А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это будет то еще интервью, подумалось мне, этому господину есть что рассказать.
– Ну и что это теперь за игра?
– Я вижу то, чего не видишь ты. Пардон, мне меньше всего хотелось в общении с вами перейти на ты.
– Итак, чего вы желаете?
– Мне нужны деньги.
– Что?
– Деньги. Самые обыкновенные деньги.
– Что-то мне не верится. Не верится, и все тут. О каких деньгах вы говорите?
– Сумма вам известна.
– Что?
– Боже праведный, неужели вы такой непонятливый? Речь идет о деньгах, принадлежавших Софии. О деньгах Лизы и Эльзы. Приличные суммы денег, которые всегда притягивали их друг к другу. До самого последнего мига.
– А с какой стати?
– Вопрос о деньгах вообще снимает вопрос «с какой стати?». Если я вас правильно поняла, вопрос «как?» более тесно связан с темой разговора. Но если вы желаете знать все детали – когда Лиза и Эльза изменили свое завещание в вашу пользу, это меня несколько озадачило.
– Что?
– Вы уже в третий раз произносите «что?». Куда подевалось ваше несравненное красноречие?
– Подождите, вот теперь совсем медленно. Какое вы имеете отношение к завещанию?
– Когда обе уже были у вас в руках, Лиза и Эльза отправились к адвокату, чтобы все отрегулировать. А у того была помощница, этакая серая мышка, которая за последние недели превратилась в маленькую серую жемчужину.
– Боже мой.
– Данное обстоятельство ни в коей мере не привлекло бы моего внимания, ведь многие меняют завещания – некоторые, проявляя потрясающую нерешительность, вдруг вспоминают свою любимую кошку или несколько недель спустя после смерти завещают все внимательной и заботливой медсестре… Однако меня поразило то, что незадолго до развязки изменение в свое завещание внесла другая наша клиентка. Причем опять же в вашу пользу.
– Ах ты Боже мой. И это была София.
– Точно.
– Черт побери. У Лизы и Эльзы был тот же адвокат, что и у Софии.
– Идиотское совпадение, малозначительная случайность. Мой шеф даже не обратил на это внимания. Такую мелочевку я брала на себя. Вскрытием завещания руководил его младший партнер, в тот день мой шеф играл в гольф, была пятница. Но я не могла позволить себе пропустить церемонию, связанную с Лизой и Эльзой. Вы тоже вызывали мое любопытство как человек, который обольщает пожилых дам, а потом резко сокращает ожидаемую ими продолжительность жизни. Итак, я приступила к вскрытию завещания. Меня вы, естественно, не заметили. Я понимаю, что не представляю собой ничего примечательного, нет ни малейшего основания сравнивать меня с Хризантемой и уж тем более с Кокин. Я сидела непосредственно за вами и получила возможность вас внимательно рассмотреть. Я пристально разглядывала ваш выбритый затылок, возвышавшийся над воротником сорочки, подобранной под требуемый размер. Восхищалась привлекательной сединой на висках. Бросала взгляд на ваши руки. Они ведь способны на все, думала я, эти руки. Я представляла себе, что они могут играть на рояле, могут неповторимо элегантно открывать бутылку с шампанским, могут незаметно поглаживать женскую руку, давая прикурить сигарету, могут за полсекунды открыть замок цепочки на шее… Кроме того, эти руки способны привести в действие огнестрельное оружие или в случае необходимости зажать расслабленное горло. Причем естественно неподражаемо элегантным жестом.
– О Господи!
– Отягощающим, на мой взгляд, было то, что вы показались мне привлекательным. Весьма привлекательным.
– У меня кружится голова.
– Вы классный аферист, о да. Но вам еще далеко до идеала. Странно, но именно эта черта делает вас привлекательным. Это так трогательно, можно сказать, созвучно человеческой натуре.
– Но как?…
– Это было просто. Я раскусила вас.
– Что-что?
– Я ведь знаю, как такое происходит. Это было моим хлебом насущным, моей профессией. Полезными оказались и те два семестра, в течение которых я изучала юриспруденцию.
