А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Этого больше нет.
— Дела обстоят неважно по всему Пару, — признался Бьяджио.
Редберн снова встал.
— Спасибо вам за урок истории, государь император, но вы по-прежнему не сказали мне, зачем вы сюда приехали. Бьяджио улыбнулся:
— Да, об этом я умолчал, не так ли?
Он легко поднялся на ноги и, пройдя к чаиварке, налил себе новую чашку, задумчиво отпив глоток. Редберн смотрел на него с ироничной улыбкой. Бьяджио вдруг подумал, что молодой правитель ему нравится. Он оказался вовсе не тем варваром, каким его представляли себе многие, хотя в нем ощущалась какая-то необузданность. Спустя несколько мгновений Бьяджио снова поставил чашку и сказал:
— Принц Редберн, мне нужна ваша помощь. Вы уже слышали о том, какую опасность представляет для вас Талистан. И вы знаете, какое сложное положение у меня самого. Но вам не известно, что в опасности вся империя. Если Талистан нападет на столицу, то в Наре начнется такая война, какой вы себе даже не представляете. Фоск встанет на сторону Талистана. Дахаар будет на моей стороне. Крииса тоже меня поддержит, но другие могут присоединиться к Гэйлу. Начнется широкомасштабная война. Можно даже сказать — мировая война. Вот почему я приехал к вам. Мы с вами должны предотвратить такое развитие событий.
— Со мной?
— Вы — последнее звено в очень длинной цепи, Редберн. Я много трудился, чтобы дойти до этого момента, я привел в движение немалые силы. Все зависит от этой минуты. Я каким-то образом должен убедить вас примкнуть ко мне.
Редберн был явно ошарашен.
— Я вас не понимаю, государь император. В чем именно я должен к вам примкнуть?
— В ударе против Талистана.
Эти слова словно повисли в воздухе. Редберн медленно впитал их, а потом сказал:
— Вы это серьезно? Вы хотите, чтобы Высокогорье напало на Талистан? Но разве Гэйл не этого добивается?
— Несомненно. Но у нас будет для него сюрприз, — пообещал Бьяджио. — Нападет на Талистан не только Высокогорье. Вы и ваше войско примете участие в тщательно спланированном вторжении. — Он снова вернулся к столу и начал расставлять на нем чашки. — Вот это — Талистан, видите? Высокогорье расположено на западе, и если отсюда будет нанесен удар, у Гэйла не будет пути к отступлению... — тут он прижал палец к крышке стола, -... кроме как в сторону Люсел-Лора. Я договорился кое с кем из моих друзей. К нам присоединятся трийцы. В первый день лета армия трийских львиных всадников, возглавляемая Ричиусом Вэнтраном, появится в Арамуре, связав силы Гэйла на восточном фронте. Одновременно подойдет нарский дредноут, который начнет бить по берегу. Теперь, если ваши люди...
— Стоп! — крикнул Редберн, воздевая к небу руки. — Трийские львы? Ричиус Вэнтран? Да вы не в своем уме!
— Я понимаю, что это звучит странно, но все это — часть великого союза. Вы не поверите, что мне уже пришлось перенести, чтобы этого добиться, Редберн. Клянусь вам, я не лгу.
— О, но вы же опытнейший лжец, Бьяджио! Мой отец кое-что рассказывал мне о вас. И одно я твердо усвоил: вам нельзя доверять. Даже в этих горах мы слышали о вашем Железном круге.
— Сейчас не время говорить об этом, Редберн. Мне нужна ваша помощь. Вы нужны всему Нару! Хоть раз в жизни высуньте голову из своего окна! Неужели вы не видите, что творится с империей? Она превратилась в пороховую бочку, и Тэссису Гэйлу осталось только поджечь фитиль! — Он отшатнулся и бессильно упал в кресло. — Молю вас, не отправляйте меня обратно с пустыми руками!
— Вы хотите от меня невозможного. Может быть, я мало знаю о Наре, но и вы, похоже, мало знаете о Высокогорье. Мы недостаточно сильны, чтобы воевать с Талистаном.
— Вы что — меня не слышали? Вы будете не одни. Нам помогут...
— Я вас слышал. Это вы меня не слушаете. Потому что даже если бы мы могли выступить против Талистана, это будет избиением. Сотни моих людей погибнут. Может, и больше. — Он с жалостью посмотрел на Бьяджио. — Я слышал, что вы безумны. Теперь я склонен этому поверить. Вторгаться в Талистан — безумие. Я не отдам такого приказа. Никогда.
— Но империя...
— Это ваша империя, — оборвал его Редберн, — а не моя. В это мгновение Бьяджио показалось, что на его плечи упал груз всего мира.
