А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Разумеется, все такси, попадавшиеся по дороге, были заняты, а автобусные парки просто решили поиздеваться надо мной, потому что на каждом автобусе, который оказывался в поле моего зрения, была прицеплена табличка: «Учебный. Посадки нет». На входе на ближайшую станцию метро красовалось криво повешенное, написанное от руки объявление, извещавшее о возникших именно на этой линии технических неполадках. Мне, видите ли, предлагалось посочувствовать тем двум тысячам пассажиров, которые оказались заперты в поездах на перегонах между станциями. Как же, разбежались! Мне бы кто посочувствовал. В общем, высмотрев наконец в потоке машин свободное такси, я не мог поверить своему счастью. Мое недоверие оказалось более чем оправданным. Как выяснилось, это же самое такси присмотрел для себя какой-то урод. Он заметил меня (как и я его) периферическим зрением, и, безошибочно определив друг в друге соперников, мы бросились к машине наперегонки. То есть я хочу сказать, что он-то бросился, а я, естественно, поковылял. Мне помогло то, что я изначально находился ближе, и в итоге за ручку на дверце машины мы схватились одновременно.
– Полагаю, это мое такси, - со всей возможной в тот момент вежливостью произнес я, чувствуя себя вправе проявить некоторую настойчивость. В любой другой ситуации мне бы и в голову не пришло упорствовать, а тем более вступать в конфликт из-за такой ерунды, но тут у меня просто не было выбора - в моем распоряжении оставалось всего двадцать восемь минут.
– Засунь себе в задницу, что ты там полагаешь, потому что я на это положил еще больше, - прозвучало мне в ответ. На тот случай, если я чего-то не понял в этом потоке метафор, мне еще и пояснили популярно: - Отвали на хрен, эта тачка моя. И вообще, чего ты суетишься? Не последнее, мать твою, такси.
Ума не приложу, как только люди могут быть такими грубыми и так злиться из-за какой-то мелочи. У меня не получилось бы так ответить незнакомому человеку, даже если бы мне приплатили. Примерно такое же чувство удивления и беспомощности охватывает меня, когда я вижу, как люди выбрасывают мусор из окон машин прямо на дорогу. Они что, с другой планеты? Лично я ни за что на свете не позволил бы себе такого. Наверное, мы с этими человекоподобными относимся к биологически разным видам. Впрочем, лучше на этом не зацикливаться, а то от сознания того, насколько их больше, чем нас, недалеко и до клинической депрессии.
Так вот, несмотря на все вышеизложенное, сегодня я не был намерен упускать такси, как бы ни сложился мой поединок с представителем внеземной цивилизации. Хоть режьте, мне нужно было ехать, и ехать срочно.
– Понимаете, мне это такси действительно очень нужно, - сказал я. - Это вопрос жизни и смерти.
– Увянь. - Мой оппонент вовсе не собирался сдаваться. - У меня тоже дела, и поважнее твоих будут, так что катись отсюда. Я эту тачку первый усек.
– Видите ли… - На мгновение я запнулся, а затем все же выложил решающий аргумент: - Просто у меня в заднице находится еще теплая сперма, и если ею не заняться немедленно, все сперматозоиды могут подохнуть.
Хороший прикол, действенный и эффективный. Надо будет запомнить. Мой оппонент, только что цеплявшийся за ручку мертвой хваткой, отдернул ее, будто это была живая змея или еще какой-то покрытый слизью гад.
– И вообще, мне кажется, что вы, противный, относитесь к тем, кто выбрасывает мусор из окна машины, - сурово поджав губы, процедил я, садясь в такси и желая не просто унизить противника, а стереть его в порошок.
Поездка, как и следовало ожидать, далась мне нелегко. Сидеть, как все нормальные люди, я был не в состоянии, и мне пришлось лечь на заднее сиденье, приняв некое подобие эмбриона. Насколько я понял, водитель не пришел в восторг от акробатических упражнений за его спиной. Слава богу, мы все-таки добрались до пункта назначения вовремя, даже с запасом в несколько минут. Ворвавшись в вестибюль клиники, я сумел-таки всучить лаборантке мой материал до истечения отведенного срока. При этом я, разумеется, в очередной раз выставил себя полным идиотом. Понимая, что драгоценные секунды уходят, я влетел в вестибюль и бросился сразу же к стойке дежурной лаборантки. Баночку со своим сокровищем я извлек из штанов уже там, на месте. Здравая мысль, что тактичнее и вежливее было бы сделать это в более уединенном месте, пришла мне в голову ровно через секунду после того, как я уже опозорился. Девушка, конечно, ничего не сказала, но подарила мне взгляд, в котором я без труда прочитал пропитанный брезгливостью вопрос: «И вы хотите, чтобы теперь я взяла это в руки?» Затем она натянула длинные, по локоть резиновые перчатки и воспользовалась для манипуляций с баночкой каким-то специальным медицинским ухватом длиной едва ли не с багор.
