А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Спасибо, — промолвил он. — Это было так прекрасно. Не думаю, что чудовище могло бы создать такую красоту.
Когда он поцеловал Мериел, она закрыла лицо руками. Казалось, она утратила дар речи. Лукьен и не хотел, чтобы она говорила. Он быстро поднялся на ноги, попрощался с женщиной и отправился в Гримхольд — решать задачу по спасению Нечеловеков.
Меньше, чем через час Лукьен уже подходил к нижним уровням замка, где находились оружейные, набитые оружием и доспехами Акари. Для Лукьена, прожившего всю жизнь как воин, это место было подобно тихой обители — чем-то вроде храма. Здесь было пыльно, царил полумрак и могильная тишина, но рыцарю пришлось по душе изобилие доспехов, аккуратно развешанных на стенах и начищенных заботливыми руками Нечеловеков. Лукьен зажег масляные светильники, и на висящих латах, на крылатых шлемах заиграли световые блики. В дальнем конце хранилища выстроились ряды копий, после долгих лет бездействия их наконечники все еще хранили остроту. Гордые мечи Акари, давно бездействующие, громоздились по углам. Лукьен приблизился к куче мечей и выбрал один. Сдул пыль с клинка. Оружие оказалось крупным и тяжелым, с отлично заостренным краем, оно ярко блестело. Рыцарь провел несколько ударов по воздуху, чтобы попробовать меч в руке. Скупая улыбка заиграла на его губах. Эти Акари, похоже, знали толк в делах и были удивительным народом. Жаль, что они исчезли под ударами джадори. По словам Миникин, они обладали незаурядным воинским искусством, да к тому же умели вызывать духов, но ничто не спасло их от джадори. А затем, годы спустя, Нечеловеки обнаружили доспехи и оружие Акари, полуразрушенные и проржавевшие, и вернули их к жизни, словно предвидя: наступит день, когда все это пригодится. И вот этот день пришел, но среди них нет никого, кто был бы способен обращаться с оружием. Лукьен положил меч обратно. Вероятно, это обычный порядок вещей, невесело размышлял он, сильные истребляют слабых. Теперь настал черед джадори быть уничтоженными. От этой мысли Лукьен почувствовал холодок по спине, но в ней содержалась горькая правда. Да и что еще ему оставалось, кроме как покориться судьбе, ведь он — всего лишь пешка в игре? Разве он не исполнял волю отца Акилы, когда сражался с рииканами? И разве не был мелкой сошкой, действующей по приказу Джазаны Карр, когда уничтожал норванов, получая за это хорошую плату?
Лукьен прислонился к холодной стене, прижавшись к ней спиной. Как бы то ни было, его долг — защищать Белоглазку. Он дал слово Кадару. А еще — Мериел, ее он тоже будет защищать, как и остальных Нечеловеков, что были так добры с ним. Тяжелая ноша, непросто будет справиться с ней.
Тут он заметил в дальнем конце хранилища еще одну дверь: прежде она не попадалась ему на глаза. Из-под нее пробивался свет. Лукьен сделал маленький шажок вперед. Загадка двери заинтриговала его. Интересно, что он обнаружит за дверью — может быть, несметные сокровища, а может — всего лишь десяток проржавевших мечей… Подойдя к двери, Лукьен прислушался. Ни звука. Ржавая щеколда отошла в сторону, показался висячий замок. Он потрогал замок и обнаружил, что дверь не заперта. Поэтому рыцарю ничего не оставалось, как толкнуть дверь. Петли заскрипели и застонали, дверь распахнулась — и взору Лукьена открылось чистое светлое помещение. Стены облицованы гладким камнем. Комната была пустой, если не считать предмета посередине, который озарял все вокруг сиянием. Лукьен окаменел от изумления.
