А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Модести отлетела в сторону, отчасти от самого удара, отчасти от стремления увернуться от него. На какое-то мгновение она застыла на ковре, но затем, быстро перекувырнувшись, отпрянула от наступавшего Вилли и снова вскочила на ноги.
Таррант почувствовал боль в легких и тут же понял, что он просто слишком надолго затаил дыхание. Усилием воли он заставил действовать свою диафрагму, и из его рта вырвался судорожный выдох.
Они стояли друг против друга, слегка согнув колени, готовые снова ринуться в атаку. Только теперь левая рука Вилли была опущена совсем низко, а его взгляд стал странным, даже тревожным.
Он опустил обе руки и сделал шаг назад.
— Все, Принцесса, — мягко сказал он, но Модести словно не услышала. Она продолжала кружить, перемещаясь на носках, постепенно приближаясь к нему. Таррант заметил, что в ее глазах появилось какое-то отсутствующее выражение.
Вилли стал пятиться от нее и снова поднял руки, приняв оборонительную позу.
— Все в порядке. Принцесса, — мягко говорил он, словно обращаясь к ребенку. — Все в порядке. Это я, Вилли…
Она остановилась, устремив на него пустой взгляд и машинально повторила:
— Вилли…
— Правильно, Принцесса, Вилли. Все, конец… Она вдруг уронила руки, и он приблизился к ней. Она качнулась из стороны в сторону, потом колени ее стали подгибаться. Вилли подскочил к ней, подхватил под талию, легонько встряхнул, чтобы окончательно вернуть к жизни, после чего уже подхватил Модести обеими руками. Он понес ее к массажному столу, который стоял возле душевых. Голова Модести безжизненно запрокинулась назад.
Таррант быстро подошел к ним.
— Отключилась, стоя на ногах, — заметил Вилли, не без труда вынимая конго из ее стиснутых пальцев. — Мне пришлось действовать аккуратно, а то она вообще могла бы меня угрохать, даже не соображая, кто я такой.
— И правильно сделала бы, — не удержался Таррант, и в голосе его заклокотала ярость. — Господи, ну зачем вам понадобилось ударить ее со всего размаха.
— Так надо, — сказал Вилли, — это наше правило. На полном серьезе. Она не сказала бы мне спасибо, если бы я стал играть с ней в ладушки.
Он начал массировать ее тело умелыми сильными руками — от солнечного сплетения до области сердца.
— Вам надо было бы видеть наш прошлый поединок, — сказал Вилли, внезапно ухмыльнувшись. — Она так уделала меня, что я провалялся в отключке пять минут.
— Вы хотите сказать, что у вас всегда дело этим кончается? — испуганно спросил Таррант. Его ярость успела улетучиться, и теперь он только испытывал легкую тошноту.
— Не всегда. Когда как. Зависит от обстоятельств. Если бы, например, она вывела из строя и мою вторую руку, мне пришлось бы, хочешь не хочешь, выкидывать полотенце. Потому-то я и решил рискнуть…
Он приподнял пальцем ее веко и сказал:
— Сейчас она придет в себя. — Затем он осторожно перевернул ее лицом вниз, положив голову на твердую низкую подушку, и начал массировать плечи и шею.
Таррант тревожно смотрел на Модести. Вскоре веки ее задрожали. Она медленно открыла глаза. Теперь у нее был уже не отсутствующий, а просто сонный взгляд.
Прошло еще несколько мгновений, и на лице ее появилась слабая улыбка.
— Неплохой трюк, Вилли, — прошептала она. — Рискованно, но сработало. Ничего, в другой раз я на это не клюну. — Затем она перевела взгляд на Тарранта, который склонился над ней. — Ну что, вам было интересно?
— Мне было ужасно, — просто ответил Таррант. — Я, конечно, рад, что видел это, но ни за что не хотел бы увидеть снова. Неужели вам необходимо доводить ваши поединки до того, что кто-то может пострадать всерьез?
— То, что кто-то может пострадать всерьез, как раз очень важно, — сказала Модести, которая явно приходила в себя. — Если превращать это в игру, то тебя ожидают большие неприятности, когда тебе придется столкнуться с чем-то подобным в реальной жизни. Можно начать колебаться, потерять драгоценные доли секунды. И тогда тебе конец. Если бы я вдруг испугалась, что могу пострадать, Вилли раздавил бы меня, как танк.
— Я бы ни за что не попер на рожон, даже если бы стал танком, — отозвался Вилли. — Потому как она пустила бы в ход свое конго, а это что базука для танка. Базуку, конечно, можно раздавить, но и танку не поздоровится.
