А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мэтт уже организовал интервью с членами экипажа «Трента». Это было не очень удобно, потому что сигналы гиперсвязи походили с запаздыванием. Журналистам приходилось подать вопросы письменно и приходить за ответами на следующий день. О непринужденности или о том, чтобы из ответа сразу возникал следующий вопрос, говорить не приходилось. А потому никому особенно не хотелось беседовать с экипажем «Трента». Журналистов в экспедиции не было, потому что время полета было дорого, а репортажи не стали бы хитами. Слишком все это было далеко. А возможность существования иного разума никто уже не принимал всерьез. Интерес возбуждала не цель эксперимента, а сама возможность взорвать звезду.
Поэтому информационная служба Института решила сделать упор на этом аспекте и на тех выгодах для человечества, которые открывает такая возможность. К сожалению, никто не мог сказать, что же это за выгоды. Разве что улучшение конструкций магнитных бутылок. Улучшение контейнеров антиматерии. Может быть, системы отклонения гравитации, которые позволят электронным устройствам работать в еще более сильных гравитационных полях.
Крей Эллиот, младший специалист-пиарщик, кивал и записывал. Ким не скрывала своего неудовольствия.
– Мы все время пытаемся продавать науку под тем соусом, что кто-нибудь сможет купить себе зубную щетку получше, – ворчала она. – Куда девалось бескорыстное любопытство?
– Надо быть практичными, – отвечал Крей. Он был талантлив, кипел энтузиазмом и жизнерадостностью. Жизнерадостность ее больше всего и раздражала.
Но он был прав – надо было подчеркивать практический аспект: увеличение эффективности дальних межзвездных полетов, элементы, дающие горючее для отопления и освещения целых городов, и с повышенной безопасностью.
Ким возражала:
– Межзвездные полеты сокращаются, энергии у нас и без того больше, чем мы можем использовать, и пока еще не было ни одной аварии с топливными элементами – по крайней мере известных мне. Ни разу.
Если не считать, возможно, пика Надежды.
– Не важно, – отвечал Мэтт. – Это все детали. А на детали никто не обращает внимания.
Может быть, он и был прав. Не впервые им делать небольшие натяжки. Два года назад Институт не стал опровергать слухи о неизбежном прорыве в работе над антигравитацией, Хотя такая работа не велась и все физики, которых знала Ким, считали антигравитацию невозможной. Слухам верили поскольку люди считали, что если можно вызывать гравитацию искусственно, то можно и нейтрализовать ее действие. Хотя это было совсем другое дело. Чтобы вызвать гравитацию не надо изгибать время и пространство, достаточно создать магнитные поля, позволяющие людям ходить внутри звездолета.
Ким подозревала, что слухи могли быть пущены самими пиаровцами. Когда она заговорила об этом с Мэттом, он с благородным негодованием такие предположения отверг. Благородное негодование – это всегда был верный признак, что Мэтт врет.
Сейчас, слушая его инструкции, Ким сама удивлялась, что просто не встанет и не выйдет. Деньги здесь платили хорошие, Институт занимался достойным делом, но на самом деле ей доставляло удовольствие делать то, в чем она была так талантлива. Да, но пока она здесь, карьера, которой она желала, о которой мечтала, к которой готовилась, даже не начнется.
Она вспомнила, как говорила Шейелу, будто оправдываясь: «Не та область деятельности, которую я бы выбрала».
И ему стало неловко за нее. «Никогда не знаешь, как сложатся обстоятельства».
И так было всегда. Она была из тех, кто никогда не ходит на встречи выпускников.
Вернувшись в кабинет, она нашла сообщение от Шепарда.
«Это ответ на твое письмо на Сент-Джонс», – сказал он.
– Пожалуйста, выведи его на экран, Шеп.
«Сейчас, Ким. Пожалуйста, обрати внимание, что я все даты дал по центральному времени Гринуэя».

От: Начальника департамента архивов.
Кому: Д-ру Кимберли Брэндивайн.
Дата: Понедельник, 15 января 600 г.
Тема: План полета «Охотника».
В ответ на Ваш запрос сообщается следующая информация:
Ответ: План полета «Охотника» ЭМК 4471886, зарегистрирован 11 февраля 573 г.
Отлет с Сент-Джонса 12 февраля 573 г. 03:58.
Прибытие в QCY4149187 17 апреля 573 г., начало наблюдения за Золотой Чашей.
