А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Коннор еще не думал о том, что будет, когда ему в конце концов удастся найти своего отца. Что-то заставляло Коннора идти вперед, и он решил поразмыслить о том, что ему делать, когда для этого наступит подходящее время.
Повернувшись на бок, Коннор посмотрел на Зою Баллинджер, которая лежала рядом, прижавшись к нему спиной. Кровать была довольно узкой для двоих, однако превосходно подходила для Коннора и Зои, которым никогда не было тесно на ней в объятиях друг Друга.
– Зоя, – тихо прошептал Коннор, но не для того, чтобы разбудить ее, а желая просто еще раз услышать, как звучит ее имя.
Он нежно прикоснулся к длинным, с медным отливом волосам Зои, провел пальцами по струящимся локонам, затем скользнул рукой под одеяло и потянулся книзу, ощутив волнующее тепло ее упругого тела.
Зоя тихо застонала во сне и прильнула к нему, обвив рукой его шею. Ни на Зое, ни на Конноре не было ночной одежды – после первой ночи они больше ни разу не побеспокоились о том, чтобы соблюдать формальные приличия.
Коннор привык к женщинам, гораздо более пышным, чем Зоя, – его высокопоставленные покровительницы были страстными сторонниками общепринятого заблуждения, что лишний вес является признаком здоровья, и тратили большую часть свободного времени, втискивая свои жирные телеса в узкие корсеты для придания им более изящных форм. Всего несколько мгновений понадобилось Коннору для того, чтобы понять, насколько невероятно красива его новая любовница. Корсет был не нужен упругому, но вместе с тем мягкому и округлому телу Зои. И она так горячо выражала свой восторг, что каждый раз, когда они занимались любовью, им казалось, что это происходит с ними впервые.
Тихо вздохнув, Зоя перевернулась и посмотрела в темные глаза Коннора. Ее руки легли на затылок любовника и притянули его голову поближе. Губы Коннора нашли шею Зои, а она кончиком языка пощекотала мочку его уха и прошептала:
– Я скучала по тебе прошлой ночью.
– Я был здесь – всю ночь, – отозвался Коннор, его губы продолжали ласкать нежную кожу Зои.
– Но я так сильно тебя хотела.
– Но буря...
– Я знаю, – выдохнула она, пропуская пальцы через темные, спутанные волосы Коннора.
– Все уже закончилось, – сказал он Зое, его рука принялась ласкать и мять грудь любовницы, язык проследовал от шеи к затвердевшему соску.
– Нет, Коннор, не закончилось, – пальцы Зои впились в спину Коннора. – Я чувствую, что буря только начинает набирать силу...
Перевернув Коннора так, чтобы он оказался сверху, Зоя обвила ногами бедра любовника и вонзила его в себя, открываясь навстречу его страсти и вскрикивая от своей собственной.
* * *
Позже этим же утром, когда молодые люди, известные как мистер и миссис Магиннисы, вышли на палубу, они с удивлением обнаружили, что прямо по курсу их корабля лежит полоса земли.
– Австралия! – воскликнул Коннор и бросился на нос корабля.
– Нет, Ява, – поправил стоящий неподалеку матрос и вытянул руку по направлению к простиравшимся впереди склонам зеленых холмов и заросших густым лесом потухших вулканов.
Вскоре пассажиры «Чатама» узнали, что циклон, продвигавшийся на юг, сильно отнес их корабль в сторону от намеченного курса. Паруса и руль получили повреждения во время шторма, и капитан Арчибальд Гаунт решил, что будет лучше направиться в порт города Джакарта, расположенного на северо-западе острова, чтобы отремонтировать судно и запастись провизией перед тем, как закончить путешествие в Сиднее.
Наследующее утро «Чатам» вошел в глубоководную гавань Джакарты. Это был первый берег, к которому причалил корабль с того времени, как он покинул Индию, и все без исключения пассажиры с восторгом восприняли известие о том, что у них есть возможность сойти на сушу и прогуляться по окрестностям. Суматошный, кишащий жизнью город с его многочисленными каналами, выгнутыми мостами и островерхими домами представлял собой типичный голландский пейзаж. Восточно-индийские земли отошли под контроль голландцев в тысяча шестьсот десятом году, когда они вытеснили оттуда португальцев. С тех пор голландское господство над островом ни разу не ставилось под сомнение, за исключением периода с тысяча восемьсот одиннадцатого года по тысяча восемьсот четырнадцатый, когда Ява была оккупирована англичанами во время войн Наполеона. Сама Джакарта являлась штаб-квартирой Восточно-Индийской компании вплоть до тысяча семьсот девяноста девятого года, когда компания была ликвидирована, и до сих пор оставалась самым большим городом в этом регионе.
