А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я пожал плечами. Я уже и не помню, когда я последний раз был на Сардаре.— Судя по всему, — сказал Самос, — идет подготовка к войне. Но курии слишком осторожны, чтобы ввязываться в войну, не будучи абсолютно уверенными в успехе. Полагаю, что их системы наблюдения далеко не совершенны. Колония первородных курий задумывалась как разведывательная структура, способная поставлять исключительно важную информацию. Насколько я знаю, с этой целью они пока не справляются.Я улыбнулся. Вторжение первородных курий было остановлено в Торвальдсленде.— Мне кажется, — произнес Самос, — речь идет не о вторжении. — Он мрачно посмотрел на меня. — Боюсь, что вторжения даже не потребуется.— Не понимаю.— Я очень боюсь, — тихо сказал Самос.Таким я его еще не видел. Я смотрел на тяжелое, квадратное лицо, закаленное солеными ветрами Тассы, ясные глаза, белые короткие волосы ежиком, крошечные золотые серьги в ушах. Самос был бледен. А я знал, что этот человек не дрогнет и перед сотней обнаженных клинков.— Что может быть страшнее вторжения?— То, о чем я боюсь даже подумать.— Ты говорил, есть еще новости?— Две, — произнес Самос. — Иди за мной.Мы шли по бесчисленным коридорам и лестничным переходам его дома. Вскоре на стенах появилась влага, и я сообразил, что мы спустились ниже уровня каналов. Мы прошли через зарешеченные, хорошо охраняемые двери. На каждом уровне и в каждом отсеке дома действовали соответствующие пароли. Их меняли ежедневно. Небольшой отрезок нашего пути пролегал мимо келий. Некоторые из них имели декоративные решетки, потолки были задрапированы тяжелой пурпурной тканью, в комнатах стояли пузатые медные тазы, на полу, среди ковров и подушек, горели лампы. В некоторых пеналах находилось по несколько пленниц. Любимым рабыням разрешалось пользоваться косметикой и кутаться в невольничий шелк. В основном же девушки были голые, за исключением ошейников и пластин с именами. Считалось, что это облегчает задачу работающим с ними парикмахерам, костюмерам и косметологам. Большинство келий представляли собой обычные железные клетки. Попадались и маленькие каменные конуры, со скользящими вверх заслонками, один раз идти пришлось по решетке, под которой находились клетки с невольницами. Мы миновали две приемные, я успел разглядеть ведущий в медицинский центр коридор, вдоль стен которого тянулись ряды кушеток, а с потолка свисали цепи. Я видел комнаты для физических упражнений и тренировок, отсек для клеймения; в открытую дверь я успел разглядеть раскаленные жаровни. Мы прошли мимо страшной дисциплинарной комнаты, в стены которой были вбиты кольца, а на огромном каменном столе валялись плети и розги.Рабы-мужчины смотрели на нас мрачно и неприветливо, девушки, как правило, старались спрятаться. Одна рабыня бросилась к решеткам:— Я готова к продаже! Продайте меня! Продайте меня мужчине!Стражник ткнул ее в лицо кожаным хлыстом, и девушка отлетела в угол клетки.— Еще не разогрелась, — заметил я.— Выставлять рано, — кивнул Самос.Девчонка упала на колени, выставив через прутья бедра и руки. Она подставляла себя под плеть, надеясь хотя бы случайно прикоснуться к телу стражника. Как правило, рабынь выводят на аукцион дрожащими от страсти и вожделения. Мне не раз приходилось видеть, как их начинало трясти от первого же прикосновения торговца. Иногда, тайком от покупателей, их специально возбуждают у самого выхода в торговый зал, не позволяя, естественно, достичь удовлетворения. В этом состоянии их выталкивают голыми на помост. Попытки девушек привлечь внимание покупателей к своему телу иногда потрясают. Некоторые просто визжат, мечтая как можно скорее разрешиться от невыносимого возбуждения. Нередко ведущему торг приходится нещадно стегать их кнутом, отгоняя от покупателей, чтобы те имели возможность осмотреть весь товар. Разумеется, такие девушки уже прошли через рабовладельцев. Не побывавшие в мужских руках так называемые свободные женщины даже в голом виде не чувствуют своей притягательности. Этому может научить только мужчина, во власти которого они побывают. Не побывавшая в рабстве свободная женщина не способна до конца осознать свою