– Значит, вы…
– Нет, нет, к сожалению, мне так и не довелось окончить образование – чтобы зарабатывать на учебу, пришлось менять профессию. Неудачные любовные связи, чересчур бурные романы, многочисленные разочарования, в общем, обычная история, действительно ничего оригинального. Комплекс серой мышки отличался самоотверженностью, порождавшей образ жалкого маленького существа; я помогала своему возлюбленному готовиться к экзаменам, нанималась уборщицей, чтобы на заработанные деньги внести квартплату… И вот сегодня он судья, естественно, преуспевающий и благополучный. Я же выбилась в помощники адвоката. Потом в конторе появились эти дамы, наконец, я увидела вас. И с той минуты во мне поселилась только одна мысль: когда-нибудь получить все пирожное целиком, а не подбирать крошки. Вам наверняка хорошо знакомо это чувство. В тот вечер я осталась в канцелярии и провела там всю ночь. Я готовила доказательную базу по делам, общую канву которых представляла себе более чем смутно.
– Бога ради, о чем шла речь?
– Например, о письмах. Дело в том, что и у Лизы, и у Эльзы был простой детский почерк, так что подделать завещание не составило труда. У меня были все документы. На следующее утро я позвонила прокурору и попросила его не разглашать мою фамилию до слушания дела. Я поинтересовалась, в какую вас заключат тюрьму. Мне повезло. Знаете, таких специалистов, как я, не так уж много. Найти себе работу оказалось несложно. Документы – это только одна сторона. В конечном счете все решает кураж. Вам это объяснять не надо. Вы ведь музыкант, а во мне сидит кураж юриста, добавьте к этому несколько юридических терминов, которые я почерпнула из психологических экспертиз. Подписание контракта стало чисто формальным делом. Самые лучшие рекомендации, без малейшего промедления, никаких вопросов. Тем не менее я тщательно готовилась. Купила себе костюмы с короткими юбками, дорогие шуршащие колготки и еще туфли-лодочки. Потом отправилась в парикмахерскую… Я входила в залитые ослепляющим светом магазины парфюмерных товаров, а выходила из них с лакированным пакетом с цветной ленточкой, набитым тюбиками губной помады разных оттенков и характеристик. Однако помада цвета красного бургундского вам явно не понравилась, не так ли? Производила впечатление свернувшейся крови?
– Да перестаньте.
– Я многому научилась. Впервые в жизни я серьезно попробовала взглянуть на себя со стороны глазами мужчины. Точнее говоря, вашими глазами. В субботу вечером после вскрытия завещания я надела свое лучшее платье, подкрасилась, накрутила волосы на бигуди и соорудила себе более чем смелую прическу. Я с надеждой подошла к зеркалу, волнуясь, словно девушка-подросток с румянцем на щеках. Это было ужасно. Я смотрела на себя, то есть рассматривала пугливую маленькую мышку с усталым лицом и безвкусным шиком каталогов фирм, торгующих по почте. Я попробовала нацепить на уши клипсы, затем повязала на голову пестрый платок, подняла пучок волос, снова опустила… Никакого толка. Я продолжала рассматривать в зеркале свое лицо, и вот по моим щекам потекли слезы, медленно и беззвучно, не переставая; они продолжали литься даже после того, как я разделась, вся разбитая, пожелтевшая, похожая на старую деву и еще какой-то комический персонаж. Все воскресенье я провела в постели. В понедельник утром позвонила и сказалась больной. Я сварила себе чашку кофе, потом еще одну, затем выпила подарок моего шефа ко дню рождения – бутылку дешевого шампанского, которое несколько недель простояло в холодильнике. И тогда я решила, что важно выглядеть так, чтобы привлечь к себе внимание такого мужчины, как вы. Я решила стать неотразимой. Своего рода эксперимент. Уже ради этого стоило с вами познакомиться. Знаете, хотя большинство женщин постоянно размышляет о своей внешности, они реально решаются на какие-то перемены лишь от случая к случаю. Выспрашивают утомленных парикмахеров о том, какая прическа им идет, покупают, то, что попадается на глаза на прилавках товаров, предназначенных для распродажи. А вот я накупила себе целый ворох журналов – дешевые издания с пестрыми обложками и иллюстрированные глянцевые журналы для избранного читателя. В них я выискивала фотографии, на которых остановился бы взгляд мужчины. Мне требовалось изображение женщины, которая представляла бы собой настоящее явление. На такую фотографию я наткнулась уже во втором иллюстрированном журнале. Это была какая-то американская актриса, которая улыбалась прямо в