А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Коль-агасси? Что ты имеешь в виду? — тем не менее дерзко спросил он.— Я имею в виду вот что: я достаточно хорошо знаю Насира-агасси, доверенное лицо миралая Омара Амеда, чтобы ошибиться.— Ты… ты… ты меня знаешь? Валлахи, тогда я погиб. Это — судьба!— Нет, это не твой кисмет. Скажи честно, что ты здесь делал, тогда с тобой, может быть, ничего и не случится!— Мне нечего сказать.— Тогда тебе ко…Я прервал разгневанного бея быстрым движением руки и снова обернулся к пленному.— Про кровную месть ты сказал правду?— Да, эмир!— Тогда в другой раз будь осторожнее. Если ты обещаешь мне немедленно вернуться в Мосул и отложить месть, тогда ты свободен.— Эфенди! — испуганно закричал бей. — Подумай, мы…— Я знаю, что говорю, — опять прервал я его. — Этот человек служит штабс-офицером при губернаторе. Он может выйти в генералы, а ты ведь живешь в дружбе и прочном мире с повелителем Мосула. Жаль утруждать такого офицера. Этого бы и не произошло, если бы я сразу узнал его… Итак, ты обещаешь мне сразу же вернуться в Мосул?— Обещаю.— Твоя месть касается кого-либо из езидов?— Нет.— Тогда иди, и да хранит тебя Аллах, чтобы месть не стала опасной для тебя самого!Он был удивлен. Еще какую-то минуту назад он видел перед собой смерть, а теперь узрел себя свободным. Он схватил мою руку и воскликнул:— Эмир, я благодарю тебя! Да благословит Аллах тебя и твоих близких!— Что ты наделал! — сказал Али-бей, скорее рассерженный, чем удивленный.— Лучшее, что я мог сделать, — ответил я.— Но это же шпион!— Конечно.— А ты подарил ему свободу! Разве ты не вынудил его признаться, что он штабс-офицер губернатора?Остальные езиды также мрачно смотрели на меня. Я как бы не замечал этого и возразил:— И что ты узнал из его признания?— Многое!— Не больше, чем мы уже знали. И вообще он показался мне человеком, который скорее умрет, чем признается.— Тогда бы мы его убили!— И что бы последовало?— Одним шпионом стало бы меньше!— О, были бы и другие последствия. Во всяком случае, коль-агасси был послан убедиться, подозреваем ли мы о намеченном нападении. Если бы мы его убили или задержали в плену, он бы не вернулся к своим, а это означало бы, что мы уже кем-то предупреждены. Теперь же он получил свободу, и миралай Омар Амед посчитает, что мы ничуть не догадываемся о намерениях губернатора.Бей обнял меня.— Прости, эмир! Мои мысли не идут так далеко, как твои. Но я пошлю за ним лазутчика — убедиться, что он действительно уехал.— И этого ты не делай.— Почему?— Этим мы бы обратили его внимание как раз на то, что хотели скрыть, освобождая его. Он бы спрятался здесь. Впрочем, сейчас приходит достаточно людей, у которых ты можешь справиться, не повстречался ли он им.И здесь я одержал верх. Мне было очень приятно выиграть дважды: я сохранил жизнь человеку, который все-таки действовал по приказу, и одновременно сорвал план губернатора. С чувством удовлетворения я пошел завтракать на женскую половину, которую, собственно говоря, можно было бы назвать кухней. Предварительно я выбрал из того небольшого собрания диковинок, которое подарил мне Исла бен Мафлей, один браслет, к которому был прикреплен медальон.Маленький бей уже тоже проснулся. Пока мать держала его, я попытался набросать на бумаге его миловидную мордашку. Но все маленькие дети схожи между собой, и мой рисунок мало напоминал оригинал. Потом я вложил рисунок в медальон и протянул браслет матери.— Носи на память об эмире немей, — попросил я ее, — там находится лицо твоего сына. Оно вечно останется молодым, даже если сын станет взрослым.Она посмотрела на изображение и пришла в восторг. За какие-то пять минут она успела показать портрет всем обитателям дома и находящимся в нем гостям, а я едва мог спастись от проявлений благодарности. После завтрака мы направились в путь, но не в праздничном, а в очень серьезном настроении.Али-бей нарядился в самые дорогие одежды. Мы с ним ехали впереди, а за нами следовали самые видные люди деревни. Разумеется, Мохаммед Эмин находился рядом с нами. Он был недоволен, потому что задерживалась наша поездка в Амадию. Перед нами плелась толпа музыкантов с флейтами и тамбуринами. За нами шли женщины, большинство из них вели ослов, нагруженных коврами, подушками и прочим домашним скарбом.