сексуальность. Как следствие, мужчина, который никогда не был близок с рабыней, не понимает до конца своей мужественности. Сексуальная раскрепощенность в свободной женщине воспринимается двояко, в рабыне она усиленно культивируется. Страстность ограничивает свободу свободной женщины, лишает ее столь для нее значимого самоконтроля и вынуждает в определенных обстоятельствах вести себя подобно рабыне. Таким образом, стремясь сохранить свою независимость, индивидуальность и достоинство, свободные женщины обязаны бороться с чувственностью. Рабыням в этом отношении проще. Они изначально лишены чувства собственного достоинства, что постоянно подчеркивается и усугубляется как обществом, так и их хозяином. В то время как свободная женщина даже в минуты близости должна сохранять самоконтроль, чтобы про нее не сказали, что ее «имели», невольницам о таких тонкостях заботиться не приходится. Они должны, напротив, по первому слову хозяина отдаваться во власть всепоглощающей похоти и экстаза. Подлинное наслаждение можно получить только с женщиной, которая является твоей безраздельной собственностью.Моей ноги коснулась мокрая, шелковистая шерсть урта.— Здесь, — сказал Самос, когда мы спустились в самый конец наклонного коридора. Он пробубнил пароль в глазок обшитой стальными листами двери. За ней оказался еще один коридор. Было темно и сыро. Самос взял факел из рук стражника и подошел к одной из дверей. Высоко держа факел, он приник к прорези. Затем он отодвинул засов и, пригнувшись, переступил через порог. Из проема донеслось непереносимое зловоние экскрементов.— Что ты думаешь? — спросил Самос, вытягивая руку с факелом.Закованная в цепи масса не пошевелилась. Самос взял стоящую у двери палку, при помощи которой стражники проталкивали внутрь еду и пищу.Прикованный либо спал, либо уже умер. Во всяком случае, дыхания я не слышал.Урт метнулся к трещине в стене и исчез.Самос потыкал палкой темную тушу. Неожиданно гигантская тень дернулась, и существо с хрустом перекусило палку. Щелкая зубами, зверь метнулся в нашу сторону, и все шесть цепей с лязгом натянулись. Я как завороженный смотрел на плоское, уродливое рыло, желтые глаза с черными зрачками, прижатые уши и оскаленную пасть с огромными клыками, способными в один присест отхватить человеку голову. Я слышал, как скрипят кольца в стене. Цепь скрежетала, но не поддавалась. Я медленно убрал руку с рукоятки меча.Чудовище присело у стены, не сводя с нас желтых глаз. Теперь оно беспомощно моргало, ослепленное светом факела.— Это первый, кого я увидел живым, — прошептал Самос.До этого в развалинах замка в Торвальдсленде ему довелось увидеть лишь голову подобного зверя.— Это взрослый курия, — добавил он.— Ясное дело, курия, — кивнул я.— Смотри, какой здоровенный!— Да, — согласился я, хотя мне доводилось видеть и более крупных особей.— Насколько нам удалось выяснить, — сказал Самос, — это обыкновенное животное. Рассуждать он не умеет.Я улыбнулся.Чудовище было приковано к шести кольцам. Цепи обвивали его кисти, лодыжки, живот и горло. Каждая цепь могла выдержать рывок крупного ларла.Зверь зарычал, скаля клыкастую пасть.— Откуда он у вас? — спросил я.— Купил у охотников, — сказал Самос. — Его поймали к юго-востоку от Ара. Пробирался на юг.— В это трудно поверить, — заметил я. — Мало кто из гориан рискнет забираться в эти края.— Это правда, — кивнул Самос. — Но я знаю вождя охотничьего племени. Он не станет врать. Шесть человек погибли при поимке этой твари.Зверь уселся на задние лапы, злобно поглядывая в нашусторону.— С чего бы курия оказался в тех краях?— Может, он бешеный? — предположил Самос.— Что ему там делать? Самос пожал плечами:— Попытки установить с ними контакт ни к чему не привели. Допускаю, что большинство курий не обладают разумом. Возможно, это не более чем опасное животное.Я посмотрел в глаза зверя. Его губы едва заметно растянулись. Я улыбнулся.— Мы его побили, — сказал Самос. — Мы выпороли его плетями и не давали ему есть.— Пытали? — спросил я.— Пытки не помогли, — пожал плечами Самос. — Думаю, он не мыслящее существо.— Чего ты хотел? — обратился я к зверю. — Куда шел?Чудовище молчало.Я повернулся к выходу.