А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Нам предстоят еще сражения, Блез. У тебя еще будут возможности проявить себя, боюсь, даже чаще, чем нужно.
– Пусть боги хранят тебя этой ночью, лорд Александр.
– Я хочу кое-что понять, узнать больше о некоторых воинах, ты не прогуляешься со мной еще немного? Вот, например, Феид…
Я мог бы совершить превращение, последовать за ними и выяснить, о чем они будут говорить дальше. Но даже такое одностороннее общение нарушало мое соглашение с Ниелем. Месяц-другой, говорил мадоней, и я смогу поступать так, как мне будет угодно. А до тех пор придется от моих друзей скрываться.
Через несколько месяцев после нашего с Александром бегства могущественное семейство Рыжки осуществило свои намерения и поселило одного из младших родственников в Ган-Хиффире, последнем поместье семьи Беков. Бек, видевший что случилось с Набоззи, не стал протестовать, а просто переехал в Танжир. Оттуда, из маленького домика, он продолжал управлять имением, фермами, находил рынки для сбыта своей пшеницы. Он громко заявлял, что, хотя великодушный Эдек и отдал прекрасную крепость Рыжкам и их союзникам, он вовсе не хочет, чтобы дерзийские дворяне и их слуги умерли с голоду. Но это все-таки не спасло старого Бека. Первый лорд, его три сына и зять были приговорены к казни, их жен заставили принять яд. Воины Бека оставались в казармах Ган-Хиффира, но их лишили желто-голубых шарфов Беков, теперь они подчинялись непосредственно Императору, но командовал ими Рыжка. Александр собирался все изменить.
Когда Аведди и его воины выехали в Танжир, я полетел вместе с ними в теле сокола, высоко в черных тучах, чтобы не попасться на глаза Александру. Если он поймет, что я был в лагере, моя клятва будет нарушена.
Через полчаса Блез привел нас под стены Танжира. Тогда я оставил отряд и полетел, чтобы открыть ворота.
Танжир спал. Наверное, мои недавно обретенные знания о снах дали мне понять, что спит он неспокойно. Кости Совари больше не свешивались со стены, нигде не лежали тела Вассани и Малвера, но я чувствовал рядом с собой в ночи три неупокоенных духа и знал, что Александр тоже ощутит их присутствие. «Мы напомним о вас не только пролитой кровью, – пообещал я, усаживаясь на ту самую балку, с которой когда-то свисал капитан. – Но в эту ночь будет кровь». Перейдя в свое настоящее тело, одного за другим я убрал со стены лучников. Я трогал каждого за плечо, они оборачивались и видели мои крылья и золотое свечение. Тогда я убивал их, говоря: «Это за верного Совари» или «За доблестного Малвера», «За прекрасную Вассани». Когда со стражниками было покончено, я приземлился, вытащил засов из ворот и открыл их настолько, чтобы могли проехать всадники.
Я тут же увидел, что было приготовлено для лордов Беков. На широкой рыночной площади возвышалось пять столбов, прямо между башней и воротами. Они стояли как раз на том месте, где когда-то находилась повозка Вассани. Здесь мы пробивались к воротам, думая, что побеждаем. Я не допущу, чтобы повторились кошмары той ночи.
За стеной был разбит небольшой лагерь, обычный для запирающихся на ночь городов. Горело несколько маленьких костров, позвякивали упряжью животные, хныкали дети. Два молодых купца поили лошадей.
Звезды бесстрастно взирали вниз на привычное зрелище. Из пустыни медленно выехали семь всадников, они казались уставшими после долгого переезда. Они шагом проехали по сонному лагерю, легкий интерес, который вызвало их прибытие, быстро угас. Только я видел из своего укрытия, как семь темных теней проскользнули в ворота. Они подняли головы, проходя передо мной, я поднял руку, приветствуя их, но не спустился и ничего не сказал.
Я оставался на стене, внимательно следя, не приближается ли кто, не идут ли сменить стражу раньше времени, не беспокоят ли молодых купцов, у которых оказалось на семь лошадей больше, чем раньше. Только внимательный наблюдатель уловил бы, что они оседлали лошадей, которых, как говорили, собирались продать утром в городе.
Меньше чем через полчаса первые два человека из отряда Александра вновь появились возле сторожевой башни. Тут же показались и остальные, ведя с собой еще пятерых – это были освобожденные пленники. Дело почти сделано. Но они еще не дошли до ворот, а я уже услышал топот копыт У казарм. Снова предательство? Нет, скорее какой-то сигнал не был вовремя подан, какое-то сообщение не доставлено. Как бы то ни было, нам пора спешить.