Бог ты мой, ну и дела! Даже не верится, что на описание несложной процедуры доставки моей спермы в клинику ушло целых полчаса. Будь я столь же прилежен, пунктуален и усидчив на работе, не попал бы в то дерьмо, в которое вляпался по собственной вине. Вообще на работе я в последнее время чувствую себя напряженно, абсолютно не в своей тарелке. Чует мое сердце: Найджел только и ждет подходящего повода, чтобы разделаться со мной. А появление такого повода - лишь вопрос времени. Если же смотреть правде в глаза, то шансы устроиться на другое хорошее место у меня не очень-то высоки. Спрос на профессиональных пожирателей ланчей за казенный счет сейчас не слишком велик. Как-никак, на дворе уже не восьмидесятые.
Люси не устает повторять, что мне стоит еще раз попробовать начать писать. Очень трогательно. Она, оказывается, по-прежнему в меня верит.
Послал Мудозвону еще одно письмо (трижды проверив на этот раз адрес на конверте). Снова поинтересовался у него насчет возможной работы. Причем на этот раз я не стал пускаться в теоретические рассуждения о состоянии дел на государственном телевидении и напрямую, в лоб попросил этого урода взять меня на работу. Надеюсь, прозвучало это не слишком унизительно для меня. А вообще интересно: фраза «Возьми меня на работу, придурок» звучит унизительно для того, кто ее произносит, или нет? Наверное, все зависит от интонации. Вот только как вставить интонацию в письмо? Нельзя же просто взять и написать: «Читать вышеизложенное не как униженную просьбу»: это как раз и будет равносильно признанию вышеизложенного отчаянной униженной просьбой.
Пробежав взглядом несколько последних страниц, я пришел к удивившему меня самого выводу насчет того, что Шейла, подружка Люси, была права. То есть не сама Шейла, а тот американский эксперт, которого она видела в ток-шоу Опры. Короче, писать письма самому себе, оказывается, очень хорошая идея, а вовсе не дурацкое дело. Вот, например, сегодня я прибежал домой, сгорая от нетерпения поделиться с Люси тем, что успел- таки добраться вовремя до лаборатории и сдать анализ, и, конечно же, рассказать о том, чего мне это стоило (отдельной репризой должен был прозвучать рассказ о том, как я ловил такси и героически за него сражался). Облом: Люси толком меня не слушала и, как мне показалось, мысленно была где-то далеко. Когда я обратил на это ее внимание, она сказала, что здорово устала на работе и, откровенно говоря, не расположена к беседам. Ну что ж, по крайней мере, честно, а главное, понятно и более чем оправданно. По правде говоря, я возвращаюсь с работы в таком настроении почти каждый день. Ну так вот: пришлось изложить то, чем хотелось поделиться, в письменной форме. Может быть, стоило бы посидеть над этой историей немного, переработать ее как полагается и отправить туда, где ее могли бы напечатать. Ну, например, в «Обсервер», в раздел «Здоровье». Готов поспорить, сотню фунтов мне за такой текст отслюнявили бы и глазом не моргнув. Боюсь только, Люси не одобрила бы моего столь циничного отношения к нашей сугубо внутренней семейной проблеме. Впрочем, даже не это главное. Я как-то совсем забыл, что давным-давно ничего не пишу и вряд ли у меня получится что-нибудь толковое.
Вообще-то странно, что Люси даже говорить со мной не хочет. На нее это совсем не похоже. Может, она действительно слишком выматывается на работе? Впрочем, чему удивляться - эти актеры кого хочешь достанут.

Моя дорогая, дорогая Пенни.