Об отбытии от Золотой Чаши должно было быть сообщено, когда это станет известно, но ожидалось, что это будет приблизительно 1 июня 574 г.
Дж. Б. Стэнли, Начальник департамента архивов.

* * *

На всю экспедицию отводилось пятнадцать месяцев. Ким нажала клавишу вызова Солли.
– Привет, Ким! – просияло его изображение на экране. – Как прошло собрание?
– Как всегда. К тебе есть вопрос.
– Давай.
– Надо было сразу его задать. Когда «Охотник» улетал с Сент-Джонса, там проверили прыжковые двигатели?
– Ты имеешь в виду на станции?
– Да.
– Только если об этом просили. Двигатели должны были быть проверены сотрудниками самого Фонда перед отбытием корабля из Небесной Гавани. Если ты спрашиваешь, вероятна ли поломка на таком раннем этапе полета, направлявшегося далеко в глубину, я бы сказал, что нет. Но такое случалось. И если честно сказать, прыжковые двигатели – головная боль. Очень нетрудно просмотреть то, что вызовет неполадки.
– А что бывает, если прыжковые двигатели сдыхают в гиперпространстве?
– Прощай, любимая, – ответил он. – Разве что их удается починить.
– А связь?
– Связи не будет. Чтобы можно было с кем-нибудь связаться, корабль должен сначала прыгнуть в обычное пространство.
– Не слишком оптимистичная перспектива.
Солли пожал плечами:
– Реальность, диктуемая физическими законами, моя милая.
– А такое случалось?
– Не знаю. Иногда корабли пропадают. – Он подождал ее реакции, но Ким никак не реагировала. – А что? Ты что-то нашла?
– Ничего, – ответила она.
Ким вывела на экран запланированный маршрут, провела линию между Сент-Джонсом и намеченной звездой 187. Где-то на этом пути двигатели замолчали, корабль вышел из гиперпространства, люди сделали временный ремонт и вернулись на Гринуэй. Значит, они даже близко не подошли к Золотой Чаше. На самом деле обратный путь из ближайшей точки траектории до Небесной Гавани требовал сорока дней пути, и потому корабль не мог пролететь больше недели пути от Сент-Джонса, когда возникла неполадка.
Неделя.
И все равно это большое расстояние. Звездолет может за неделю пройти около 270 световых лет.
Ким отметила траекторию в этой точке. Где-то между отметкой и Сент-Джонсом двигатели вывели корабль из гипера.
– И что из этого? – спросил Солли, будто читая ее мысли. – Я в том смысле, что мы с самого начала знали о поломке. Какая разница, где она случилась?
– Вернемся в квадрат-один, – сказала Ким.
– Какой еще квадрат-один?
– «Мы нашли золото». Шейел уверен, что это означает какой-то вид контакта. Допустим, что он прав. Что «Охотник» что-то там нашел. И тогда возникает вопрос: где они были когда это случилось?
– И ты можешь сказать, где они были?
– Возле звезды.
– Откуда ты знаешь? – спросил Солли.
– Иначе не складывается. Если контакт был установлен с какими-то обитателями планеты или с орбитальной установкой, это означает близость звезды. Если контакт был с кораблем, то спросим себя: был этот корабль вблизи звезды или в пустоте. Если в пустоте, что он мог там делать?
– Чинить двигатели? – спросил Солли, поняв, к чему она ведет.
– Именно. Каковы шансы, что на двух кораблях одновременно выходят из строя двигатели и что они оба выныривают в пустом пространстве? Нет, что бы там ни случилось, оно случилось возле звезды.
Ким поглядела на траекторию «Охотника».
– Вблизи их курса я насчитала семь звезд. Если они кого-то встретили, это было в окрестности одной из них.
Солли покачал головой.
– Ладно, допустим, ты права. Допустим, была какая-то встреча. Но это было двадцать семь лет тому назад. Ты думаешь, эти небожители до сих пор ошиваются поблизости?
– Это не обязательно должен был быть другой корабль. Они могли найти планету с жизнью.
Он сел на край стола и прикинул этот шанс.
– Да, это могло быть.
– Там всего семь звезд, – сказала она. – Семь.
– Надеюсь, ты не станешь мне говорить, что хочешь организовать экспедицию.
– Нет.
– Это хорошо.
– Мэтт подумал бы, что я хватила через край.