Держа наготове меч, я спрыгнул вниз и приземлился на краю рыночной площади, в том месте, откуда появятся преследователи. Александр, замыкавший отряд, оставил их и помчался ко мне.
– Что ты делаешь? – Я знаком остановил его и указал концом меча в темноту, откуда надвигалась опасность. Хотя принц и не мог еще ничего услышать, он быстро нагнал остальных и крикнул им: – Бежим!
Скоро до него тоже донесся стук подков о булыжники, а потом и испуганные крики стражников, которые выглянули из бойниц и увидели мое свечение, когда я поднялся на столбе вращающегося песка. После этого чувство времени покинуло меня. Я был занят двадцатью воинами Рыжки.
«Сколько мне держать их?» Я увернулся от удара одного из всадников и сам нанес удар. Три-четыре клинка разом ударились о мой. «Столько, сколько надо. А им надо успеть добраться до ворот, сесть на коней, которых держат Маттей и Гела, и уехать достаточно далеко, чтобы их не могли найти. Не так уж и долго», – подумал я. Против двадцати я и не продержусь особенно долго.
Но я держался. Каждый раз, когда они были готовы прорвать мою оборону, я насылал на них очередной порыв сбивающего с ног ветра или призывал огненный дождь. Лошади ржали и поднимались на дыбы, а я хохотал, когда они падали друг на друга и не могли подняться.
– Не так быстро! – заревел я, заметив, что один воин мчится к воротам. Я выдернул его из седла одной рукой, взлетел и швырнул на землю. Не особенно деликатно. Отбив два удара, я снова взмыл вверх, держа очередного нападающего за ногу, и посмотрел на ворота. Моих друзей не было видно. Стеснение в груди дало мне понять, что мой спящий выехал из города.
«Давно ли?» Копье впилось в мою плоть в том месте, где крыло соединялось с мышцами спины. Очень чувствительное место. К счастью, оно засело неглубоко, просто оставило рваную рану и выпало. Я развернулся и увидел устремленные на меня два копья, три стрелы и не меньше десятка мечей. «Достаточно давно». Взмыв вверх, я захлопнул ворота последним заклятием, потом я покинул Танжир и полетел над ночной пустыней за Александром в сторону крепости Беков.

ГЛАВА 47


Я сражался в Танжире гораздо дольше, чем требовалось. К тому времени как я долетел до приземистой неприветливой крепости в Ган-Хиффире, Александр уже был в гуще битвы, начатой отцом Феида Маруфом и Терлахом, сыном манганарского короля. Еще до начала штурма Бринна, один эззариец с демоном внутри, незаметно проник в крепость и открыл ворота еще двоим воинам Блеза. Они втроем прошли по казармам в крепости и сообщили солдатам Беков, что из пустыни идет вождь, дерзиец, которого любят боги, Аведди, Перворожденный из Азахстана. Он идет, чтобы поднять Ган-Хиффир и не допустить злодейской казни Беков. Поэтому когда утром прибыли объединенные манганарские и сузейнийские отряды, воины Беков восстали и открыли им ворота.
Но битва была нелегкой. Воинов Рыжки, прекрасно обученных и опытных бойцов, было в три раза больше нас. Отряд лучников засел на самой высокой башне крепости, сея смерть в наших рядах. Три стрелы чудом миновали Александра, который метался вдоль рядов нападающих, стараясь удержать на месте своих неопытных воинов. Я взял на себя решение этой проблемы. Лучников защищали отличные фехтовальщики, но это было всего лишь вопросом времени.
Этим утром кровь лилась потоками, но уже к полудню Александр представлял первому лорду Беку и его сыновьям тех, кто отбил их крепость. Принц, Маруф и Терлах вместе провели Беков через ворота. Навстречу им вышли их воины и объединенный отряд из манганарцев, сузейнийцев и повстанцев Айвора Лукаша. Изображение горящей стрелы знамя Беков, которое привез в качестве дара Александр, сейчас же поднялось над стенами Ган-Хиффира. Рядом с ним реяло еще одно знамя. Многие спрашивали, чей это герб из золотых, красных и желтых линий, похожий на восходящее над горящим полем солнце? Я знал, хотя видел его только в книгах по истории или сборниках легенд. Это был герб королей Манганара.