Перед ним находились воинские доспехи великолепного вида, не тронутые временем. Они сияли собственным светом, как будто были изготовлены из солнечной материи. Доспехи были установлены на небольшом постаменте и казалось, надеты на тело невидимого рыцаря. Даже шлем висел в воздухе, словно на невидимой голове: он был рогатый, с маской, повторявшей очертания лица, соединенной со шлемом звеньями цепи черного металла. Нагрудная пластина сверкала, словно зеркало, плечи усеивали острые шипы. Наколенники и металлические сапоги образовывали ноги невидимого воина; налокотники и латные рукавицы — руки. Доспехи как будто жили собственной жизнью, и источаемый свет доказывал это. Лукьен не мог оторвать взгляда, зачарованный мрачным великолепием. Он привык гордиться собственными бронзовыми доспехами, принесшими ему столько славы в бою. Но они были просто жалкой пародией на замечательный латный костюм, находившийся в этой комнате. Рыцарь сделал шаг вперед, едва дыша от волнения. Рука какого-то искусного мастера выковала эти латы, и теперь они стоят здесь, и ни битвы, ни годы не причинили им ущерба. Внутренний голос нашептывал предупреждения, сигналил о какой-то тайне, связанной с загадочными доспехами. Поэтому Лукьен опасался приблизиться, глядя, как зачарованный. Он не знал, сколько времени провел там, совершенно забыв о цели своего посещения оружейных подвалов. И тут вдруг услышал, как кто-то зовет его по имени. Голос вывел его из ступора; он обернулся, и как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Миникин. Улыбка мгновенно исчезла с лица маленькой леди.
— Что вы здесь делаете? — спросила она. — Вам не стоило заходить туда, Лукьен.
— Но эти доспехи… — Лукьен указал на сверкающий костюм. — Никогда не видел ничего подобного!
— Да, и не могли видеть, я в этом уверена. А теперь — пойдемте отсюда.
Но Лукьен не в силах был покинуть помещение. Он оставался подле удивительных доспехов, пока Миникин не явилась за ним сама.
— Они прекрасны, — шептал он. — И, взгляните, на них ни царапинки. Они — само совершеноство.
— Хм, пожалуй, не настолько совершенны, как вам кажется, — вздохнула Миникин. — Это Доспехи Дьявола, Лукьен.
Лукьен резко обернулся.
— Доспехи Дьявола?
— Так их называют. И такое название как раз подходящее.
— Не понимаю.
— Пойдемте отсюда, и я все объясню.
Лукьен покачал головой.
— Нет, я хочу смотреть на них. Никогда не встречался с подобными изделиями! Что же это за металл?
Он уже едва не дотронулся до доспехов, но Миникин живо схватила его за руку.
— Не смейте, — приказала она. Что было силы женщина тянула его прочь. — Нельзя прикасаться к Доспехам Дьявола.
— Извините, — сконфуженно пробормотал Лукьен. — Я никому не хотел причинить вреда. Просто пришел посмотреть, какое здесь есть оружие. Из-под двери пробивался свет. И тогда я обнаружил… вот это.
— Но как вы сюда попали? Ведь дверь была заперта.
— Нет. Она оказалась открытой.
Лицо Миникин потемнело. Она выглядела рассерженной, но и немного испуганной.
— Открытой? Это правда? Так это не вы отперли ее?
— Зачем бы мне делать такое? Говорю же вам, здесь было открыто!
Миникин сделала легкую гримасу:
— Я верю вам. Мне следовало предупредить вас заранее, до того, как вы сюда отправитесь. Так что это моя вина.
— А как вы вообще узнали, что я здесь?
— Мне сказали об этом, — просто ответила женщина.
Лукьен чуть было не спросил, кто, но потом решил, что не хочет этого знать. Она ведь предупреждала его, что в Гримхольде живут духи. Поэтому спросил:
— Так что это за доспехи, Миникин? Почему они так называются Дьявольскими Доспехами?
— Доспехами Дьявола, — поправила его Миникин. — Дело в том, что их изготовил сам дьявол. Это был один из Акари по имени Калдрис, великий колдун. Но еще и грозный убийца. Он жил очень, очень давно, задолго до истребления Акари. И это, — Миникин указала на доспехи. — Было его лучшим творением. И наиболее позорным.
