А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Дайчман Иосиф
Интерпол
ИОСИФ ДАЙЧМАН
ИНТЕРПОЛ.
ВСЕМИРНАЯ СИСТЕМА БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ
Автор выражает глубокую признательность за консультации и предоставленные материалы пресс-атташе Российского бюро Интерпола И. В. Цирульникову
В любую эпоху находится несколько идей и социальных институтов общего характера, которые со временем начинают казаться совершенно естественными, настолько ожидаемыми и простыми, что никто особенно и не задумывается о времени их появления и причинах существования, - кажется, что они "естественны", вроде бы и не могло быть иначе. Таково, например, распространение латыни в научной (не говоря уже о прочих) практиках средневековой Европы или, скажем, существование организации Красного Креста и Красного Полумесяца. В сущности, и мировые религии - тоже своеобразные институции, подчиняющиеся как внутренним, основополагающим для себя правилам, так и законам внутреннего развития.
К числу таких "естественных" в наше время стал относиться и фактор международного сотрудничества национальных полицейских сил, воплощенный в организации с аббревиатурой МОУП и более известным наименованием Интерпол. И то, что эта организация, объединяющая сейчас 179 стран-участников и уступающая по масштабам и охвата, и деятельности только ООН, появилась по сути совсем недавно и тем не менее пережила в своей недолгой истории весьма примечательные взлеты и падения, вспоминают не так часто.
И совсем редко вспоминают, что многое в его работе связано не с внешними факторами, которые традиционно признают объективными, а с внутренними; и это не только сложности и своеобразия, в той или иной степени присущие всем без исключения бюрократическим системам, но и факты и явления, порожденные конкретными людьми, в свое время находящимися на руководящих постах в организации.
И есть ещё один принципиальный момент - или сакраментальный вопрос, к которому мы будем возвращаться неоднократно. Орган международного полицейского сотрудничества, равно как само сотрудничество, крайне необходимо; и чем больше мы втягиваемся в процессы глобализации, тем в большей мере необходимо. Но при этом мировая преступность в абсолютных цифрах отнюдь не уменьшается, причем, как ни печально, не уменьшается и в государствах, где полицейская служба находится на самом передовом уровне в техническом и организационном оснащении. И чем больше вдумываешься в статистику, обзоры и сводки, тем в большей степени кажется, что и традиционная полиция при всей её необходимости запаздывает, и орган её международного сотрудничества, МОУП, запаздывает тоже - хотя аналитики его весьма проницательны и нередко в своих оценках намного опережают, скажем, выводы и прогнозы национальных правительств и некоторых международных организаций.
Впрочем, не всегда - и мы ещё на это не раз обратим внимание.
Принцип
Почему именно полиция?
Вопрос, в общем-то, не праздный. С эпохи "великих детективов" повелось, что самый главный, самый решительный вклад в раскрытие ужасных преступлений вносят не собственно полицейские, а частные детективы, независимые мудрецы и герои, которые в лучшем случае сотрудничают с полицией (как, скажем, Эркюль Пуаро), а чаще находятся от неё в определенной оппозиции. Шерлок Холмс не брезгует помощью инспектора Лейстреда, но это так, отстраненно-ироническая позиция. Ниро Вульф и его верный Арчер едва ли не конфликтуют с полицией по каждому делу, серьезные "проблемы" и у героев Дэшила Хэммета, и у героев произведений новых времен - у Р. Ладлема, например. Из "великих детективов", пожалуй, только комиссар Мегрэ - "стопроцентный полицейский", но и ему в доброй трети дел и эпизодов приходится вести что-то вроде самостоятельного расследования.
В двадцатом веке, особенно после второй мировой войны, получили большое распространение "полицейские романы", которые в лучших своих образцах достигли превосходного беллетристического уровня - например, серия детективов братьев Вайнеров или Макбейновская "сага" о 37 полицейском участке; но наиболее распространенными на кино и телеэкранах, и в "покет-буках", и в бесчисленных газетных публикациях - а следовательно, и в массовом сознании остаются герои без мундира, в лучшем случае представители каких-то мыслимых или немыслимых спецслужб.