камеру на каком-то благотворительном мероприятии. Прекрасная стрижка и макияж идеально гармонировали с эксклюзивным костюмом красного цвета. Короче, она производила потрясающее впечатление, как говорили прежде. Мне хотелось выглядеть так же, как она, – блистательная, уверенная в себе, соблазнительная. Я вырезала фотографию, мне ее увеличили, и я пришла с нею в парикмахерскую. Мастерицы салона меня высмеяли: мне хотелось короткую стрижку и еще покрасить волосы в красновато-коричневый цвет вместо моих беспорядочно торчавших лохмушек. Когда три часа спустя я получила желаемую прическу, мастерицы уже не смеялись. Потом первый раз в своей жизни я отправилась в действительно дорогой салон мод и снова услышала глупое хихиканье. Продавщицы с умилением разглядывали мои ярко-зеленые поплиновые брюки и спортивную куртку с капюшоном из искусственного меха. Когда я выложила перед ними фотографию из журнала, реакция была следующая: что? простите, вы хотите именно такой костюм? Я приобрела пять костюмов, которые строго соответствовали крою на фотографии. Продавщицы только снисходительно улыбались – еще никогда в жизни я не тратила за один раз столько денег. В какой-то момент мне стало дурно, потом я почувствовала, что не сознаю суть происходящего вокруг, потом на меня накатилось какое-то редкое ощущение, отчего чуть не подкосились ноги. Мне просто неведомо было такое состояние, когда тратишь так много, чересчур много денег – больше, чем я хотела, и больше, чем могла себе позволить, и от осознания этого я вся взмокла. Такое испытывают, наверное, и другие женщины. Ведь на это пошли все мои накопления. Тем не менее я ни на миг не усомнилась в правильности этого вложения. Потом я направилась в обувной магазин, на фотографии актриса была изображена во весь рост с головы до ног, я и в этом магазине развернула сложенную вчетверо фотографию, но здесь никто не сомневался и не улыбался, потому что при моей новой прическе и новом костюме я уже представляла собой явление. Все это изменило мою осанку и походку. Я не задумываясь тут же выбросила свои старые полуботинки и с высоко поднятой головой вышла из магазина. Повернувшись к витрине, проверила свое отражение. Мне хотелось громко закричать от счастья и смущения: почему я не сделала все это раньше?! Потом наступил момент выбора того, чего не было видно на фотографии… Не знаю почему, не знаю, что это такое, скупость или пуританское воспитание, или равнодушие к собственному телу. В любом случае у меня никогда не было красивого нижнего белья. Я направилась в маленький магазин, где торговали вещами, о которых я даже никогда не слышала. Осторожности ради я отводила взгляд от ценников. У меня еще был кредит. И на всю, буквально на всю сумму я накупила нижнего белья, такого дивного и изумительного, отделанного кружевами, в котором впервые в жизни я действительно почувствовала себя женщиной. В тот же день я устроила себе тест. Адвокат, у которого я работала, каждый вечер около семи часов отправлялся в один бар. Я часто туда ему звонила, если вдруг являлся какой-нибудь клиент по неотложному делу. Это был бар в богатом отеле. Консьерж в ливрее открыл мне стеклянную дверь. Вначале на своих высоких каблуках я неуверенно ступала по мягким коврам, потом прошаркала по белому мрамору, прежде чем переступить порог бара. Мой шеф был там, беседовал с коллегой. Я присела за соседний столик. Пианист играл в полутемном баре, но сердце у меня сильно билось. Я заказала бокал шампанского и выпила все, правда, мелкими глотками. Между тем мой шеф два или три раза обвел меня заинтересованным взглядом, так и не узнав во мне свою помощницу. Пианист продолжал играть, я же только улыбалась, нисколько не сомневаясь: мне удалось поймать ритм, уловить душу музыки. На следующее утро я позвонила в канцелярию и сообщила, что мое выздоровление затягивается. Шеф был в отчаянии. Его интересовало только одно: когда я снова выйду на работу. Я ответила, что приступаю к лечению немедленно. Сердечная слабость – дело серьезное, заметил он. – Вы сталкиваетесь с проблемами сердца как женщина. Можно подумать, это привилегия мужчин. Сердечно благодарна за ваше сочувствие, проговорила я и повесила трубку.
– Аплодисменты, аплодисменты.
– О, благодарю.
– Вы действительно последняя…
– Вы изменили мою жизнь.
– Мои поздравления. Значит, вы выжали максимум возможного из своего типа внешности. Серая мышка превратилась в маленькую крысу. Неплохо.
– Давайте все спокойно обсудим.