– Именно так он и подумал бы и был бы не так уж не прав. Послушай, Ким, это все догадки. Все, что у тебя есть реального, – это туфля да загадочное сообщение, посланное домой одним из членов экипажа, и оно может вообще ничего не значить. Кстати, его могли неправильно понять. Тебе не приходило в голову, что Йоши могла так назвать Золотую Чашу?
– Они не дошли до Золотой Чаши, Солли. Даже близко не подошли.
– Да ладно. – Он пожал плечами. – Я хочу сказать, если они нашли там дерево или город, почему не сказать прямо? Зачем такая таинственность?
На это у нее ответа не было. Он посмотрел на время.
– Мне пора. Надо сдать пару рапортов.
Она заметила, что Солли сказал это с облегчением. Он боялся, что она станет напирать и поставит себя в дурацкое положение, пытаясь убедить Мэтта, что Институт должен послать поисковую группу.
– Солли, – спросила она, – когда бортовой журнал корабля попадает в Архивы, его там кто-нибудь смотрит?
– В обычных обстоятельствах я себе не могу представить, зачем это было бы нужно. Но если ты спрашиваешь, видел ли кто-нибудь бортовой журнал «Охотника» за рейс к Золотой Чаше, я почти наверняка скажу «да».
– Из-за исчезновений?
– Да. Полиция должна была искать любые признаки чего-нибудь необычного, случившегося за время экспедиции. И то, что это не имело последствий и никто не обыскивал дом Трипли, убеждает, что они ничего не нашли.
– От полиции могли откупиться.
– Возможно. – Потянулось длинное молчание. – Ким, – произнес наконец Солли. – Мэтт прав. Почему ты не оставишь это дело как есть?
Она бы и сама хотела. Ким абсолютно не вдохновляла перспектива идти против начальства, ссориться с Трипли, создавать у Солли впечатление о своей навязчивой идее. Но где-то там пропала Эмили, и все это казалось с ней связанным.
– Не могу я просто так это бросить. Я хочу знать, что там случилось. И мне плевать, кто на меня обидится или на кого подадут иск.
Солли поглядел на нее долгим взглядом и кивнул:
– Если я чем-нибудь смогу помочь, дай мне знать.
– Можешь. Как нам увидеть этот бортжурнал?
Он судорожно вздохнул:
– Надо кого-нибудь подкупить.
Подкупить?
– А без нарушения закона никак нельзя?
– Я не знаю способа. И дело обстоит так: ты должна решить, насколько ты серьезна. Если да… – Он пожал плечами.
Ким никогда сознательно не нарушала закон.
– Этого мы сделать не можем.
– Я так и думал. – Солли посмотрел с экрана, пытаясь внушить ей, что все будет хорошо. – Ладно, мне пора.
Экран опустел. Ким продолжала смотреть на него, откинувшись в кресле, потом снова включила экран и вывела «Осень». Эмили глядела на нее задумчивыми глазами.
Где ты, Эмили?
Ей вспомнились страшные первые дни после того, как Эмили пропала, когда они ждали известий. Родители пытались ее защитить, уверить, что Эмили возвращается домой, что она куда-то поехала и скоро объявится. Но Ким видела пустоту у них в глазах, слышала, как напряженно звучали их голоса. Они знали.
Наверное, они с самого начала полагали, что ее не найдут живой. Убийства в Экватории случались крайне редко, в год их набиралось не больше полудюжины при населении в шесть миллионов. Обычно это бывали бытовые убийства, и только иногда – какой-нибудь маньяк. Убийца Святой Лука, названный так, потому что к телам своих жертв прикалывал стихи из Библии, бушевал на западном побережье два года и убил за это время семь человек. За последние десятки лет это был самый страшный случай.
И что больше всего должно было поразить родственников Эмили, это то, что загадку так и не решили. Тело найдено не было.
Так что по сравнению с этим могла значить небольшая взятка?
Ким набрала код Солли, и он появился на экране – вопреки ожиданию не очень удивленный.
– Можем ли мы это устроить? – спросила она.
Он поглядел на нее неодобрительно:
– Моя прекрасная подруга входит в штопор?
– Да, – ответила она. – Если это требуется. Можно это устроить?
– Я кое-кого знаю, – сказал он.
– И сколько это будет стоить?
– Не знаю. Может быть, пару сотен. Я позвоню тут разным людям, а потом свяжусь с тобой.
Ким собиралась позавтракать с представителем Теософского общества братом Кендриком. Ее целью было не просить пожертвований, а убедить Общество, что никаких пагубных долгосрочных эффектов от проекта «Маяк» не будет. А это, как она надеялась, приведет к тому, что Общество перестанет выступать молчаливой оппозицией Института.