В определенной зависимости от эффективности работы полицейских сил и уровня правосознания общества "упование на сверхгероя" больше или несколько меньше, но в общем-то нигде оно не исчезающе мало. При этом большинство читателей и зрителей знает вполне определенно, что значительная, преобладающая часть преступлений расследуется и пресекается обычными правоохранительными органами, что герои - одиночки на самом деле невероятная редкость, и их усилия и успехи, даже подвиги в общем-то весьма незначительно сказываются на криминальной ситуации в целом. В общественном мнении существует что-то вроде амбивалентности: с одной стороны, принятие как факта работы правоохранительных органов - и именно к ним обращаются едва ли не в 99 % криминальных происшествий; с другой - стремление к "сверхгерою", за которым просматривается стремление, упование на некие чрезвычайные, экстраординарные средства и методы.
Несомненно, понятие "героя" - давняя, хотя, может быть, и не имманентная черта общественного сознания. Во всяком случае, культ героев существовал в той или иной форме во все цивилизованные времена, хотя, конечно, "герои" на каждом этапе были свои, да и сами они отнюдь не однозначны. Есть работы, посвященные эволюции героя - там обозначены и "классические" античные, герои-полубоги, и трагические герои, и религиозные подвижники, и военачальники, и рыцари, и борцы за справедливость, и благородные разбойники, и детективы, и супермены.
Но как-то не приходилось встречать четкое разделение на стихийную и необходимую героизацию.
В рассматриваемом здесь аспекте это необходимо. За самой "героизацией" стоит внутреннее допущение чрезвычайных, экстраординарных мер, которые предпринимает герой на каком-то этапе своих деяний. Достаточно припомнить практически любой боевик - и легко понять, о чем идет речь. Взрывы, пожары, переломанные кости, пороховой дым и кучи окровавленных тел... Конечно, во всех или почти во всех боевиках последних десятилетий преступники определенно распоследние негодяи, и практически во всем получают по заслугам, редко когда чуть больше, чем заслуживают. Да, во всех боевиках герои защищают слабых или, во всяком случае, неповинных (и себя); да, они стараются, чтобы обыватели не пострадали, стремятся освободить заложников, а жертвы и разрушения - это так, нежелательный, но неизбежный побочный эффект. Кстати, это распространяется и на полицейских - чего стоит прекрасная пара из "Смертельного оружия"!
На уровне сценариев, фабул книг "пропорции" соблюдены вполне аккуратно. Но ни в какие пропорции не укладывается самый главный принцип героического фильма: вот он придет, герой, и всем воздаст за грехи их. Он поступает круто? Так те, кто вызвал его гнев праведный, заслуживают сколь угодно сурового наказания...
Получается, что в общем-то реальным преступникам за вполне реальные, конкретные преступления противостоит идеальная сила - и воздает им по своей собственной мере справедливости. Мне отмщение и аз воздам.
Что из этого следует? Признавая справедливость или тем паче необходимость такого героя, мы тем самым признаем допустимость субъективного правосудия. Принципиально неважно, полностью ли остается герой-супермен в рамках закона или превышает нормы справедливого возмездия. Важно, что он принимает функции Закона. А это означает, что возможны отклонения от него в любую сторону.
"Герой" может быть и не одиночкой - это может быть и героическая пара (скажем, Танго и Кэш), это может быть целый полицейский участок или управление милиции. Все, что было сказано о "дозволенности" для героя одиночки, в полной мере распространяется и на "коллективного" героя.
Иначе говоря, в менталитете размывается грань между служением обществу по избранным им, обществам, законам и некой самостоятельной службой во имя общественной безопасности - так, как наш "коллективный" или индивидуальный герой понимает.