Таррант вытащил коробку, достал из нее сигару, потом посмотрел на Модести и спросил:
— Вам не помешает, если я закурю?
— Уж лучше курите, чем стоять и трястись надо мной, — мрачно сказала Модести, и в глазах ее заплясали веселые огоньки. Когда Таррант раскурил сигару, она посмотрела на Вилли и сказала: — Спасибо за массаж.
— Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Нормально. — Модести села на столе, ворочая шеей и головой. — Лучше, чем заслуживаю за свою беспечность. Ты меня перехитрил.
— Ну, просто чуточку опередил. Повезло…
Модести еще раз прокрутила в голове ту сцену и сказала:
— Может, и повезло, — после чего соскользнула со стола. Таррант заметил, что она вполне твердо стоит на ногах.
— В душевой есть мешок с колотым льдом и примочки. Чтобы не осталось синяков…
— Отлично. — Она посмотрела на Тарранта и сказала: — Проигравший моется первым. А вы пока можете навестить мастерскую Вилли. Вдруг увидите что-то новенькое.
Таррант машинально кивнул. После всего того, что произошло сейчас в этом помещении, где не было окон и горели лампы дневного света, он несколько утратил контакт с реальностью. Сигара, конечно, способствовала возвращению к действительности, но он по-прежнему испытывал некоторое смятение.
— Спасибо, — только и смог сказать он на это.
— Это надо воткнуть в ухо, — сказал Вилли.
— А потом? — осведомился Таррант. Теперь он совсем уже пришел в себя и испытывал к собеседнику благодарность за то, что тот предоставил ему возможность сделать это достаточно незаметным образом.
— А потом надо слушать, — усмехнулся Вилли. — Погодите маленько, сейчас я все налажу.
Он стал орудовать отверткой, ковыряясь в каком-то небольшом черном предмете, который был зажат в тисочках на верстаке. Вилли и Таррант находились в комнате, занимавшей всю заднюю часть здания, за «стрельбищем», отделенном от них кирпичной стеной в девять дюймов.
В ширину мастерская достигала двенадцати футов и была оборудована сверкающими верстаками и полками с инструментами, где имелось все, что только могло пригодиться в искусстве мастерового — от микроинструментов часовщика до тяжелой кувалды жестянщика.
Таррант слез с высокого табурета возле небольшого кузнечного горна. Затем он подошел к чертежу на кульмане возле микроманипулятора Эмерсона.
Некоторое время Таррант изучал чертеж, но затем оставил все попытки понять, что он собой являл. Вилли тем временем что-то поглощенно мастерил. Вид у него был сосредоточенный, пальцы ловко работали.
— Теперь-то я понимаю, почему вы играете в гольф, словно братья Маркс, — сказал Таррант и махнув рукой с сигарой в сторону зала, где происходил поединок. — По сравнению с этим все остальное выглядит сущей ерундой.
— У меня была одна знакомая, так она прямо-таки помешалась на гольфе, — заметил Вилли, отрываясь от своего занятия. — Познакомился с ней полгода назад. Ее звали Эйлин. Из Шотландии. Высокая, стройная, хороший цвет лица. Но интересовалась только двумя вещами. Или играть в гольф или прыгнуть с мужиком в постель. Прямо мания какая-то. И вот беда — никак не могла отделить одно от другого…
Пинцетом он подобрал крошечный винтик и водрузил его в отверстие в черной крышке.
Таррант попытался потушить любопытство, вызванное последней фразой Вилли, но не удержался и сказал:
— Как прикажете вас понимать — не могла отделить одно от другого?
— Очень просто. Только начнешь примериваться, как половчее ударить по мячу, и вдруг начинаешь понимать, что на тебя кто-то смотрит. Оказывается, это Эйлин, и вид у нее такой, что она вот прямо сейчас утащит тебя в кусты и там слопает. — Он вставил в глаз лупу и начал завинчивать крошечный винтик. — Ладно, — продолжал он. — Хочешь съесть, так уж кушай на здоровье. Но потом лежишь с ней в постели, и вдруг бац! Опять что-то не то. Она хоть и рядом с тобой, но считай, что ее и вовсе нет. Лежит и думает о том, как она опростоволосилась на четвертой лунке.
— Эйлин, говоришь? — окликнула его Модести. Она стояла в дверях свежая после душа и без косметики. Волосы были распущены и лишь у затылка перехвачены резинкой. На ней был китайский халат Вилли, на несколько размеров больше, чем следовало бы, подпоясанный алым кушаком. Плечи халата сползали чуть не на локти, а кисти рук и вовсе скрывались под рукавами. Она выглядела, как маленькая девочка, надевшая папин халат.