Они завтракали в «Кашмире», где специализировались на кухне архипелага Себастьян. Брат Кендрик выразил озабоченность Общества по поводу того, что серия новых звезд может сделать необитаемым пространство объемом в восемь миллионов кубических световых лет.
Ким указала, что никаких человеческих поселений нет вблизи зоны, которую техники называли целевой.
– А не человеческих? – спросил он.
Этот вопрос застал Ким врасплох.
Брат Кендрик, как почти все обитатели Гринуэя, был человеком неопределимого возраста, но предпочитал проповедовать, а не разговаривать. Его манера выдавала лишь слегка скрытую покровительственность, взгляд не отрывался от глаз Ким, и было очевидно, что он говорит, преодолевая тщательно контролируемую злость. У него была аккуратно подстриженная черная борода и длинные волосы. Теософы не были рабами моды.
– В этой зоне их нет, – сказала Ким. – Мы специально провели обширные наблюдения, чтобы убедиться…
– А сколько звездных систем находятся в поражаемой зоне? – спросил брат Кендрик.
– Несколько сотен.
– Несколько сотен. – Он произнес это так, будто подобное число граничило со святотатством. – И вы проверили каждую планету всех этих систем?
– Не всех, – признала Ким. – Почти все системы представляют собой множественные звезды, которые не могут удерживать планеты на стабильных орбитах. У других нет миров в биозоне…
– Доктор Брэндивайн! – Он выпрямился, весь – борода, глаза и прямой позвоночник. – Истина такова, что мы до сих пор мало что знаем о происхождении жизни, и потому мне кажется несколько самоуверенным заявление, будто мы умеем определять хоть сколько-нибудь достоверно, каковы необходимые для нее условия. Единственное, в чем мы можем быть уверены, это в том, что несколько сот звездных систем в ближайшее столетие получат мощную лучевую ванну. И мы можем уничтожить как раз то, что мы ищем.
Появился официант. Ким заказала салат. Подобные споры не вызывали у нее аппетита. Ее собеседник заказал блюдо из вареного риса и угрей.
– Брат Кендрик, – сказала она, – мы с самого начала осознавали эту опасность и за четырнадцать лет провели большую работу, чтобы удостовериться: никто не пострадает.
Он заговорил менее враждебно:
– Я знаю, что вы хотели поступить правильно, доктор Брэндивайн. Но нам кажется, что мы слишком бесцеремонно взялись за такое дело.
Официант принес вино, и Ким предложила тост за Теософское общество. Брат Кендрик заколебался:
– В этой ситуации, боюсь, это может быть неуместно. Давайте лучше выпьем за ваше здоровье, доктор Брэндивайн.
Вино было безвкусным.
– Я вас могу заверить, что мы сделали все, что было в пределах разумного.
– Кроме одного: не отменили программу.
Кендрик был одет в белую рубашку с серой лентой и серый пиджак. Глаза у него были того же оттенка, и была в нем какая-то общая серость, наводящая на мысль, что он изжил в себе человеческую природу и его ничем не проймешь. Ким ощущала всю тяжесть его моральной правоты.
– Когда испытывали первую водородную бомбу, – сказал он, – существовали определенные опасения, что взрыв вызовет цепную реакцию. Взорвет всю планету. Ученые интуитивно понимали, что шанс на это очень мал, и потому рискнули. Рискнули всем, чем мы были тогда и чем могли стать потом. – Кендрик посмотрел на бокал и осушил его залпом. – Доктор Брэндивайн, чем отличается их поступок от того, что сделал Институт?
– В этой зоне не было никого, – повторила она. – Никому не мог быть причинен вред.
На его медальные черты упала полоска солнца.
– Будем надеяться, что вы правы.
Ким была рада вернуться к себе в кабинет. Когда Мэтт спросил, как прошел завтрак, она пожаловалась, что брата Кендрика не удалось сдвинуть с места. Никакие аргументы об условиях, которые должны создаться, чтобы появились органические молекулы, на Кендрика не действуют.
– Он считает, что любые меры, кроме непосредственного осмотра, неадекватны.
– Жаль, – сказал Мэтт. – Но мы должны были попытаться.
– В следующий раз говори с ним сам.
– Я говорил с ним в прошлый раз. – Мэтт постукивал пальцами по столу. – Я надеялся, что он восприимчив к женскому обаянию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49