И где-то здесь размывается грань между правоохранением и службой безопасности (не путать со специальной госслужбой) ... Но приводит это не просто к ненужным иллюзиям и упованиям, приводит это к существенной опасности.
Сколько бы мы не упрекали, порой совершенно заслуженно, правоохранительные органы в недостаточной эффективности работы (не говоря уже о коррупции некоторых её фигурантов), сколько бы не отмечали те или иные недостатки, неизменным и главным - по крайней мере, в развитых демократических обществах - остается служение закону. Виноватый может на какое-то время или в какой-то мере оказаться безнаказанным, может даже продолжать свои преступную деятельность, если так сложились обстоятельства, но в общем и целом должен понести наказание, не превосходящее степень его вины. Естественно, все могут привести множество примеров, когда люди наказывались по ложным (хотя, как правило, не по заведомо ложным) обвинениям, когда оказывались за решеткой по случаю или совпадению - но уже то, что эти случаи известны, что о них говорят и пишут, что несправедливо обвиненные выходят из тюрем, часто получая всевозможные компенсации, свидетельствует, что такое происходит как исключение, но не как правило.
В направленности действий полиции на соблюдение закона, не ей принятого - важнейшее условие существования демократии. Чуточку расширить даже не права, а практику действия полиции - и мы получаем "эскадроны смерти", "корейские варианты", суды Линча и тому подобные действия, которые ставят под угрозу само существование демократического общества.
Абсолютное большинство граждан - не уголовные преступники. Обыденная, нормальная, естественная жизнь не предполагает преступления вообще. И если только существует возможность или опасность для обычного законопослушного человека оказаться обвиненным, наказанным или вообще уничтоженным только по воле какой-нибудь социальной группы, и нет надежд на восстановление справедливости - демократия как форма сосуществования размывается. И если мы признаем, что на сегодняшний день демократия есть наименее плохая из найденных историей форм общежития, то мы в полной мере должны делать ставку исключительно на правоохранительные органы; да, они бывают консервативны и медлительны, да, они весьма далеки от стопроцентной эффективности в борьбе с преступностью и в основном поддерживают динамическое равновесие, традиционно чуть отставая от преступных новшеств; но существенно, что сам принцип и способ их работы и предел, к которому они стремятся - служение Закону, который избрало для себя это общество.
Пока не найдена модель социального развития более совершенная, чем демократия, надо возлагать главные надежды именно на полицию, надо рассматривать пути и методы повышения эффективности её работы; и в этом плане Международная Организация уголовной полиции, МОУП - Интерпол, должна рассматриваться как важнейшая часть обретения новых форм и методов работы.
Во все цивилизованные времена преступность существовала, но это не значит, что она всегда была на одинаковом уровне (не говоря уже о специфических, конкретных формах - они менялись не только от эпохи к эпохе, от страны к стране, но порою от одного населенного пункта к другому). И за четыре тысячелетия, охваченные исторической памятью, предпринимался не один социальный эксперимент по избавлению от преступности - хотя, конечно же, термин "социальный эксперимент" относится к совсем недавнему времени, а во времена оны использовались совсем другие, всякие там республики, царства, государства, ордена, священные союзы, коммуны, фаланстеры, империи и прочая, прочая, прочая.
Иногда результаты были впечатляющи - в отдельно взятых общинах (в том числе созданных по религиозному признаку) преступление признанных большинством норм сводилось до исчезающе малых величин1; носители этих исчезающих величин зачастую тоже "исчезали" - в лучшем случае их "извергали" из общины, в худшем - с бела света. Но почему-то нормальные, рядовые, законопослушные граждане сравнительно быстро (с исторической точки зрения) добивались таких преобразований в общине, чтобы их собственная жизнь оказывалась несколько посвободней и разнообразней - и практически с развитием самодвижения разрасталась и преступность.