— Вы даже не представляете себе, что мне пришлось пройти, чтобы до вас добраться, Редберн. Но если вы откажетесь ко мне присоединиться, все было напрасно. Без вашей помощи трийцы не смогут одержать победу, а у меня собственной армии нет. — Он вздохнул, проклиная себя. — Каким я был дураком, когда надеялся, что вы сможете меня понять!
— Не пытайтесь меня унизить, — сказал Редберн. — Я вас понимаю.
— Ничего вы не понимаете! — вспылил Бьяджио. — Да и как вам понять? Вы — мальчишка, притворяющийся принцем. Если бы у вас была хоть капля ума, вы бы поняли, как это важно!
Редберн побагровел.
— Высокогорьем правлю я! Мы не пляшем здесь под вашу дудку, Бьяджио! И...
Его тираду прервал стук в дверь. Принц стремительно обернулся к молодей женщине, остановившейся у порога.
— Редберн? — удивленно проговорила она. Ее взгляд сразу же устремился на Бьяджио — и удивленно на нем задержался. — Что-то случилось?
— Брина! — откликнулся Редберн. — Ты только что вернулась?
— Да, — подтвердила женщина, но при этом она обращалась не к принцу. Вместо этого она продолжала смотреть на Бьяджио. — Минго сказал, что у тебя гость.
Она направилась к Бьяджио, который сразу же встал, чтобы с ней поздороваться.
— Леди, вы — родственница принца?
— Это Брина, — сказал Редберн. — Моя сестра-близнец.
Они были удивительно похожи друг на друга. У молодой дамы были не только такие же яркие волосы, как у брата, но и его цвет кожи, удивительно нежный, словно лепестки белой розы. На ее лице сияли зеленые глаза, губы изогнулись в сдержанной улыбке.
— Император Бьяджио? — неуверенно спросила она.
— Это я. — Бьяджио взял ее руку и поцеловал. — Я рад с вами познакомиться, леди Брина.
Брина зарумянилась — но только на секунду. Она поспешно повернулась к брату.
— Ну? В чем дело?
— Дело, — ответил Бьяджио, — в вашем брате. — Он бросил на Редберна мрачный взгляд. — Я не отступлюсь от того, что сказал, Редберн. Вы — глупец. Талистан вас в покое не оставит. Если вы на них не нападете, они нападут на вас. И могу обещать вам — они искромсают вас на кусочки!
— Довольно! — потребовал принц. — Не при моей сестре.
— Редберн, — попросила Брина, — объясни мне, что происходит.
— Мы с вашим братом обсуждали судьбу мира, леди Брина, — ответил ей Бьяджио. — И я не отступлюсь, пока не получу нужного мне ответа.
Брина казалась удивленной. Вконец раздосадованный Редберн прошел к двери и широко ее распахнул.
— Пожалуйста, уходите, император! — резко бросил он. — Отдыхайте и восстанавливайте силы, но об этом больше не заговаривайте. Предупреждаю вас: я не потерплю ваших разговоров о войне!
Бьяджио направился к двери.
— Я воспользуюсь вашим гостеприимством, — сказал он, — но не разочаруйте меня, Редберн. Нельзя, чтобы все мои усилия пропали даром.
— Уходите!
Заставив себя улыбнуться, Бьяджио вышел из кабинета. Дождавшись, чтобы Редберн захлопнул за ним дверь, он гневно зашагал по мощенному камнем коридору, рассыпая проклятия.
Весь остаток дня Бьяджио спал в комнате, которую показал ему Минго. Слуга Редберна держался без прежнего нахальства и вел себя идеально вежливо, провожая императора в отведенную ему комнату — просторную спальню на втором этаже замка. Постель в комнате была занавешена пологом с белыми воланами, а из окна открывался великолепный вид на идиллический пейзаж. Однако Бьяджио не стал тратить времени на любование окрестностями. Голова у него болела от споров с принцем, а зад и ноги горели, натертые седлом. Он начал засыпать еще до того, как Минго успел закрыть дверь.
Когда он снова проснулся, было темно. Тусклое сияние на западе подсказало ему, что солнце село сравнительно недавно. Бьяджио заставил себя встать и не сразу сообразил, что по-прежнему находится в Замке Сохатого. Последние несколько недель прошли как в тумане, и в течение этого времени ему редко приходилось просыпаться дважды в одном и том же месте. Осмотревшись, император ощутил сильный голод. Когда он жил в Черном Дворце, к его пробуждению у кровати всегда ждал завтрак. Однако прислуга Редберна снабдила его только умывальником и не зажженной лампой. Бьяджио встал, ополоснул лицо, а потом посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него воззрилось жуткое существо. Кожа на лице болезненно-желтая, глаза запали. Прежде шелковистая грива золотых волос болталась клочьями сена.