— Пора возвращаться в зал.— Пора, — вздохнул Самос.Мы вышли из подвала. Увешанная колокольчиками левая лодыжка танцовщицы описывала маленькие круги по мозаичному полу. Колокольчики мелодично позвякивали в такт цимбалам на пальцах рук.Стоило нам появиться, как присутствующие подняли кубки в честь Самоса. Мы благодарно кивнули.Двое вооруженных стражников ввели в зал темнокожую рабыню с длинными черными волосами. Руки невольницы прикрутили к бедрам, запястья перекрещивались за спиной. Стражники вытолкнули ее на середину зала.— Посыльная, — объяснил один из них.Самос бросил на меня быстрый взгляд. Затем он обернулся к сидящему за столом человеку в одежде врача и приказал:— Расшифруй послание. На колени! — добавил он, обращаясь к невольнице.Девушка опустилась на колени.— Ты чья? — Самос горой возвышался над рабыней.— Твоя, хозяин, — пролепетала она. Дарить посланницу адресату считалось хорошим тоном.— Кому ты принадлежала раньше?— Меня купили на аукционе в Торе. Мой хозяин не называл своего имени.Некоторые города наподобие Тора скупали девушек у владельцев караванов, а потом перепродавали с небольшой накруткой. Воинам выплачивалось небольшое вознаграждение за захваченных в плен красоток. Здоровая молодая женщина стоила один серебряный тарск.— Ты не знаешь, кто тебя приобрел и зачем? — уточнил Самос.— Нет, хозяин.Разумеется, она не знала содержания доставленного послания.— Как тебя зовут? — спросил Самос.— Веема, если хозяину приятно это имя.— Какой был твой номер в пеналах Тора?— 87432, хозяин.Член касты врачей положил руки на голову девушки. Она закрыла глаза.— Выходит, — обратился я к Самосу, — ты не знаешь, от кого это послание?— Нет.Врач приподнял длинные волосы девушки и приставил бритву к ее шее. Голова рабыни дернулась вперед.Самос отвернулся. Он показал мне на человека в дальнем конце низкого стола. Гость не прикасался ни к вину, ни к паге. На незнакомце были редкие в Порт-Каре каффия и агал. Каффия представляла собой сложенный треугольником отрез ткани, которым закутывали голову. Один конец прикрывал шею, два других ниспадали на плечи. На голове такой платок держался при помощи длинного шнура, агала. По количеству и расположению петель можно было определить, к какому племени принадлежит владелец.— Это Ибн-Саран, торговец солью из речного порта Касры, — представил гостя Самос.Гор славился красной солью касра, получившей название по месту ее добычи. Выносливые кайилы доставляли на поверхность тяжелые цилиндры из глубин секретных шахт. Каждый цилиндр весил десять камней, около сорока фунтов, или один горианский «вес». Попадались кайилы, способные поднимать до шестнадцати цилиндров. Как правило, старались не грузить более десяти. Разумеется, грузили только четное количество цилиндров, иначе скотина могла потерять равновесие. Неправильно груженный кайил может даже упасть.— Недавно Ибн-Саран услышал много необычного, — сказал Самос.— Благородный Самос бесконечно добр, — склонил голову Ибн-Саран. — Его гостеприимство не знает границ.Я протянул руку, и Ибн-Саран дважды потерся ладонью о мою ладонь.— Для меня большая честь познакомиться с другом Самоса из Порт-Кара, — почтительно произнес Ибн-Саран. — Да не пересохнет вода в твоих бурдюках. Пусть у тебя всегда будет вода.— Да не пересохнет вода в твоих бурдюках. Пусть у тебя всегда будет вода, — отозвался я.— Не угодно ли будет тебе, благородный Ибн-Саран, повторить моему другу то, что ты услышал в Касре?— Эту историю рассказал мальчик, погонщик кайилов. На его маленький караван обрушилась песчаная буря, и один кайил, обезумев от ужаса, порвал упряжь и бросился в темноту. Мальчишка по глупости побежал следом. Кайил был навьючен бурдюками с водой. К утру буря утихла. Мальчишка вырыл траншею, а в лагере сделали колесо.Траншеи обычно делают глубиной от четырех до пяти фунтов и около восемнадцати дюймов в ширину. На солнце температура песка достигает ста семидесяти пяти градусов по Фаренгейту. Женщины-кочевницы бросают на камни железные пластины и жарят на них еду. На глубине одного-двух футов температура понижается до пятидесяти градусов. Но самое главное — траншея спасает от солнца. В правильно выкопанной траншее воздух редко прогревается более чем до ста сорока градусов даже в стране дюн. Копать, разумеется, надо перпендикулярно движению солнца, чтобы как можно дольше находиться в тени.