Иногда этим нормальным людям, зажатым в идеократические, теократические или просто в тоталитарные тиски, помогали законопослушные (послушные своим законам) граждане других стран, и помощь сия оборачивалась большими, вплоть до геноцида, войнами - но это, возможно, печально необходимые издержки социальных экспериментов.
Интересный парадокс: наиболее ощутимого снижения преступности добивались режимы, предельно закабаляющие, "заорганизовывающие" своих граждан; при этом они становились (всегда!) для собственных граждан, а зачастую и для соседей, куда большим злом, чем обычная "бытовая" преступность. В то же время существенное ослабление, "снятие" идеологических и социальных барьеров сопровождается весьма высоким уровнем преступности. В самой свободной и богатой стране (с наименьшей "традиционностью") - в США - уровень преступности неприлично высок.
Современная полиция - своеобразный инструмент демократии. Если полиция, постоянно совершенствуясь и развиваясь, обеспечивает некоторое динамическое равновесие между законностью и преступностью (в зависимости от успешности её развития этот уровень динамического равновесия различен), то можно сказать, что преступность - оборотная сторона или имманентное свойство демократии. История показала, что все формы общественной организации оказались в чем-то хуже демократии - но это не значит, что демократия есть лучшая из форм социального устройства. Как говорили многие "отцы демократии", она не лучшая из возможных, просто остальные ещё хуже.
Пока что в общественно-историческом развитии не найдена та замечательная форма, при которой наступил бы "золотой век". Увидит ли его воочию кто-нибудь из тех, кто прочтет эту книгу? Неизвестно. А пока надо думать об эффективности существующего инструментария, и в частности об организации, которая вобрала в себя очень много наилучшего, что нащупано и обретено в практике развития национальных полицейских сил... но и, к сожалению, как показывает её исторически краткая биография, многое из не лучшего, что есть и в них, и вообще в бюрократических организациях.
Предлагаемая книга - не систематическая история организации и далеко не исчерпывающее описание направлений её работы или, что то же самое, международной преступности. Это очерки, в основном ориентированные на узловые моменты развития и преобразования организации, и на те направления развития мирового криминалитета, которые, по мнению автора, в наибольшей степени должны заставить подумать о современном состоянии и перспективах нашей жизни на переломе эпох.
Двадцать лет тому назад...
Вот как это выглядело двадцать лет назад. Не казалось восторженному адепту, а именно выглядело - если никто не мог воспринимать иначе. Значит, никакого "иначе" и не было, что бы там сегодня мы не думали по этому поводу.
...В ясный день вид Парижа от пригорода Сен-Клу захватывает дух. Крутой изгиб реки Сены окаймляет сверканием Булонский лес. Вокруг реки городские строения устремляются к краю неба. Сакре Кёр, Эйфелева Башня, Нотр Дам - знакомые вехи ловит глаз, блуждая по бесконечной перспективе куполов, окон в крышах и фронтонов.
Есть одно место в Сен-Клу, вид которого кажется ещё более замечательным. Арманжо - тихая улица, застроенная главным образом одно - и двухэтажными частными домами, каждый с остроконечной крышей. Среди них выделяется высокое (семиэтажное) строение - номер 26, высокая по меркам парижского пригорода, современная конструкция - стакан из стекла, стали и камня с пятидесятифутовой стройной металлической антенной, вырастающей из его неожиданно плоской крыши. От номера 26 сигналы и сообщения летят далеко от Парижа - к Берлину и Вене, к Лондону и Риму, Стокгольму и Найроби, Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айресу, Монреалю и Вашингтону, округ Колумбия. Люди из номера 26 пользуются уникальными полномочиями связи: эта антенна связывает их с полицией почти всего мира, и полиция мира говорит с ними.
Номер 26 - дом Международной Организации Уголовной Полиции, сейчас больше известной и полицейским силам, и преступникам, и общественности как Интерпол.
Уже в те времена связь, системы обмена информацией на самом деле были удручающе архаичными.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45