После посещения португальской церкви, строительство которой было завершено голландцами в тысяча шестьсот девяносто пятом году и под крышей которой умещался духовой орган невероятных размеров, Коннор и Зоя с удовольствием позавтракали в уютной таверне, выходящей окнами на Сунда Келапа – явайское название залива. Во время завтрака они случайно услышали, как двое матросов за столиком неподалеку обсуждают ситуацию в Кантоне, где иностранная община подверглась блокаде со стороны китайских властей. Поскольку кузен Зои, Росс Баллинджер, представлял в Кантоне торговую компанию своего отца, она заинтересовалась разговором и попросила Коннора узнать как можно больше об этом.
Он на несколько минут присоединился к матросам, затем вернулся к маленькому столику, за которым сидела Зоя.
– Очевидно, китайцы хотят положить конец торговле опиумом в своей стране. Торговцы – включая, полагаю, и твоего кузена –... – он попытался скрыть свое отвращение к остальным членам семьи Баллинджеров, – ... уступили требованию сдать все свои запасы опиума.
– Но Торговая Компания Баллинджера не имеет никакого отношения к опиуму.
Коннор решил не спорить; он слышал достаточно о торговле с Китаем во время путешествия и знал, что практически каждая компания, которая занималась бизнесом в Китае, была так или иначе вовлечена в эту незаконную торговлю. Он также не имел никакого желания вступать в дискуссию о Торговой Компании Баллинджера, понимая, насколько чувствительна Зоя к разговорам на подобную тему. Вместо этого Коннор склонился над столом и, взяв Зою за руку, сказал:
– В Кантоне не было никакого насилия – по крайней мере, до тех пор, пока корабль этих матросов не был послан в Англию.
– Так вот куда они направляются? – спросила Зоя.
– Да. Их фрегат находится на пути в Лондон, чтобы передать рапорт о ситуации в Кантоне и вернуться туда с подкреплением.
– Военными кораблями? – в голосе Зои послышались тревожные нотки.
– Если китайцы не отступят, это, похоже, будет означать войну.
– Господи... – еле слышно пробормотала Зоя, на ее глазах навернулись слезы.
– Нет, не волнуйся за своего кузена. Он всего лишь купец. Китайцы оказывают давление на торговцев, но любое сражение будут вести только с силами Королевского военно-морского флота.
– Именно этого я и боюсь, – объяснила Зоя. – Мой брат... он служит на флоте.
– А, да. Но он же в Калькутте.
– Если понадобится военная помощь, «Лансит» может изменить порт назначения...
– «Лансит»? – перебил Росс. – Твой брат служит на «Лансите»?
– Да. Почему ты спрашиваешь?
– Эти матросы – их корабль называется «Лансит»!
Зоя схватила Росса за руку:
– «Лансит»? На Яве?!
– Они зашли сюда для того, чтобы запастись провизией; утром они поднимут паруса и отправятся в Англию.
– Боже мой! Джулиан... он здесь, в Джакарте!
Не прошло и часа, как Коннора и Зою доставили на борт «Лансита», бросившего якорь на противоположной от стоянки «Чатама» стороне гавани. К тому моменту они уже решили, что какое-то время не будут говорить Джулиану о том, что случилось в Лондоне. Они разыграют из себя мужа и жену и скажут, что проводят медовый месяц и собираются навестить отца Коннора в Австралии – опустив, конечно, такую незначительную подробность, как то, что этот отец заключенный.
Джулиана Баллинджера не предупредили о том, что его сестра находится на борту корабля, и когда он увидел Зою, стоящую на палубе, то чуть было не упал в обморок от изумления. Зоя бросилась в объятия брата, он подкинул ее на руках, закружил вокруг себя и нежно поцеловал.
– Господи Боже мой, моя маленькая сестренка, что ты здесь делаешь?
– Ты никогда не поверишь в то, что случилось! – воскликнула Зоя. Схватив Джулиана за руку, она потянула его туда, где стоял Коннор. – Джулиан, я хочу познакомить тебя с моим мужем, Коннором Магиннисом.
– Мужем? – недоверчиво переспросил Джулиан, переводя взгляд то на Зою, то на Коннора. – Я думал, что ты и Бертье...