Таррант пытался увидеть в ней ту женщину, которая совсем недавно сражалась врукопашную с Вилли, но у него ничего не вышло. Сталь, пламя и алмазная несокрушимая воля — все это пряталось в каком-то дальнем уголке ее «я». Теперь, глядя на нее, Таррант думал о зеленых лугах, о голубом весеннем небе и весело журчащих горных потоках.
Вилли поднял голову и кивнул:
— Она самая, Принцесса. Эйлин. Ты ее, кажется, один раз видела, рыженькая такая…
— Рыженькая? Вилли, у тебя просто нет совести. У нее восхитительные золотисто-каштановые волосы, причем натуральные…
— Да?
— Да!
— Я бы предпочел крашеные и никаких таких маний… Модести рассмеялась и вошла в комнату. Она была босиком и оставляла мокрые следы на кафельном полу. Таррант пододвинул ей табурет, она уселась и, закинув ноги на перекладину верстака, спрятала руки в рукава.
— Что вам демонстрирует Вилли? — осведомилась она.
— Пока не знаю. Говорит, что с помощью этой штуки человек слышит, как летучая мышь, но что это именно, я пока не видел.
— Уже все готово! — возвестил Вилли и показал маленькую овальную штучку. С одной стороны торчало с полдюжины коротких металлических штырьков. С другой стороны имелся конусообразный резиновый выступ. На конце был зажим. Тонкий провод вел от этого выступа овала к небольшой батарейке, которую Вилли положил в карман рубашки.
— Надо вставить в ухо резиновым концом, — пояснил он. — Это вроде как аппарат для глухих.
— И что же он делает, Вилли-солнышко? — осведомилась Модести.
— Это все равно что радар. Примерно так ориентируется в темноте летучая мышь. Она испускает ультразвуковые сигналы, они наталкиваются на предметы и возвращаются назад. Мышь суммирует все в своей головке и понимает, что если не свернет влево, то врежется в столб.
— Какие смышленые создания, — заметил Таррант. — А нам тоже надо пищать?
— Шутки в сторону, — сказал Вилли, поднимая вверх руку, словно учитель среди расшалившихся учеников. — Эта штука сама посылает ультразвуковые сигналы и ловит их отражение. Вы слышите писк и сила этих сигналов соответствует размерам и близости объекта. Если немного привыкнуть к прибору, можно даже догадываться о форме предмета.
— С ним, значит, можно передвигаться по дому в темноте, не зажигая света? — спросила Модести.
— Ну да. И очень помогает в джунглях, даже днем. Можно засечь чье-то передвижение, даже если ты ничего не видишь. Но в темноте, понятно, ему просто нет цены.
— Каков радиус действия? — спросил Таррант.
— Пока сто футов, но я, может, смогу немножко его увеличить…
— А можно с его помощью лучше прицелиться в темноте?
— Ну, Принцесса, наверно, сможет. — Вилли сокрушенно покачал головой. — Я-то из пистолета стреляю плохо. Я их в основном коллекционирую. Если мне дать заряженный пистолет, то я, скорее всего, попаду себе в ногу. Но с помощью этой штучки, глядишь, смогу угробить ножом кого угодно на расстоянии сорока футов.
— Посмотрим, как действует твой прибор, Вилли, — сказала Модести, слезла с табурета и прошлепала босиком в главный зал. Мужчины проследовали за ней. Вилли встал в середине ковра, закрыл глаза, несколько раз повернулся вокруг своей оси.
— Ну, сэр Джи, можете начинать двигаться.
Таррант, испытывая чувство какой-то неловкости, начал обходить Вилли на цыпочках, стараясь держаться от него как можно дальше. Вилли вытянул руку и указал точно на Тарранта. Тот не прекращал движения, но палец Вилли продолжал «вести» его. Палец, наставленный на него, двигался, словно стрелка компаса за магнитом. Когда Таррант останавливался, палец замирал в воздухе, когда он продолжал движение, палец оживал. По мере того как Таррант приближался к Вилли, палец опускался все ниже и ниже.
— Расстояние пятнадцать футов, — говорил Вилли. — Десять, восемь… Так, а теперь вы удаляетесь… — Он открыл глаза.