— Ты подготовил Баадри к эвакуации? — спросил я бея.— Да. До Джерайи расставлены посты. Они немедленно сообщат нам о приближении врага.— Ты отдашь Баадри туркам без сопротивления?— Конечно. Они постараются пройти незамеченными, опасаясь преждевременно привлечь наше внимание.Прошел добрый час, прежде чем мы достигли перевала и смогли заглянуть в зеленую, покрытую лесом долину Шейх-Ади.Каждый мужчина, увидев белые башни гробницы, разряжал свое ружье, и снизу ему непрерывно отвечали выстрелами. Казалось, что началась перестрелка, эхо которой отражают горы. За нами подходили все новые отряды, а когда мы спускались по склону, то по правую и левую стороны видели лежащих под деревьями многочисленных пилигримов. Так они отдыхали от утомительного подъема и при этом наслаждались видом святилища и восхитительными горными пейзажами, которые были, видимо, истинной отрадой для жителей равнины.Мы еще не достигли гробницы, когда навстречу нам вышел мир шейх-хан, духовный глава езидов, сопровождаемый многими шейхами. Его звали Эмир Хаджи. Он происходил из рода Омейядов. Его род считают главным у езидов. Сам он был крепким стариком, выглядевшим добродушно, но вполне достойно.— Мир и Божье милосердие да будут с тобой! Добро пожаловать! — приветствовал он меня.— Да поможет тебе в твоих делах Бог! — ответил я. — Но не хочешь ли поговорить со мной по-турецки? Я еще не очень хорошо понимаю язык вашей страны!— Твое желание закон, будь моим гостем в доме того, на могиле которого мы почитаем всесилие и милосердие.Естественно, при его приближении мы спешились. По его знаку наших лошадей приняли и увели, а мы, то есть Али-бей, Мохаммед Эмин и я, пошли вместе с ним к гробнице. Прежде всего мы попали в окруженный стеной двор, уже заполненный людьми. Потом мы достигли входа во внутренний двор, куда езиды могут входить не иначе как босиком. Я последовал этому примеру, снял свои башмаки и оставил их у входа.В этом дворе и помещалась сама гробница, над которой возвышались две белые башни, резко выделявшиеся на фоне темной зелени долины. Шпили у башен были позолоченными, а боковые стены во многих местах разрушились. В проломах видна была живописная игра света и тени. Над входными воротами были высечены фигуры, в которых я узнал льва, змею, топор, человека и гребень. Внутри здание, как я потом увидел, делилось на три части, одна из которых была заметно больше других. Своды этого зала поддерживались колоннами и арками. Там был устроен фонтан, вода в котором считалась священной. Ею крестили детей. В одном из двух боковых приделов находился гроб святого. Над самой могилой поднималось большое кубическое сооружение, выполненное из глины и покрытое гипсом. Как единственное украшение на верхней плоскости этого куба был расстелен расшитый узорами зеленый платок. В углу помещения горела лампа с вечным огнем.Глина надгробия время от времени требовала реставрации, потому что стражи святыни делали из нее маленькие шарики, охотно раскупавшиеся паломниками. Шарики уносили на память о посещении гробницы, возможно, их носили при себе в качестве амулетов. Эти шарики хранились в сосуде, подвешенном к виноградной беседке. Они были различной величины: от горошины до размеров маленького стеклянного или мраморного шарика, которыми у нас привыкли играть дети.В другом приделе тоже была гробница, однако, казалось, даже самим езидам не было ясно, кто в ней похоронен.В стене, окружающей святилище, были устроены многочисленные ниши. В них зажигали огни, украшавшие святыню в дни больших праздников. Гробницу окружали здания, в которых жили жрецы и сторожа. Этот комплекс строений находился в узком ущелье, со всех сторон окруженном уходившими круто вверх скалами. Небольшое селение при святилище состояло из нескольких примитивных жилых построек, предназначенных прежде всего для размещения паломников. Каждому племени или его крупной части принадлежал один такой дом исключительно для собственных нужд.Под стенами святилища развернулась настоящая ярмарка: разнообразные сорта тканей свешивались с ветвей деревьев; торговали всевозможными фруктами и прочей снедью; можно было приобрести оружие, украшения, изящные восточные изделия на любой вкус.