А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За что? Кому он мешал?… А почему, собственно говоря, обратились к вам? Чтобы предупредить? Нет, просто так… Потешиться. — Мегрэ поиграл желваками. — Да за кого меня принимают, в конце концов?!
Комиссар остановился, уперев взгляд в стену. У него засосало под ложечкой.
Целых два дня он пускал на ветер деньги налогоплательщиков, предназначенные на содержание полиции. И все впустую. Если теперь еще и инспектора Жюва хватит удар или тот вдруг вздумает покончить с собой, — кто окажется виноватым? Мегрэ!… Надо немедленно разбудить Жюва и вместе с ним продолжить поиски убийцы… Да, но сначала нужно покурить, чтобы успокоить нервы.
Мегрэ плюхнулся в кресло. Пошарив по карманам, он извлек на свет свою любимицу — изогнутую вересковую трубку, в свое время подаренную ему ко дню рождения женой. При одном виде трубки комиссара охватило возбуждение, и он принялся лихорадочно ее набивать, уминая большим пальцем табак. Судя по запаху, табак был дорогой, можно сказать — элитарный.
Потом он поднес к чашечке зажженную спичку. В эту минуту Мегрэ вдруг ясно почувствовал, что сейчас случится неприятное происшествие, но губы его уже коснулись трубки, и он машинально вдохнул в себя приторно-сладковатый дымок.
В следующее мгновение трубка выпала у него изо рта, и голова его бессильно поникла.
Глава 50.
Морской волк
Доктор Ватсон неподвижно лежал на постели Деллы Стрит, когда за дверью послышалось тяжелое шарканье ног, сильное пыхтение и кашель. Потом раздался легкий скрип дверных пружин.
Ватсон приподнял голову и чуть не вскрикнул от изумления. Вошедший держал в руке подсвечник, что позволяло разглядеть его внешность, вполне соответствовавшую звукам, которые он издавал. Это был мужчина преклонных лет в одежде моряка. Спина у него была согнута, колени дрожали, а дыхание было затрудненное и болезненное, как у астматика. Он остановился на пороге и стоял, опершись на толстую дубовую палку. На шее у него был цветной платок, лица, обрамленного длинными серыми бакенбардами, почти не было видно, только светились из-под белых мохнатых бровей темные умные глаза.
В общем, он произвел на Ватсона впечатление почтенного старого моряка, впавшего на старости лет в бедность.
— Откуда вы взялись, папаша? — спросил Ватсон, направляя на старика револьвер.
Старик приподнял подсвечник, чтобы лучше видеть, и обвел комнату медленным маразматическим взглядом.
— Доктор Ватсон дома? — хрипло спросил он.
— Это я и есть. — Ватсон не сводил с дедушки своего револьвера. — Но в настоящее время я не практикую. Что вам угодно, сэр?
— Я прибыл сюда с Андаманских островов. Моя шлюпка пришвартована там, у двери, — старик показал пальцем вниз, как будто его шлюпку можно было увидеть сквозь пол.
— Вы добрались до замка по воде?
— Да, мистер. Чтобы оказаться здесь, я переплыл три океана и два моря.
— Ровным счетом ничего не понимаю, — сказал Ватсон. — Ну и зачем вы сюда приплыли? Здесь ведь вам не порт, а замок.
— Я должен увезти вас в Агру.
— Позвольте! С какой стати?
— Чтобы передать вам сокровища раджи.
— Какие сокровища?! Какого раджи?! — вскричал Ватсон, спрыгнув с кровати. — Никуда я с вами не поеду. Кроме того, у меня здесь назначена важная встреча. Прошу вас, папаша, плывите в вашу Агру без меня.
— Карамба! — пробурчал старик.
Он подошел к креслу, поставил на пол подсвечник и сел, подперев ладонями свою большую голову.
— Хорошенькое обращение с гостем. Я приплыл сюда, чтобы отвезти вас в теплые страны, хотя я вас знать не знаю. А вы меня гоните. Хорошенькое обращение с человеком!
— Папаша, заклинаю вас, уйдите отсюда! Не нужны мне ваши сокровища.
— Ему не нужны сокровища Агры! — возмутился старик. — Целый ларец, доверху набитый драгоценностями!… Но ничего, мистер, я посижу здесь и подожду, пока вы не передумаете.
Ватсон не знал, что ему делать с этим настырным стариком. С одной стороны, он готов был пристрелить его на месте, но в то же время понимал, что джентльменское воспитание не позволит ему взять такой грех на душу.
— И не грозите мне вашим револьвером, — ворчливо заявил старик. — Я многое повидал на свете. Однажды меня схватили индусы и привязали к пушке. Вас когда-нибудь привязывали к пушке, мистер?
— Мм…
— Спиной к дулу?