— Неплохо, — отозвался Таррант, который на самом деле был просто потрясен. — Заинтересовать бы этим наших ослов из министерства обороны. Сейчас в джунглях Юго-Восточной Азии идет война…
— Спасибо, сэр Джи, — откликнулся Вилли, — но я бы не хотел лишних контактов с министерством обороны…
— Наш Вилли держит игрушки у себя под подушкой, — заметила Модести.
— Это разумно, — сказал Таррант и, подойдя к скамейке, сел рядом с Модести. Он посмотрел на часы, обдумывая следующий ход. Половина пятого… Весь день он ждал благоприятной возможности рассказать о своей проблеме, но удобный момент никак не подворачивался, и это действовало на нервы. Он подумал о желтом листке с черными строчками, который лежал у него в бумажнике. Как отреагирует Модести, если он вытащит его прямо сейчас? Может, именно так, как ему хотелось бы, но он не был в этом уверен на все сто процентов. Лучше погодить. Вдруг первый шаг сделает сама Модести? Или Вилли. От ее имени.
Таррант погрузился в воспоминания, уносясь мыслями в те далекие дни, когда он решил впервые использовать Модести Блейз. Это случилось вскоре после того, как Модести отошла от дел и купила себе роскошный пентхауз с видом на Гайд-парк, а Вилли Гарвин, также «завязавший» с преступной деятельностью, приобрел пивную. Оба были богаты, оба имели массу свободного времени — и оба изнемогали от скуки.
Первым не выдержал Гарвин. Он сбежал в банановую республику в Южной Америке и нанялся делать там революцию. Но без Модести Вилли напоминал лампочку, отсоединенную от источника питания. Он действовал без привычной лихости и вскоре был не только пойман, но и приговорен к смерти, приняв это с каким-то летаргическим фатализмом.
Именно тогда-то Таррант, получив сведения о судьбе Вилли, решил использовать это как рычаг для вовлечения Модести в одну странную и тайную операцию. Впрочем, он вовремя послушался внутреннего голоса и, отбросив идею шантажа, выдал ей информацию просто так, без каких-либо предварительных условий. Это помогло ей быстро вызволить Вилли из плена и спасти ему жизнь.
Таррант не ошибся, послушавшись своего внутреннего голоса. Модести приняла его приглашение участвовать в операции. Она только еще заметила: «Откуда это вы узнали, что я не только ненавижу шантаж, но также ненавижу оставаться в долгу?» Он хорошо помнил финальную стадию операции, подсчет убитых. Даже теперь у него по спине пробежал озноб. Модести и Вилли тогда победили, но и сами уцелели с большим трудом.
Но новая работа конечно же не имела ничего общего с кошмарами той давней операции. Таррант еще раз просчитал варианты и решил, что не кривит душой. И вообще пока что речь шла даже не о работе, просто возникли кое-какие туманные подозрения, которые надлежало развеять.
Он вздохнул и вернулся в настоящее. Вилли удалился в мастерскую, чтобы положить на место свой миниатюрный радар. Модести мирно курила сигарету.
— Ну что ж, — начал Таррант, — сегодня я провел в вашем обществе замечательные часы. У вас есть какие-то новые предложения или я уже злоупотребляю вашим гостеприимством? Будьте со мной абсолютно честны.
— Я противница абсолютной честности, — отозвалась Модести умиротворенно-рассеянным тоном. — Это порой убивает учтивость и нередко звучит слишком жестоко. По возможности не следует причинять людям боль…
Таррант бросил взгляд на ковер, на конго на столе и рассмеялся. Модести сперва озадаченно посмотрела на него, но быстро сообразила, что он имеет в виду, и тоже улыбнулась, причем именно так, как это нравилось Тарранту — лукаво, с озорством подростка.
— Я имею в виду вовсе не ту боль, — сказала она, — и вы, кстати, прекрасно это понимаете, сэр Джеральд.
— Конечно, — кивнул Таррант, надеясь, что эта улыбка останется на ее лице еще какое-то время. Она появлялась редко и приводила его в восторг. — Но все-таки, возвращаясь к моему вопросу, вы будете со мной учтивы или честны?
— И то, и другое. После того как мы с Вилли проводим вот такой бой, мы любим тихо провести остаток дня. Он примет душ, мы выпьем чаю и просмотрим воскресные газеты. Потом, наверно, совершим прогулку в лодке Вилли. Он будет удить рыбу, а я просто лежать и дремать. Если эта программа не кажется вам слишком скучной, милости просим в нашу компанию.
— Я старый рыбак, — заметил Таррант. — Кстати, вы ведь, кажется, обещали мне сегодня рыбалку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33