Прежде всего речь пошла о предстоящем нападении врага, однако эту тему вскоре оставили, так как оказалось, что Али-бей сделал все необходимое и с большой тщательностью. Постепенно разговор перешел на Мохаммеда Эмина и мою персону, на наши приключения и теперешние планы.— Возможно, вы окажетесь в опасности, вам потребуется помощь, — сказал мир шейх-хан. — Я дам вам условный знак, который гарантирует содействие всех езидов, которым вы его покажете.— Благодарю тебя! Это будет письмо? — спросил я.— Нет, Мелик-Тауз.Я чуть не подпрыгнул, словно меня ударило током. Это же было название дьявола! Это было названием птицы, которая, по распространенному ложному слуху, стоит во время их богослужений на алтаре и должна гасить свет перед началом оргий! Это было, наконец, также обозначением полномочий, которые мир шейх-хан вверял каждому священнику, которого наделял особой миссией! И это великое, это таинственное слово, о котором столько спорили, он высказал так спокойно? Я, стараясь выглядеть как можно непринужденнее, спросил:— Мелик-Тауз? А могу я спросить, что это такое?Словно добрый отец, дающий необходимое пояснение своему простодушному сыну, он отвечал:— Мелик-Таузом зовем мы того, собственное имя которого у нас не произносится. Мелик-Таузом называется также животное, являющееся у нас символом мужества и бдительности. Мелик-Таузом именуем мы изображение этого животного, которое я передаю тем, кому доверяю. Я знаю все, что о нас болтают, но твоя мудрость объяснит тебе, что мне не надо перед тобой защищаться. Я говорил с одним человеком, бывшим во многих христианских церквах. Он сказал мне, что там есть изображения Богоматери, и Божьего Сына, и многих святых. У вас также принято рисовать глаз в качестве символа Бога-Отца, а голубя — символа Святого Духа… Вы становитесь на колени и молитесь в тех местах, где есть эти изображения, но я никогда не поверю, что вы молитесь этим картинам. Мы думаем о вас Истинное, а вы про нас — Ложное. Кто разумнее и добрее, вы или мы? Посмотри-ка на ворота! Ты полагаешь, что мы молимся этим изображениям?— Нет.— Ты видишь льва, змею, топор, человека и гребень. Езиды не умеют читать, поэтому лучше при помощи этих изображений сказать им, что нужно. Надпись они бы не поняли. Но эти изображения они никогда не забудут, потому что увидели их у гробницы святого. Этот святой был человеком, поэтому мы ему не поклоняемся. Однако мы собираемся на его могиле, как дети собираются у могилы своего отца.— Он основал вашу веру?— Он дал нам нашу веру, но не наши обычаи. Вера живет в сердцах, обычаи же рождаются землей, на которой мы находимся, и землями, ограничивающими наш край. Шейх Ади жил еще до рождения Мохаммеда Совершенно беспочвенное утверждение автора.

.— Мне рассказывали, что он совершал чудеса.— Вершить чудеса может только Бог, однако если он их совершает, то руками людей. Посмотри туда, в зал! Там есть источник, сотворенный шейхом Ади. Такой же был в Мекке еще до Мохаммеда. Уже тогда Земзем был священным источником. Шейх Ади набрал воды из Земзема и окропил ею здешние скалы. Сейчас же скалы разверзлись, и священная вода вырвалась из-под земли. Так рассказывают.Мир шейх-хан прервал свою речь, потому что в этот момент открылась наружная дверь, впуская длинную вереницу паломников, каждый из которых нес лампу. Эти лампы дарили в благодарность за выздоровление от болезни или спасение от какой-то опасности. Они были предназначены для шейха Шемса — для солнца, сияющего символа божественной ясности.У всех паломников было разнообразное вооружение. Особенно я обратил внимание на оригинальные курдские ружья. У одного ствол и ложа были скреплены двадцатью широкими железными кольцами, которые делали невозможным точное прицеливание. На другом оказалось нечто вроде штыка, образовавшего вилку, два зубца которой были укреплены по обе стороны ствола. Мужчины вручили свои сосуды жрецам и встали в очередь к мир шейх-хану, чтобы поцеловать ему руку, причем свое оружие они наклоняли или вовсе клали на землю.Когда процессия удалилась, окрестили и обрезали десятка два детишек, часть из которых привезли издалека. Я присутствовал при этих религиозных обрядах.