– О, мы с ним всего лишь друзья, – перебила Зоя и махнула рукой, как будто желая показать свое безразличие ко всей семье Каммингтонов. – Я наконец-то встретила того, кого смогла по-настоящему полюбить.
Джулиан с удивлением посмотрел на сестру:
– Да, но замужество... и так быстро...
– Нет, не быстро. Тебя ведь так долго не было дома.
– Еще бы! – воскликнул Джулиан. Выдавив на своем лице улыбку, он повернулся к Коннору и протянул ему руку. – Рад с вами познакомиться... Коннор, не так ли?
– Да, – сухо отозвался тот, пытаясь напомнить себе, что человек, которому он в настоящий момент пожимает руку, является не просто младшим братом Остина Баллинджера, но членом семьи Зои.
– Я хочу узнать все об этом – до последней детали, – провозгласил Джулиан.
Он обнял рукой сестру за плечо и повел ее и Коннора в сторону кормы.
– Что слышно о Россе? Ты его видел? – с беспокойством спросила Зоя.
– Насколько я знаю, дела у него идут отлично. По крайней мере, так было до того, как в Кантоне не заварилась вся эта каша.
– Что ты имеешь в виду? Что произошло? С ним что-нибудь случилось?
– Ну, не торопись так, – Джулиан перебил сестру, сжимая ее плечо. – Почему бы нам не присесть вон там? – он указал на ряд скамеек, вытянувшихся вдоль леера кормы. – Я расскажу вам все, что знаю, а вы расскажете мне о том, как вы двое сумели убедить отца и мать дать свое разрешение на ваш брак – и о том, что вы, ради всего святого, делаете на Яве.
Зоя резко остановилась и, подняв голову, посмотрела брату в лицо:
– Я должна знать – с Россом все в порядке?
– Да, у него все отлично – в данный момент он пользуется гостеприимством католической миссии. И к тому времени, как я вернусь назад, уверен, от всей этой неразберихи не останется и следа.
– Но это займет у тебя несколько месяцев – может, даже, целый год.
– Нет. Мы отправляемся в путь завтра, прямо с утра.
– В Кантон? – спросил Коннор. – Мы слышали, что вы собираетесь отплыть в Англию за подкреплением.
– Капитан изменил свое решение и отдал другой приказ. Только что прибыл фрегат «Чатам». Этот корабль поменьше водоизмещением и побыстрее, поэтому именно он доставит наше сообщение престолу, в то время как мы сами вернемся в Кантон.
– Но это же наш корабль, – сказала Зоя.
– На нем мы плывем в Сидней, – добавил Коннор.
– Боюсь, это не так. Наши капитаны встречались незадолго до этого и обо всем договорились. «Чатам» поднимает паруса и отправляется в Англию завтра, мы же возвращаемся в Кантон.
– Но мой отец... – слова застряли у Коннора в горле, он сокрушенно покачал головой и с тоской посмотрел на залив.
Внимательно посмотрев на Коннора и Зою, Джулиан спросил сестру:
– Что все это значит? Вы мне объясните, наконец, что происходит?
Зоя взглянула на Коннора и после того, как он нерешительно кивнул головой, произнесла:
– Давай присядем, – она указала в сторону скамейки у леера. – Все так сразу не расскажешь.
Коннор остался стоять у леера, Зоя же села рядом со своим братом и поведала ему от начала до самого конца всю историю о встрече с Коннором и о причинах, побудивших их отправиться в путешествие, и о связи, существующей между семьями Магиннисов и Баллинджеров. И хотя Зоя рассказала, что лично видела свидетельства, раскрывающие роль Эдмунда Баллинджера в процессе по делу его бывшего делового партнера, она, тем не менее, осторожно избегала упоминания о недавних актах насилия, направленных против Коннора и Грэхэма Магиннисов, и об участии старшего брата и отца во всем этом. Она просто сказала, что суд изменил приговор Грэхэму Магиннису, и тот был отправлен на каторжные работы в колонию в Новом Южном Уэльсе.
Когда Зоя обмолвилась, что они следуют за «Веймутом» в Сидней, Джулиан резко перебил ее:
– «Веймут»? Ты имеешь в виду корабль для перевозки заключенных?
– Да. На нем отец Коннора.
– Но «Веймут»... ты разве не слышала?
– Слышала что? – спросил Коннор. Он подошел к скамейке, где сидели Джулиан и его сестра.
Джулиан поднялся и повернулся лицом к Коннору:
– Мне очень жаль, мистер Магиннис, но «Веймут» затонул во время шторма три дня назад. Это произошло к западу от Кокосовых островов.