Когда приступ кровавой лихорадки отпустил меня, я закружился над полем битвы словно стервятник, глядя, как победители перевязывают раны, укладывают мертвых согласно своим обычаям, охраняют пленных воинов Рыжки, стоящих на коленях с руками за головой. Крепость стояла на каменистом холме, битва постепенно перемещалась вниз, по мере того как воины Беков вытесняли противников из крепости, загоняя их в руки Александра. Из прохладного поднебесья я заметил в отдалении сверкнувший клинок, потом послышался слабый крик… еще один. Воины были слишком измучены битвой, никто, кроме меня, ничего не заметил.
Я снова выхватил меч, нырнул вниз и коснулся босыми ногами теплого камня. Один дерзиец стоял на часах, а второй заносил меч над коленопреклоненным тридянином. Три других тридянина уже приняли смерть. На обоих дерзийцах были шарфы с цветами Дома Рыжки. Я ничего не стал говорить и не стал сообщать о своем появлении, а просто отбил занесенный меч и ударил палача в голову, уронив его на бок. Мой меч обескуражил второго дерзийца, ему расхотелось делать какие-либо движения… хотя, возможно, это были мои крылья или кровь, покрывающая мои руки. Тридянин поднял голову, ошеломленный, я указал ему на крепость. Он поклонился, забрал своих лошадей и побежал.
Я собирался отдать этих двоих дерзийцев первому же воину Беков, который попадется мне на пути, но сидящий на земле молодой человек с опухшими веками и красным носом старого пьяницы бросил на меня такой злобный взгляд, что я задержался. Меня не пугали проявления ненависти, исходящие от людей, но то, что сочилось из его глаз, заставило меня внимательнее присмотреться к нему.
И тут я заметил его серьгу. Серьги дерзийцев часто обозначают их положение в семье, размеры, металл, камни, форма по-разному сочетаясь, позволяют с легкостью определить первого, второго или третьего лорда из десяти главных представителей семейства. Вторым лордом Дома Рыжки был сын первого лорда Бодан, тот негодяй, который убил свою десятилетнюю невесту Ниамот, считая ее достаточно взрослой для любовных утех.
Мы являли собой странное зрелище для всех, кто видел нас со стены или с поля перед крепостью. Голый, залитый, кровью воин с крыльями вел тоже голого человека, таща его на веревке. Когда он падал, я тянул его, пока он не поднимался снова. Мне было нелегко сдержаться и не покалечить его. Я раздел и связал его, потом мой клинок завис над тем оружием, которым он убил несчастного ребенка. Как это часто бывает с подобными негодяями, храбрость быстро покинула его, он хныкал, умолял, рыдал. Жалость не остановила бы мой меч, но дело было слишком важным, я хотел, чтобы Александр сказал свое слово.
И я пинками гнал Бодана по дороге к настоящему судье. К тому времени как мы подошли к воротам, собралась огромная толпа, здесь был и Александр, и лорды Беки. Я коснулся ногами земли, заставив Бодана встать на колени, а потом сунул веревку озадаченному лорду Серегу, четвертому лорду Беков, с которым Александр встретился в Танжире. Потом я передал Александру шарф Рыжек и окровавленную серьгу, вырванную из уха Бодана.
– Что с тобой, Сейонн? – спросил принц, вглядываясь в мое лицо. – Что все это значит?
Ничего не говоря, я поднялся в воздух, кружась над принцем и его пленником. Не получив от меня ответа, принц посмотрел на те предметы, которые я вручил ему. Он коснулся серьги, и я увидел, что он все понял. Он сжал серьгу в кулаке, потряс им и издал леденящий кровь победный вопль. Я не стал дожидаться его приговора, веря, что он поступит мудро… мудрее меня. Кроме того, у меня оставались другие дела. Я вернулся на поле битвы.
Феид находился рядом со своим отцом, королем, пока король тот разговаривал с воинами, здоровыми и ранеными и выслушивал рассказы каждого о том, как он вел себя в бою. Он обошел всех раненых, подбодрил каждого, выражая надежду, что в следующий раз все будут сильнее и храбрее и выйдут из боя без всяких потерь. Когда отец и сын двинулись к тем, кто готовил тела павших к погребению, я приземлился и вежливо поклонился Маруфу.
– Приветствую тебя, благороднейший лорд Сейонн, – ответил сузейниец, низко кланяясь, его глаза горели от восторга. – Чем могу служить тебе?
Я не ответил, а только кивнул на Феида.
– Досточтимый отец, – заговорил юноша, – господину Сейонну нужны мои услуги. Могу ли я оставить тебя и пойти с ним?