Позднее мы с Мохаммедом Эмином отправились прогуляться по долине. Больше всего бросилось в глаза огромное количество факелов, выставленных на продажу. По моей приблизительной оценке, их было тысяч десять. Торговля шла на удивление бойко: товары буквально вырывали из рук у продавцов.Мы как раз остановились перед торговцем изделиями из стекла и настоящих кораллов, когда я заметил приближающегося к нам по тропе белоголового пира Камека.— Добро пожаловать, гости шейха Шемса! Вы узнаете езидских святых.Он протянул нам руки. Как только его заметили, народ сейчас же окружил старика, и каждый пытался коснуться его руки или края одежды и поцеловать их. Он обратился к собравшимся с короткой речью. Его длинные белые волосы развевались под утренним ветром. Его глаза сияли, а лицо выражало огромное воодушевление. С перевала доносилась стрельба вновь прибывавших пилигримов, а снизу, из долины, им отвечали целыми залпами. К сожалению, я не понял речи пира, сказанной по-курдски. В конце ее пир затянул песню, которую все подхватили. Начало ее мне перевел случившийся тут же сын Селека.— О милостивый и великодушный Бог, питающий муравьев и ползучих гадов, управляющий днем и ночью, живущий, верховный, беспричинный, устанавливающий тьму ночью и свет днем! Мудрый, царящий над мудростью; сильный, царящий над силой; живущий, царящий над смертью!После пения толпа расступилась, и пир подошел ко мне.— Понял ли ты, что я сказал паломникам?— Нет. Ты же знаешь, что я не говорю на твоем языке.— Я сказал им, что принесу жертву шейху Шемсу, и теперь они пошли в лес собирать дрова. Если ты захочешь присутствовать при жертвоприношении, я буду очень рад. А теперь прости, эмир: уже подводят жертвенных животных.Он пошел к гробнице, от стен которой сразу же потянулась длинная вереница быков. Мы медленно пошли за ним.— Что будет с животными? — спросил я у переводчика.— Их убьют.— Для кого?— Для шейха Шемса.— Разве может солнце есть быков?— Нет, но оно пожертвует их бедным.— Пожертвует только мясо?— Все: мясо, внутренности, шкуру. Мир шейх-хан займется дележом.— А кровь?— Ее выливают на землю, потому что в крови заключена душа.Я понял, что здесь речь идет не о языческом обряде, а о приношении по любви, которое должно помочь беднякам отметить праздник, не заботясь о пропитании.Когда мы добрались до площади, из ворот как раз вышел мир шейх-хан в сопровождении пира Камека, нескольких шейхов и кавалов, а также множества факиров. У всех в правой руке были ножи. Площадь окружило множество воинов, державших ружья, готовые к стрельбе. Тогда мир шейх-хан скинул верхние одежды, прыгнул на первого быка и с такой точностью вонзил ему нож в шею, что животное сразу же рухнуло замертво. В то же самое мгновение раздался сотнеголосый торжествующий крик, затрещали выстрелы. Мир шейх-хан отступил, и церемонию продолжил пир Камек. Это было редкое удовольствие: видеть, как седоволосый и чернобородый старик мечется от одного быка к другому и укладывает их по очереди выверенными ударами ножа. При этом не пролилось ни капли крови. Потом приблизились шейхи, чтобы вскрыть шейные вены, и факиры с большими сосудами для сбора крови. Когда эта церемония подошла к концу, привели овец, и первую из них опять убил мир шейх-хан, остальных — факиры, проявившие в этой операции исключительную ловкость.Тогда ко мне подошел Али-бей.— Хочешь сопровождать меня в Калони? — спросил он. — Я хочу удостовериться в дружбе племени бадинанов.— Вы живете с ними мирно?— Разве бы тогда мог я выбрать среди них разведчиков? Их главарь — мой друг, но есть случаи, когда надо действовать с максимумом уверенности. Пошли!Нам не пришлось далеко идти, чтобы достичь очень большого, возведенного из красного камня дома, в котором Али-бей жил во время праздника. Его жена уже поджидала нас. Мы обнаружили на площадке перед домом множество расстеленных ковров, на которые и уселись, чтобы полакомиться завтраком. С этого места мы могли обозреть почти всю долину. Повсюду отдыхали люди. Каждое раскидистое дерево превратилось в палатку.На другом склоне долины, справа от нас, стоял храм, посвященный Солнцу, шейху Шемсу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41