В одиночку и без воды по пустыне не ходят. Любопытно, но именно отсутствие воды является причиной прохладных, а иногда и просто холодных ночей. Таким образом, оказавшийся в пустыне человек передвигается только по ночам. Важнейшим для выживания условием является сохранение запасов жидкости в организме. Поэтому люди стараются меньше двигаться и не потеть.Колесо — это схема поиска. Пастухи, стражники и погонщики кайилов расходятся из лагеря по спицам воображаемого колеса. Поисковики оставляют на песке или камнях знаки, указывающие в сторону лагеря. Если мальчишка не окончательно глуп, то он набредет на указатель и вернется домой.В караванах кайилов всегда обвешивают колокольчиками. Эго делают как с тягловыми, так и с верховыми животными. В темноте и при пылевых бурях это важнейшее условие выживания. Кроме того, потерявшиеся путники зачастую лишь по звону колокольчиков могут догадаться, что рядом с их траншеей тащится безмолвный караван. Соответственно понятно, что разбойники на своих кайилов колокольчиков не вешают.— Мальчишку нашли около полудня, — продолжал Ибн-Саран. — Он услышал из своей траншеи звон колокольчиков. Его, разумеется, примерным образом отлупили за то, что оставил караван. Кайил же вернулся сам.— Что рассказал мальчик? — спросил я.— Гонясь за кайилом, он увидел на камне надпись: «Страшись башни из стали».Самос взглянул на меня. Пока ничего не было ясно.— Рядом с камнем лежал высохший труп. Несчастный изорвал на себе одежду и набил рот песком. Смерть его была ужасна. Бедняга, очевидно, решил, что нашел воду. Судя по обрывкам одежды, это был разбойник, — сказал Ибн-Саран.— Был ли при нем кайил? — спросил я.— Нет.— Откуда он пришел? Как долго пробыл в пустыне?— Никто не знает, — ответил Ибн-Саран.Человек мог пройти тысячи пасангов, прежде чем кайил сдох или сбежал.— Как давно он умер?— Может быть, месяц, — улыбнулся Ибн-Саран, — а может быть, год.В пустыне трупы разлагаются очень медленно. Находили прекрасно сохранившиеся тела людей, убитых более ста лет назад. В пустыне редко попадаются скелеты, разве что животные и птицы объедят с костей все мясо.— Страшись башни из стали? — повторил я.— Так было нацарапано на камне.— Можно ли было догадаться, откуда он пришел? — Нет.— Страшись башни из стали, — задумчиво произнес Самос.Я пожал плечами. Самос поднялся, дважды прикоснулся ладонью к правой руке Ибн-Сарана и удалился. Я обратил внимание, что Ибн-Саран ел правой рукой, той, в которой держал ятаган. Он позволял себе принимать пищу только ' из руки, умеющей обращаться со сталью и проливать кровь. Танцовщица кружилась рядом с нами, касаясь меня кончиками вуали. Неожиданно она накинула на меня шелковое покрывало и, невидимая для остальных, прижалась ко мне всем телом и застонала. Голова девушки запрокинулась, влажные губы раскрылись. Я впился в чувственный рот и прокусил губу невольницы. Мы вместе наслаждались вкусом ее крови, губной помады и покорности. Рабыня мягко отстранилась. На полную грудь стекала струйка крови. Я медленно прижимал кулаком ее шею, не давая невольнице отойти. Затем я сорвал вуаль и отбросил ее в сторону. Удерживая танцовщицу левой рукой, я вытащил обоюдоострый тучук и перерезал завязки прозрачного хитона. После этого я вытолкнул рабыню на середину зала. Пусть ею полюбуются гости Самоса, первого рабовладельца Порт-Кара. Она укоризненно на меня посмотрела, но, встретив мой взгляд, тут же вскинула руки и принялась танцевать для гостей. За все время она ни разу не сбилась с ритма. Раздались восхищенные крики.— Девушка с посланием готова, — доложил человек в зеленом одеянии врача, бросил бритву в тазик и вытер руки.Едва сдерживая рыдания, наголо обритая девушка застыла на коленях между двумя стражниками. Она не имела ни малейшего представления, что за весть она принесла. Для пересылки таких сообщений выбирают неграмотных рабынь. Им выбривают голову и наносят татуировку на скальп. За несколько месяцев волосы отрастают.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39