— Боже, вы только на меня посмотрите...
Но смотреть на себя не хотелось. Без снадобья, придававшего ему жизненные силы, Бьяджио постепенно старел. Отвернувшись от зеркала, он постарался забыть о том, как выглядит, и начал искать гребень. Как это ни странно, гребень нашелся на столике у кровати. Нервничая, как невеста перед свадьбой, он принялся осторожно расчесывать волосы. За этим занятием он провел почти десять минут, когда тихий стук в дверь заставил его остановиться.
— Да! — отозвался он. — Кто там?
Дверь медленно открылась, и на пороге возникла поразительная женщина. В руках она держала поднос с едой и дымящимся чаем. Бьяджио встал с края кровати.
— Леди Брина! — проговорил он, адресуя ей свою самую яркую улыбку. — Какой сюрприз!
Брина неслышно вошла в комнату. Бьяджио догадался, что ей не хотелось, чтобы ее заметили, и такая скрытность его заинтриговала.
— Вы отдыхаете уже довольно давно, — сказала она. — Я подумала, что вы, наверное, проголодались. Если я вам помешала...
— Ничуть, — заверил ее Бьяджио. Он принял у нее из рук поднос и осмотрел его содержимое. — О, великолепно! Вы просто прочли мои мысли, леди Брина. Я умирал с голоду.
— По вам это заметно, — ответила она.
Бьяджио вернулся к кровати и сел, поставив поднос себе на колени. Он не стал спрашивать, кто испек свежий хлеб или почему Брина принесла ему еду сама. Вместо этого он просто отломил себе щедрый кусок. На подносе оказалась и плошка со сливочным маслом. Взяв нож, Бьяджио намазал масло на хлеб.
— Спасибо, что подумали обо мне, — сказал он. Украдкой посмотрев на Брину, он увидел, что она улыбается. У нее оказалась чудесная улыбка: нежная и юная.
— Вы — император, — прямо проговорила она. — Мы должны принимать вас гостеприимно. Так приказал Редберн. У Бьяджио моментально испортилось настроение.
— Мило с его стороны.
Брина медленно подошла к кровати.
— Вы судите моего брата слишком сурово, государь император. Он не может помочь вам в вашем деле.
— В моем деле? А что вы знаете о моем деле?
— Мы с Редберном ближе, чем вы могли бы подумать. У него нет от меня секретов.
— Вот как? А мне показалось, что он не хотел, чтобы вы о нем слышали.
— Он пытается меня беречь, — объяснила Брина. — Но в конце концов он мне все рассказывает. Я знаю, зачем вы здесь, император Бьяджио. Но вы не слишком хорошо знакомы с Высокогорьем. А моего брата вы вообще не знаете.
Бьяджио принялся за кусок мяса, оказавшийся на его тарелке. Оно было слабо прожарено и из разреза начала сочиться кровь.
— Ваш брат представляется мне большим глупцом, — заявил он. — Если бы он не стал упрямиться, а задумался над моими словами, то понял бы, что происходит. Вашему Высокогорью угрожает огромная опасность, леди Брина.
Он отправил кусок мяса в рот и, пережевывая его, наблюдал за Бриной. Она уставилась на него и, казалось, не слышала его доводов. Как это ни странно, ее внимание не было ему неприятно.
— Вы очень странно выглядите, — сказала она.
— А вы очень бесцеремонны. Брина улыбнулась.
— Просто вы совсем не такой, как я думала. — Она присмотрелась к нему еще внимательнее. — Почему у вас глаза зеленые? Я слышала, что они синие, как у всех нарских правителей.
— Как сапфиры?
— Так говорил мой отец. Бьяджио рассмеялся.
— Похоже, ваш батюшка любил обо мне рассказывать! Ну так позвольте мне кое-что вам сказать: не все бывает таким, как кажется. Забудьте все, что вы обо мне слышали. Право, большей услуги вы мне оказать не смогли бы.
Брина подошла еще ближе, усевшись почти вплотную к нему. Бьяджио с любопытством посмотрел на нее: подобная смелость его удивила.
— Мне бы не хотелось, чтобы вы так пристально меня разглядывали, миледи. Сейчас я не слишком горжусь своей внешностью.
— У вас очень длинные волосы, — удивленно проговорила Брина. Протянув руку, она закрутила вьющуюся прядь вокруг пальца. — Мягкие.
Бьяджио окаменел.
— Да... э-э... спасибо.
— Я вас смущаю?
— Смущаете? Миледи, я — император Нара. Я ничего не боюсь, а тем более — женщин.