— А зачем, собственно говоря?
— Вот то-то. Зачем!… Так вы послушайте, что было дальше. Один из этих оборванцев поджег фитиль и поднес его к пушке.
— Ну а вы?… — затаил дыхание Ватсон.
— Остался жив, как видите. Приземлился на островах в Индийском океане. Меня там поймали людоеды. Вас когда-нибудь ловили людоеды, мистер?
— Нет.
— Эти облезлые макаки хотели меня слопать, но мое мясо оказалось слишком жилистым для их кривых зубов… Так что можете выбросить ваш револьвер в окошко, мистер.
Впервые за последние дни Ватсону страшно захотелось курить. Он достал портсигар, извлек из него сигару и с третьей попытки засунул ее себе в рот. Подойдя к креслу, где сидел старый моряк, доктор взял подсвечник и стал прикуривать. Нельзя сказать, чтобы это у него хорошо получалось. Пламя свечи упорно проскакивало мимо кончика сигары.
— Могли бы предложить сигару и мне, — вдруг раздался знакомый голос.
Ватсон выронил\ сигару изо рта. Прямо перед ним сидел Шерлок Холмс, довольно улыбаясь.
— Холмс! — воскликнул доктор. — Вы здесь? А где же старик?
— Вот он, — ответил Холмс, протягивая в руке копну белых волос. — Вот он весь — бакенбарды, парик, брови. Я знал, что мой маскарад удачен, но не предполагал, что он выдержит такое испытание.
— Чудеса!
— А, чепуха, — отмахнулся Холмс, но по его лицу было видно, что великий сыщик доволен восторженным изумлением своего друга. — Итак, дорогой мой Ватсон, мы близки к развязке. Моя мнимая смерть была как нельзя кстати. Да и вы тоже неплохо справились со своей ролью. Ваш истошный вопль о пестрой ленте до сих пор стоит у меня в ушах. Мой план почти полностью осуществился.
— Вы теперь знаете, кто убийца, Холмс? — спросил Ватсон.
— Знаю.
— Это… Мегрэ?
— Нет. Комиссар Мегрэ минут десять назад задохнулся в дыму своей собственной трубки.
— О Боже! Но кто же тогда убийца?
— Наберитесь терпенья, дорогой друг. Еще немного, и вы все узнаете. Сейчас нам нельзя медлить. Кроме нас в живых остался лишь инспектор Жюв. Мы должны освободить его из плена простыни.
Холмс, подхватив подсвечник, стремительно вышел в коридор.
Глава 51.
Последний выстрел Жюва
Инспектор Жюв засыпал с мыслью, что Шерлок Холмс — это не кто иной, как Фантомас. И проснулся он с той же самой мыслью. Очнувшись, он хотел сразу вскочить, чтобы броситься на поиски Холмса, но почувствовал, что едва может шевельнуться. Это его в немалой степени удивило. Жюв никак не мог вспомнить, почему он оказался связан и вообще где он находится. Впрочем, ему не стоило трудов догадаться, кто был способен на такую пакость.
Как бы то ни было, в первую очередь следовало освободиться. Жюв стал извиваться всем телом, стараясь ослабить путы. Свалившись на пол, он не прекратил своих попыток, и вскоре труды его были вознаграждены. Он нащупал в материи уязвимое место, установив, что прямо напротив его зада зияет небольшая дыра. Ему удалось перетащить свою правую руку вниз, и, просунув ее в дырку по запястье, он изо всех сил рванул.
Раздался сухой треск, и дыра увеличилась почти вдвое. Жюв усилил натиск, и спустя считанные мгновения, как Афродита из пены волн, он выбрался из простыни наружу.
— Ай да Жюв! — воскликнул инспектор. — Не так-то просто с тобою сладить!… Постойте-ка, а это еще что такое?
Какой-то предмет оттягивал ему карман, он сунул руку в штаны и к немалому своему удивлению и радости вытащил оттуда револьвер. Когда Марлоу с Мегрэ пеленали Жюва, они впопыхах забыли отобрать у него оружие.
— Настает час расплаты, — заявил Жюв. — Хватит играть со мною в прятки. С меня довольно!
В темноте инспектор видел не хуже кошки. Выйдя в коридор, он даже не стал тратить спички, что осветить себе дорогу.
Проследовав до комнаты Шерлока Холмса и доктора Ватсона, он взялся за ручку двери и, осторожно повернув ее вниз, проскользнул в образовавшуюся щель.
Стояла звездная ночь. Благодаря свету мерцающих звезд, инспектор сразу разглядел на фоне окна темную фигуру, сидевшую в кресле с безмятежно склоненной головой. Невозможно было не узнать этот неповторимый орлиный профиль.
Жюв подкрался к человеку в кресле и приставил к его затылку револьвер.