Хочу рассказать тебе о том, что случилось со мной сегодня на работе. То есть не то чтобы хочу, но считаю, что должна, потому что обещала тебе быть абсолютно честной. Я и сама не понимаю до конца, что все это может значить, и хотела бы поделиться с тобой своими сомнениями. Так вот: в офисе я сегодня снова одна отдувалась за всех. Шейла все не может оправиться от бронхита (впрочем, она лечится по собственной методике: две пачки сигарет в день), а Джоанна умотала в Лос-Анджелес со второй нашей звездой - Труди Хобсон. Труди играет роль холодной и циничной британской стервы в каком-то маразматическом фильме жанра «экшн». Убей бог, не помню, как эта фигня называется. Помню только, что это сиквел, и название, соответственно, должно указывать на сей факт. Наверное, называется как-то вроде «Деръмо-2». Ну, короче: сижу я, значит, в кабинете одна, и кто, ты думаешь, является, чтобы скрасить мое одиночество? Карл Фиппс собственной персоной - весь из себя такой задумчивый, байронически печальный и в длинном плаще. Не успела я с ним поздороваться, как он с ходу стал жаловаться на тяжкое бремя актерской славы, на свое собственное одиночество и тут же, не теряя времени, пригласил меня на ланч! Вот это да. Ума не приложу, с чего это он возымел на меня какие-то виды. Я-то уверена, что не давала ему никакого повода предположить, будто мне нравится его общество или я нахожу его персону привлекательной.
В любом случае, пойти с ним обедать я не могла, если бы даже и захотела. Ведь больше в конторе никого не было, а кто-то же должен отвечать на звонки. (На этой неделе на нас навалилось огромное количество работы по озвучиванию. У меня такое впечатление, будто все производители шоколада в стране сговорились и решили: им никак не распродать свою продукцию, если кто-нибудь из наших девочек не скажет за кадром томным голосом: «Если вы действительно хотите ощутить во рту большой, приносящий сладостное удовлетворение… батончик, то вам никак не обойтись без…») В общем, я ответила ему, что у меня слишком много работы, и, кстати, сказала это достаточно холодно и сурово, чтобы он не подумал, будто я просто выпендриваюсь или, тем более, намекаю, что меня нужно уговаривать. Мне, кстати, вообще не нравится, когда окружающие, и в первую очередь клиенты нашего агентства, воспринимают мою работу как нечто ненужное и не слишком обязательное. Почему-то многим кажется, что я могу в любой момент взять и уйти из офиса и от этого ничего не изменится. На самом деле часто бывает действительно так, но посторонним знать об этом совершенно не обязательно. «Ну что ж, понимаю», - заявил наш лорд Фиппс и, скорчив грозную мину, свалил наконец из кабинета. Я решила, что на этом все закончилось, и спокойно занялась своими делами.
Ни фига подобного! Не прошло и десяти минут, как он вернулся, неся в руках здоровенный ящик из «Фортнума» (ну, может, не ящик, но по крайней мере большую пластмассовую коробку), доверху набитый шикарной едой из их кулинарии. Устрицы, оливки, какие-то еще экзотические закуски и - ни много, ни мало - шампанское! Я, конечно, изумилась, а он объявил, что отмечает подписание контракта на съемки в крупнобюджетном американском фильме. Ну, как водится, играть презренному британцу предложили какого-то негодяя. Не могу не отметить, что как бы мы ни ненавидели пресловутую политкорректность, но для наших лучших актеров она стала просто манной небесной. По-моему, мы, англичане, остались последним на земле народом, или нацией, или, если хотите, расой, которую можно постоянно выставлять всякими мерзавцами, подонками и идиотами, и никому в мире не придет в голову считать это дискриминацией этнического меньшинства. По правде говоря, лет десять назад нашим ребятам вообще нечего было делать в Голливуде, пока там у кого-нибудь не доходили руки до очередной костюмно-исторической драмы. Если кто-то не снимал «Робин Гуда» или «Айвенго», англичанам там совершенно не находилось применения. Другое дело сейчас: им великодушно разрешают разбиваться в вертолетах прямо о голову Брюса Уиллиса!
Ну, в общем, возвращаюсь к главной теме: сидим мы с ним вдвоем в офисе (где больше никого нет), и я спрашиваю нашего демонически-романтического Хитклиффа: если уж он решил отметить такое событие, то почему же не с каким- то особенным для него человеком? И можешь себе представить, Пенни, что он мне на это ответил? Он сказал, что именно это в данный момент и делает!!! Ни фига же себе! О господи! Я физически ощутила, что покраснела, как свекла, а шея покрылась красными пятнами (когда я была подростком и какой-нибудь парень приглашал меня на свидание, я тотчас становилась похожей на человека, которому только что перерезали горло). Коленки у меня задрожали, а полоска сыра, которую я держала в руках, развалилась и упала прямо в недра ксерокса (отчего он, естественно, сразу сдох).
