начала озираться по сторонам, но среди возбужденной толпы, глазеющей на фейерверк, Роберта нигде не было видно.
— Он исчез, милорд. Он обещал стоять рядом, но я его не вижу.
Джаред, тихо чертыхнувшись, отпустил руку жены.
— Темная аллея!
Олимпия посмотрела на него:
— Что?
— Боюсь, что Роберт не устоял против искушения прогуляться по Темной аллее.
— Ой! Он же сегодня говорил об этом! — Олимпию испугало мрачное выражение лица Джареда. — Там правда так опасно?
— Нет, конечно, — попытался успокоить ее Джаред. — Но дело в другом: Роберт ведь дал мне слово, что не будет исчезать из виду.
— Вы его побьете, сэр? — напряженно спросил Итон.
— Это из-за пари, сэр. Из-за пари он отправился туда, — нахмурился Хью.
— Причины не так уж и важны, — заметил Джаред с ледяным спокойствием. — Главное, он нарушил слово…
Впрочем, это наше с ним дело. Теперь вот что: я оставляю тетю Олимпию на ваше попечение, а сам поищу Роберта.
Я надеюсь по возвращении застать вас на этом же самом месте.
— Да, сэр, — прошептал Итон.
— Мы позаботимся о тете Олимпии, — пообещал Хью.
Джаред обратился к Олимпии:
— Не беспокойся, дорогая. С Робертом все будет в порядке. Я скоро вернусь.
— Да, конечно. — Олимпия взяла Хью за руку и потянулась к Итону. — Мы будем ждать вас здесь.
Джаред повернулся и заспешил к аллее. Через несколько мгновений он затерялся в толпе.
Хью очень крепко ухватился за руку Олимпии, его нижняя губа дрожала.
— По-моему, мистер Чиллхерст, то есть, я хотел сказать, его светлость, очень сердит на Роберта.
— Ерунда, — ободряюще проговорила Олимпия. — Он просто раздражен.
— А вдруг он теперь всегда будет раздражен на всех из-за Роберта? — встревожился Хью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37