— Месье Холмс, — призывно прошипел Жюв. — А, месье Холмс…
Но тот не откликнулся, даже не приподнял головы, что, однако, совсем не обескуражило Жюва. Он был готов в любой момент спустить курок.
— Ну-ка, отвечайте! Вы — Шерлок Холмс, проживающий по адресу Бейкер-стрит, 221-бис, и вы же были мадемуазель Марпл и доктором Ватсоном? — проговорил он тоном, не допускающим возражений.
Инспектор был готов услышать в ответ все, что угодно, — язвительный смех, грязные ругательства, смиренную мольбу о пощаде, — но человек в кресле упорно не издавал ни звука.
Некоторое время инспектор тоже хранил молчание, потом сказал:
— Вам нет никакого смысла отпираться! Я абсолютно уверен, что вы Фантомас. Я так давно не мог вас схватить… — Жюв вдруг заплакал в умилении, борясь с желанием погладить своего старого недруга по голове. Слезы струились у него по щекам, стекая к подбородку, и капали за воротник.
— Ну, так как? — спросил он, немного успокоившись. — Право же, глупо отрицать очевидное!
Человек в кресле молчал, словно набрал в рот воды. Жюв стал понемногу терять терпение, которым и без того был не особенно богат.
— Пошутили — и хватит! — воскликнул он, тыча в затылок собеседнику дулом своего револьвера. — Вы признаетесь в том, что вы Фантомас?
Ответом ему была все та же тишина.
— Молчание — знак согласия, — постановил Жюв. — О злодей! Ты достоин самой страшной гильотины, но раз уж мне выпала честь стать карающей десницей правосудия, то пусть орудием возмездья послужит этот револьвер. — Жюв с трудом сдерживал рыданья, сознавая все величие наступающего момента. — Именем Французской Республики за кровь невинных и слезы сирот…
Жюв зажмурился и нажал курок. Тотчас грянул выстрел, и с оглушительным грохотом, словно проткнутый спицей воздушный шарик, человек в кресле взорвался, разлетевшись мелкими лоскутками по всей комнате.
Не ожидавший такого эффекта, Жюв без чувств рухнул на пол, раскинув руки. В комнате повис запах гари.
Открылась дверь, и в спальню вступили Шерлок Холмс и доктор Ватсон.
— Вот видите, дорогой друг, — спокойно заметил Холмс, — не даром я говорил вам, что всякий уважающий себя сыщик должен иметь свою личную копию, и, желательно, в полный рост.
— Холмс, вы… у меня просто нет слов!
— Тсс, тише, Ватсон. Эту приманку я оставил для настоящего убийцы. Что и говорить, неплохая была надувная кукла. Мне изготовили ее по специальному заказу. Кто бы мог подумать, что Жюв клюнет на нее первым.
— Он нам все испортил, — огорчился доктор.
— Не переживайте, Ватсон. Сейчас сюда непременно заявится убийца, чтобы посмотреть, что послужило причиной шума.
Холмс задул свечи в подсвечнике. И наступила тьма.
— Слышите, Ватсон? Кто-то идет по коридору…
У доктора подкосились ноги. Предусмотрительный Холмс зажал ему ладонью рот и оттащил в уголок.
Глава 52.
Развязка
Дверные петли зловеще скрипнули. Казалось, это растворяются ворота ада. В комнату проникло чужое прерывистое дыхание. Неизвестный словно принюхивался к стоявшему в комнате запаху пороха. Потом темноту прорезал яркий пучок света. Узкий луч осветил лежащего на полу Жюва. Пробежав с головы до ног инспектора, луч наткнулся на лоскутки, оставшиеся от любимой куклы Шерлока Холмса, так безжалостно приконченной Жювом. Потом пятно света проскользнуло по стенам.
Удовлетворившись проведенным осмотром, неизвестный ступил в спальню.
Холмс тут же подал Ватсону условный знак, дернув его что было сил за мочку уха, и они дружно бросились на вошедшего. От неожиданности тот выронил фонарь, раздался звон осколков, и все окутал мрак.
После короткой бессловесной схватки, во время которой раздавались лишь звуки ударов и чье-то жалобное мычание, неизвестный был повержен. Его ноги и руки крепко стянули брючные ремни. Когда его перетаскивали на кровать, он уже не дергался, а только усиленно сопел.
— Браво Ватсон! — крикнул Холмс. — Наконец он у нас в руках!
Холмс прошел к двери за подсвечником и зажег свечи. Обернувшись, он обомлел: на кровати с вытаращенными в немом ужасе глазами лежал связанный Ватсон, мотающий головой и мучительно пытающийся что-то сказать.
Рядом с Ватсоном стоял дворецкий Томас и, натянуто улыбаясь, смотрел на Холмса, прилаживая к глазу монокль.