Впрочем, я быстро собралась с силами и твердо заявила: нечего тут молоть мне всякую чушь; я вообще не вижу никакого повода для подобных фамильярностей в свой адрес. Кроме того, прокашлявшись, я сумела изобразить свой сугубо официальный телефонный голос, которым иногда говорю в трубку, прикидываясь автоответчиком: «Вы звоните нам, но нас нет дома». И вот этим самым голосом я объявила, что я вообще-то приличная женщина. Он ничего не сказал, а только улыбнулся (знает ведь, зараза, какие неотразимые у него при этом появляются ямочки на щеках) и взял меня за руку.
Да-да!
Глаза горят, на щеках ямочки, и держит меня за руку. Ты уж извини, Пенни, за сбивчивый слог и стилистику дамского романа, но я действительно была взволнована.
Боюсь, это совершенно не оправдывает того, как ужасно я поступила (только учти, Пенни: это строго между нами. Больше я никому не смогу рас сказать). Я не стала убирать руку! Ни тотчас же, ни через секунду, ни - что, может быть, было бы еще простительно - через две. Моя ладонь оставалась в его руке, наверное, целую минуту. Или две. (Но уж никак не больше трех - в этом я уверена.) Я сидела неподвижно, и мы (Боже ты мой, да что же это такое творится!) просто молча смотрели друг на друга, и от его взгляда я просто таяла (точно так же он смотрит на крупных планах во «Владельце Уайлдфелл-Холла», а ведь там он действительно хорош, ничего не скажешь). Более всего в этот момент он походил на разорившегося владельца поместья где-нибудь на продуваемых сырыми и промозглыми ветрами вересковых пустошах, вынужденного под воздействием обстоятельств продать родовое гнездо. Клянусь тебе, Пенни, что даже его лосьон после бритья пахнет вереском. Одному Богу известно, как при этом выглядела я - наверное, как кролик, получивший удар электрическим током.
В общем, время как будто остановилось, и я, как завороженная, продолжала смотреть ему в глаза. А потом… не знаю, может, мне и показалось… но я думаю… нет, я просто уверена, что почувствовала, как его палец игриво пощекотал мою ладонь. Я, конечно, многого не знаю в этой жизни, но, по-моему, на языке знаков и символов, используемом в общении мужчины и женщины, это может означать только одно: «Ничего не имею против того, чтобы перепихнуться с вами, мэм».
Если все это было на самом деле (то есть мне ничего не показалось и не померещилось), то я просто ВООБРАЗИТЬ не могу, откуда в этом человеке столько наглости. Он же прекрасно знает, что я замужем. Замужем за хорошим, честным, надежным, пусть даже самым обыкновенным и скучноватым человеком, которого я при всех недостатках ценю гораздо больше, чем этого смазливого нахала.
Меня словно холодной водой окатили. Оцепенение, слава богу, спало, и я отдернула руку. Страшно даже подумать, что могло бы произойти, не сделай я этого. Я думаю, он попытался бы меня поцеловать. Я ведь помню, что к этому моменту его лицо было гораздо ближе ко мне, чем минуту или две до того. И что бы мне тогда оставалось делать, учитывая, что закатывать сцены и скандалить с ним нельзя ни при каких обстоятельствах? В конце концов, он ведь наш лучший, самый выгодный клиент. Мне бы пришлось, упаси Господи, поцеловать его в ответ, а этого я уже наверняка не вынесла бы! Выкрутиться мне удалось, сославшись на работу. Холодно (повторяю: предельно холодно, тем тоном, каким мы обычно говорим: «не сегодня, спасибо») я поблагодарила его за ланч и сказала, что у меня еще много дел. На это он лишь пожал плечами, понимающе улыбнулся, забрал пачку писем от поклонников (полагаю, что в основном от поклонниц) и преспокойно удалился в неизвестном направлении.
Надо сказать, что чувствую я себя очень странно.
А кроме того, я очень, очень зла.
Нет, конечно, красоты, и славы у него хоть отбавляй, но это же не значит, что любая женщина рухнет к его ногам за бокал шампанского и тарелку со жратвой!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51