– Спокойно? Я мог бы вас погубить. Мне нечего больше терять.
– Вы этого не сделаете. Поскольку вы этого не хотите да и не можете. Я не жертва. Это действительно так. И вы всего-навсего режиссер, интриган, строящий козни, ангел тьмы. Убийство, совершенное в состоянии аффекта, – нет, это не про вас.
– Чего вы добиваетесь?
– Нового завещания.
– Моего завещания?
– Именно.
– Вы что, желаете со мной покончить?
– О нет, милейший. На это я не способна. Вы составите завещание, согласно которому я становлюсь единственной наследницей. Такое, знаете ли, маленькое симпатичное завещание, разумеется, профессионально проработанное. Потом вы исчезнете из виду, а я инсценирую вашу смерть. Без вашего участия. Автомобиль полностью выгорит, останутся лишь несколько вещей, ранее вам принадлежавших, – ваши часы и золотое портмоне. А при последующем вскрытии завещания присутствовать буду только я одна, растерянная, удрученная горем, хоть и смирившаяся, но все еще переживающая то, что была взята в заложницы… Дрожащими руками я подпишу все документы, чтобы когда-нибудь начать новую жизнь.
– Вы сущий дьявол.
– Добро пожаловать в наш клуб.
– Телефон звонит.
– Это, наверное, Кокин. Чего вы ждете? Снимите же трубку.
– Если Кокин, если она действительно намерена расправиться со мной, это была бы, по сути дела, последняя точка в вашем плане, не так ли?
– Я восхищена вашей проницательностью.
– Боже праведный.
– Тогда вперед, снимите трубку.
– Нет, я в ванной.
– Надеюсь, это вы не всерьез.
– У меня есть шанс?
– Чего бояться? Телефон продолжает звонить. Она жаждет пообщаться с вами. Просто возьмите трубку в ваши изящные ручки.
Я помню, как вы держите свою головку, как пьете чаи маленькими глотками, – нет, они не смогут лишить меня этого. Ваша лучистая улыбка, то, как вы поете, импровизируя, как проникаете в мои сны, – нет, они не способны отнять это у меня. Мы никогда не сможем встретиться опять на ухабистой дороге любви. И тем не менее я всегда, всегда буду помнить о том, как вы держали в руках нож, как мы танцевали до трех утра, о том, как вы изменили мою жизнь; нет, нет, им не дано лишить меня этой памяти! Нет! Они не смогут лишить меня этого.
– Как жаль. Вы чуточку опоздали. Самую малость. Бедная Кокин. Она наверняка вся истерзалась в думах о вас.
– Я вас ненавижу.
– Гопля! Как-никак я ваша коллега.
– Я вам доверял.
– Вы доверяли мне кое-что. Не более.
– Что же еще вы хотите знать?
– Все.
– А зачем?
– Мне кажется, я одержима болезненной страстью к этому. Правда, иногда мне трудно понять, к чему меня тянет сильнее – к вам или к вашим историям.
– А если все они уже рассказаны?
– Придумайте что-нибудь новое.
– По-вашему, все так просто?
– Вот именно.
– Я исчерпал себя.
– Далеко не так, как вы думаете. Взять хотя бы историю с Хризантемой.
– Ради Бога, оставьте в покое Хризантему.
– Она, очевидно, нас покинула. Столь же очевидно, что не совсем добровольно.
– Ваше любопытство вызывает у меня отвращение.
– Надо радоваться, что еще кто-то проявляет к вам такой живой интерес.
– Ко мне? Может, к моим историям? Вы проглатываете их, как шоколад с начинкой. Смотрите, можно ведь и объесться!
– Ради вас я многое поставила на кон. Уже забыли? Вы вполне могли бы оказаться сейчас в тюремной камере.
– И почему все так? Вы ведь требовали денег и больше ничего.
– Верно. Точно так же, как и вы.
– Я артист, поэтому отношусь к своей профессии серьезно. Я вовсе не отпетый мошенник. Дамам я дарил только счастье.
– Сожалею, что принесла вам так мало радости. Дело в том, что я пока только учусь.
– Ладно уж, фрау доктор.
– Ну давайте, рассказывайте.
– Я вам больше не доверяю.
– Именно сейчас вы должны были бы мне доверять. Ведь как раз сейчас вы все узнали обо мне.
– Я в этом не уверен.
– Благодаря моей заботе вы неплохо устроились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18