Великий сыщик выхватил револьвер и, кивнув стволом в сторону уже готового разрыдаться Ватсона, приказал:
— Развяжите его, Томас!
— Но…
— Выполняйте, что вам велят!
— Слушаюсь, сэр.
Дворецкий покорно принялся развязывать узлы на ремнях, опутавших доктора. Ватсон стонал от досады, избегая смотреть Холмсу в глаза.
— Простите, Холмс, я не думал, что так получится, — бормотал он, потирая запястья. — Боже, какой конфуз…
— Не переживайте попусту, дорогой друг, — сказал Холмс, ставя подсвечник на туалетный столик. — Все самое страшное уже позади.
— Как — уже?!
— Да, мой милый Ватсон. Теперь он от нас никуда не денется.
— Кто? Да о ком вы говорите, Холмс?!
— Я могу идти-ти-ти? — вежливо осведомился дворецкий.
— Нет, Томас, — жестко ответил Холмс. — Вы сейчас сядете вон в то кресло у окна и будете слушать, что я вам скажу.
— Но, сэр, мне пора спать.
— Не надейтесь, что я пожелаю вам спокойной ночи. Сядьте в кресло, Томас!
Дворецкий неловко пристроился в кресле, вытянув вперед ноги, обутые в стильные викторианские башмаки.
Ватсон в недоумении уставился на своего друга.
— Что здесь происходит, Холмс?
— Мы с вами только что поймали убийцу, Ватсон, — невозмутимо ответил великий сыщик.
Доктор перевел взгляд в направлении, куда показывал глазами Холмс, и разинул в изумлении рот.
— Что, дворецкий?!… — пролепетал он. — Неужели это правда, Холмс?
— Вы сомневаетесь в моих скромных способностях, дорогой друг?
— Нет, но право же… Просто чудеса!
Великий сыщик бросил торжествующий взгляд на дворецкого, с отрешенным видом застывшего в кресле.
— Что скажите, Томас? Будете отпираться?… Молчите? Хорошо, можете молчать и дальше. За вас будет говорить мой дедуктивный метод. — Холмс повернулся к доктору. — Вначале я пришел к совершенно неправильным выводам, Ватсон. Одно время я подозревал Эркюля Пуаро, но когда его настигла пуля, его невиновность была тем самым доказана. После того, как убили мисс Марпл, я стал склоняться к мысли, что преступник — инспектор Жюв. Согласитесь, у меня могли быть на то основания. Но убить Филипа Марлоу он не мог. Для этого ему следовало бы отравить пудинг, который приготовил Томас, но у Жюва не было такой возможности — он в это время находился во власти морфия. Когда же в замке остались лишь вы, я и дворецкий, мне стало все ясно. В сущности, дело решила простейшая арифметическая операция. Если вычесть из нас троих вас и меня (инспектора Жюва я принимаю равным нулю), то остается дворецкий.
— Холмс, вы не человек, вы арифмометр!
— Увы, Ватсон, я тоже могу ошибаться. Помните, после убийства Дюпена, я отвел подозрения от Томаса, заявив, что, вопреки мнению Дюпена, он вовсе не мальчик? Я слишком поздно понял свой промах.
— Кто же он тогда есть на самом деле? — заскрипел кроватными пружинами Ватсон.
— Истина заключалась не в том, мальчик ли Томас или не мальчик. Мой дорогой Ватсон, истина — в вине! В портвейн Вульфа и мартини Дюпена был подмешан яд. Мне следовало исходить из этого. Теперь-то я знаю, что их отравил Томас, но тогда я пошел по ложному пути.
Дворецкий сидел в кресле, закрыв глаза. Казалось, он вдруг заснул и не слышит ничего из того, о чем говорят возбужденные джентльмены. Но это было не так. На виске его отрывисто билась тоненькая жилка, и он был целиком обращен во слух.
— Теперь мне ясна вся цепь событий, — продолжал Холмс. — Ночью Томас постучался к Гудвину. Тот открыл дверь, и был поражен ударом ножа в сердце. Что и говорить, положение слуги оказалось весьма удобным для осуществления его дьявольского замысла.
— Какого замысла, Холмс?
— Он предполагал расправиться с самыми знаменитыми в мире детективами, позволив тем самым тысячам злодеев безнаказанно вершить их черные дела. Если бы я своими собственными глазами не видел, как профессор Мориарти сорвался в пропасть, то, ни минуты не сомневаясь, заявил бы, что человек, которого вы видите перед собой, Ватсон, вовсе не дворецкий Томас, а Наполеон преступного мира, гений и философ — профессор Мориарти!… Но этот человек носит другое имя. — На бледном лице Холмса показалась торжествующая улыбка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23