— Вот и хорошо, потому что в нашем замке очень много женщин, государь. Они видели, как вы приехали, и теперь им интересно о вас узнать. Я гадаю, что мне им говорить.
— Говорите, что пожелаете. Они успеют на меня насмотреться, пока я буду улаживать дела с вашим братом. Я не уеду, пока мне не удастся убедить его помочь мне. Леди Брина внезапно посерьезнела.
— Государь император, вам его не убедить. Мой брат — человек мирный. Он не хочет ссоры с Талистаном.
— У него будет эта ссора, хочет он ее или не хочет.
— Но он делает все, чтобы ее избежать, как вы не понимаете! Талистан его дразнит. Они пытаются вызвать его на боевые действия.
— Да. Я потратил целый час, объясняя ему это.
— Знаю, — согласилась Брина. — Теперь Редберн понимает, в чем дело. Но это не имеет значения. — Она опустилась рядом с Бьяджио на одно колено и умоляюще заглянула ему в глаза. — Ему страшно.
Страшно. Бьяджио это слово было даже слишком хорошо знакомо. Он солгал Брине, утверждая, будто ничего не боится. В последнее время его страхи стали чудовищными.
— Положение вашего брата будет только ухудшаться, — сказал он. — Я знаю, что он хочет мира с Талистаном, но мир невозможен. Гэйл будет все время на него давить, а если он не нанесет удара сам, то Талистан нападет первым. И тогда мы потеряем преимущество, которое дала бы нам внезапность.
— Но Гэйл же будет готов! Вы сами сказали, что он на нас давит.
— Гэйл будет ожидать вашего брата и, может быть, еще один или два клана. Он не будет ожидать, что у его берегов появится мой дредноут. И уж конечно, он не будет ожидать трийцев с их львами. — Бьяджио отставил поднос и взял Брину за руку. — Вы должны мне помочь! — потребовал он. — Вы должны убедить вашего брата присоединиться к моему выступлению.
Брина покачала головой.
— Государь император, я не могу этого сделать.
— Вы должны! Я не могу допустить, чтобы Редберн все испортил. Только не сейчас, когда успех так близок!
В душе молодой горянки шла какая-то борьба: Бьяджио ясно это видел. Он не выпускал ее руки, стараясь силой воли заставить ее понять правду.
— Вы его сестра. Он вам верит. Он прислушается к вам.
— Нет, — ответила Брина. — В этом — не прислушается. — Она неохотно отняла руку. — Я не могу вам помочь. Бьяджио выпустил ее руку.
— Хорошо. Тогда уходите.
Нахмурившись, Брина подошла к двери и открыла ее. Но прежде чем уйти, она послала Бьяджио еще один взгляд.
— Я увижусь с вами до вашего отъезда?
— До отъезда? Миледи, вы еще на меня насмотритесь. До первого дня лета мне надо заставить вашего брата передумать. И пока я этого не добьюсь, я никуда не уеду!
30
Джал Роб поднялся на холм и увидел расположившуюся далеко внизу деревню. Селение между двух гор, окруженное лоскутами возделанной земли, показалось ему настоящим оазисом.
— Алазариан! — крикнул он. — Вот она!
Алазариан поспешил на вершину, держа в одной руке поводья своего конька, а в другой — смятую карту, начерченную Фалгером. Увидев деревню, он радостно улыбнулся. Последнюю деревню они покинули три дня назад и очень устали от непрерывной езды. Лошади тоже утомились, и им требовались все более долгие остановки.
Если верить карте, эта деревня была последней перед Фалиндаром, Джал посмотрел на цепочку холмов, надеясь увидеть за ними море, но оно по-прежнему находилось слишком далеко, а с севера обзор заслоняли горы.
— Маленькая, — заметил Алазариан. — Надеюсь, для нас найдется комната.
— Я тоже надеюсь, — устало откликнулся Джал, однако он не тревожился.
Большинство селений, через которые они до сих пор проезжали, были небольшими, но почти все — гостеприимными. Пока что население Таттерака показывало себя щедрым, хоть и влачило довольно жалкое существование. Хотя почти никто из местных жителей не говорил на языке Нара, тем не менее имперские гости вызывали пристальный интерес.
— Мы уже близко, — сказал Алазариан, разглядывая карту _ в такой близости от Фалиндара гостеприимство может и кончиться.
— Мы так близко, а по-прежнему не видим этого проклятого места! — Джал раздосадовано покачал головой. — Давай спускаться. Пусть нам предложат даже одр с шипами, я все равно лягу!
Алазариан сложил карту, засунул ее к себе в карман, а потом крепче ухватил поводья Летуна и направился к спуску с холма.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79