– Затонул? – прошептал Коннор, лицо его побелело от ужаса. – Вы уверены?
Джулиан схватил Коннора за руку:
– Нам сообщили об этом сегодня утром. Была подобрана только одна спасательная шлюпка – капитан и остальные члены команды погибли.
– А заключенные? Что с заключенными?
Джулиан нахмурился:
– Они были прикованы к нижней палубе. Боюсь, все они пошли на дно вместе с кораблем.
– Ублюдки! – выругался Коннор.
Его ругательство относилось в равной мере как к Джулиану и остальным членам семьи Баллинджеров, так и к злосчастной судьбе и прогнившей до самого основания системе правосудия, отправившей Грэхэма Магинниса и дюжины других несчастных заключенных навстречу своей смерти. Коннор вырвал руку и быстрым шагом направился вдоль палубы.
Джулиан рванулся было за ним, однако Зоя остановила брата:
– Пусть идет, – вздохнула она. – Ему нужно побыть одному.
* * *
На третье, затянутое туманом утро после того, как затонуло военное транспортное судно «Веймут», Грэхэм Магиннис был разбужен шумом волн, бьющихся о берег. Встав на четвереньки, чтобы не потерять равновесия на крышке люка, он склонил голову набок и прислушался. На самом ли деле они достигли земли, или же это просто игра воображения, воспаленного после трехдневного скитания по океанским просторам без воды и пищи?
– Ридли! Послушай! – крикнул Грэхэм и подергал за ногу молодого заключенного, с которым он делил плот.
Застонав, человек по имени Ридли заставил себя приподняться.
– Ты слышишь это? – спросил Грэхэм, продолжая трясти за ногу товарища по несчастью.
– Какого черта?
– Земля! Я слышу шум прибоя!
Земля оказалась узкой полоской берега небольшого острова, и, когда утренний туман рассеялся, Грэхэм и Ридли направили свой плот прямо к нему. Они причалили к берегу возле большого вспаханного поля. Было волне вероятным, что они попали в английские владения, расположенные где-то к западу от австралийского побережья.
Не имея ни малейшего желания снова оказаться в кандалах, двое заключенных спрятали плот в кустах, растущих вдоль берега, и осторожно двинулись в глубь острова, чтобы выяснить, где же они все-таки оказались. Почти сразу они обнаружили маленький ручеек и на несколько долгих минут припали к воде, наполняя свои желудки живительной влагой. Проведя без пищи целых три дня – и не получая достаточного ее количества до этого на корабле,– Грэхэм и Ридли ощущали теперь острый приступ голода. Поэтому, когда они наткнулись на небольшой, грубо сколоченный фермерский домик, Ридли стал настаивать на том, чтобы забраться в него и взять с собой столько еды, сколько они смогут унести. Грэхэму вовсе не хотелось, чтобы их кто-нибудь видел, тем более, у каждого до сих пор болталось по железному кольцу на правой ноге. Однако Ридли невозможно было переубедить. Понимая, что ему не удастся остановить этого молодого преступника, Грэхэм неохотно поплелся за ним вслед.
Двое мужчин подкрались к домику поближе и осторожно заглянули внутрь через переднее окно. Их взорам предстала довольно скромно меблированная гостиная, за которой располагалась комната, являвшаяся, скорее всего, кухней. Подергав за окно, они обнаружили, что оно не заперто, и, потянув его на себя, забрались в гостиную.
Пройдя через открытую переднюю дверь в кухню, Грэхэм принялся ворошить посуду на полках. Ридли тем временем обнаружил краюху хлеба в ящике на шкафу и, оторвав от нее порядочный кусок, отправил его целиком прямо себе в рот. С большой неохотой он передал хлеб Грэхэму, который также отломил себе немного и положил хлеб обратно на шкаф.
Собирая кое-какие вещи, чтобы взять их с собой в дорогу, они услышали звук приближающихся шагов, и на пороге кухни появился мужчина средних лет, одетый в длинный ночной халат и тапочки. На носу мужчины блестели вставленные в золотую оправу стекла очков. Мужчина увидел Грэхэма, застывшего посреди кухни, но еще до того, как он успел произнести хоть слово, Ридли бросился на него сбоку, сбил с ног и заломил руки за спину.
– Дай мне что-нибудь, чем его можно было бы связать! – прошипел Ридли Грэхэму и, когда тот никак не отреагировал на эти слова, рявкнул:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47