– Конечно. Разумеется. Я рад тому, что моего сына выбрал любимец богов. – Король поглядывал по сторонам, пока его воины подтягивались ближе, чтобы лучше видеть и слышать. Он заговорил громче: – Святой воин, ты прославил Дом Сабона и вновь зажег пламя славы Сузы, избрав одного из нас себе в помощники. Как долго мы…
– Лошадей, – пробормотал я Феиду. Молодой человек ушел, а я еще некоторое время выслушивал цветистые речи старика. Меня снедало нетерпение, но я слушал внимательно. Это все, что я мог сделать для народа, который за несколько столетий измельчал настолько, что превратился в пародию на самого себя. Однако пока Маруф говорил, все воины выпрямлялись и расправляли плечи.
Когда Феид вернулся верхом, ведя за собой еще одну лошадь, я молча поклонился Маруфу и небольшой толпе, которая нас окружила. Потом я поймал ветер и поднялся над землей, указывая Феиду, чтобы он ехал за мной. Мне показалось, что если я прямо сейчас превращусь в простого человека, то сильно разочарую сузейнийцев. Хотя так было очень неудобно разговаривать, я решил пока что лететь.
– Мне нужно попасть в Зиф-Акер, – сказал я, сверху вниз обращаясь к Феиду. – Отведи меня туда.
– Поезжай в селение и расскажи всем, как прошла вылазка, – сказал я, приваливаясь к пыльному стволу лимонного дерева и глядя вниз на Зиф-Акер, небольшую сухую долину на юге Азахстана, которую Блез выбрал в качестве нового укрытия. Превращение в человека было большой ошибкой. Бок нестерпимо болел, все кости налились свинцом. Одежда казалась жесткой и грубой. – Не спеши. Ты уверен, что это та палатка, третья с конца?
– Уверен. А что мне делать, когда я расскажу о нашей победе? – Лицо Феида выражало решимость, хотя он с трудом сошел с лошади и несколько раз едва не выпал из седла, пока мы спускались по крутому склону к лимонной рощице, единственному, что напоминало здесь Таине-Кеддар или Таине-Хорет. Он тоже очень устал.
– Отправляйся спать, – ответил я. – Ты сделал немало сегодня.
– Когда я завтра проснусь, вас здесь не будет? Я дружески коснулся его широкого плеча.
– Только некоторое время. Береги себя, и я приду, когда снова понадоблюсь вам.
– Я ничего не понимаю в магии, только вижу этот странный способ путешествовать, которым пользуется Блез и некоторые другие. Вы можете мне объяснить?
– Нет, – ответил я, взглянув на суетящиеся внизу крошечные фигурки. – Лучше не надо. Но не думай, что ты обделен талантами. Без тебя я бы не смог обойтись, а разве не это главное?
– Служить вам – честь для меня, лорд Сейонн, большего я и не желаю. – Его шаги затихли, он ушел за камень, где ждала его лошадь.
Я рассеянно завернулся в куртку, пытаясь размять плечи и мечтая достать до середины спины, где рубаха прилипла к ране, оставленной копьем. Единственное преимущество сражений голым – то, что нитки не попадают в раны. Я снял куртку и принялся отлеплять рубаху.
Небо изменило свой цвет с бронзового на серо-голубой. Я увидел, как всадник въезжает в селение, как вокруг него загораются факелы и лампы. Я превратился в сокола, слетел со скалы и закружился над толпой. В толпе я заметил высокую стройную женщину и успокоился. Через несколько минут я отодвинул занавеску, закрывающую вход в палатку, посмотрел по сторонам и оказался в жилище Элинор.
Места здесь было немного, как раз для двух постелей нескольких седельных сумок и небольшого деревянного сундука. Высоко над сундуком в плошке горела свеча. В ее свете я заметил подвешенные высоко на шесте, чтобы не достал маленький ребенок, перевязь, ножны, меч. Ребенок спал на соломенной постели, его темные ресницы бросали тень на розовато-золотистые щеки, одну руку он положил под подбородок, второй сжимал край одеяла. Я подержал руку над его лицом, провел по темным волосам, послушал ровное дыхание. Он был горячим из-за постели и одеяла, но жара не было. Я вздохнул с облегчением, успокоившись в первый раз с того момента, как услышал слово «лихорадка».
От моего дыхания задрожало пламя свечи. Я знал, что мне нужно уйти до возвращения Элинор, но не мог двинуться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69