— Почему позорным? Что он сделал?
— Калдрис был генералом. Великим военачальником Акари. В те времена, когда в этой части света жило много людей. Мне не все известно, так как духи не обо всем мне рассказали. Но они объяснили мне насчет доспехов. Они являлись главным оружием Калдриса. Предполагается, что после его смерти они продолжали жить. И так оно и было, ведь доспехи эти, как и Очи Господа сами… обладали изготовившим их мастером, Калдрисом.
Лукьен разглядывал оружие, чувствуя себя сконфуженным.
— И что же в них опасного? Калдрис был убийцей, вы говорите? Но теперь-то он мертв.
— Нет, — отрезала Миникин. — Он продолжает жить в этих доспехах. Он — их владелец, Лукьен. Попробуйте понять, что это означает. Любой, кто наденет доспехи, подчинится воле Калдриса, который завладеет его волей. Доспехи сделают воина непобедимым, но…
— Непобедимым? — Лукьен бросил на нее острый взгляд. — Повторите-ка еще раз!
— Это верно, — сумрачно сообщила Миникин. — Ни стрела, ни меч не причинят вреда носящему доспехи. Того, кто их носит, нельзя уничтожить, по крайней мере, так утверждают духи. Но все же, пока вам не пришли в голову разные идеи, постарайтесь понять, что я говорю. Ни один человек не может управлять ими. Подобно Калдрису, вы станете убийцей, палачом.
— Великолепно, — проворчал Лукьен. — Так зачем же он их сделал? Раз ими нельзя воспользоваться, что в них толку?
— Я не совсем уверена, — призналась Миникин. — Может быть, Калдрис выковал их, чтобы жить вечно. Но никто из Акари не мог носить эти доспехи. Даже когда пришли джадори, и началась резня.
— Мне это представляется просто глупым. Ведь доспехи могли спасти их.
Миникин покачала головой.
— Нет. Акари предпочли умереть, нежели позволить яду Калдриса разъедать свой мозг.
— Но откуда же все это известно, если никто даже и не пытался? Может быть, ими можно управлять? Может…
— Остановитесь, Лукьен, и послушайте меня. Доспехи Дьявола есть порождение зла. Единственная причина, почему они здесь — это то, что я не знаю способа уничтожить их.
— Но они могли бы принести нам победу! Если я надену их в битве против Трагера…
— Нет! — закричала Миникин. Она так и жгла его взглядом угольно-черных глаз. — Доспехи никто никогда не наденет! Ни вы, ни кто-либо еще. Вы не сумеете взять под контроль зло Калдриса. А я не сумею вам помочь. Калдрис все еще обитает в этом мире. Эту дверь никто не мог отпереть, кроме него.
Лукьен невесело усмехнулся.
— Значит, это Калдрис отпер ее? Чтобы заманить меня туда?
— Сколько мне нужно еще повторять, Лукьен? Когда вы поймете, что в Гримхольде обитают силы, о которых вы и не подозреваете?
— Простите, — будто очнулся Лукьен. — Вы правы. Я не понимаю. Но тогда получается: лучше, если Нечеловеки погибнут? Ведь вы даже шанса не оставляете на спасение.
— Нечеловеки не погибнут, Лукьен. Вы нас недооцениваете.
— Вы все время твердите это! — вскричал Лукьен. — Но я брожу по Гримхольду и не могу найти доказательств тому, что вы в состоянии противостоять Акиле.
Миникин улыбнулась.
— Вы везде посмотрели?
— Да. И заявляю вам, что все ваши волшебные штучки не спасут ситуацию. Какой нам всем прок в том, что немая девочка может видеть будущее или что обгоревшая на пожаре женщина делает розы из огня? Мне требуются люди, умеющие сражаться, бойцы, которые удержат в руке меч и смогут обезглавить врага.
— А здесь таких нет?
— Зачем задавать дурацкие вопросы? — вскипел Лукьен. Его охватило жуткое разочарование. — Оглянитесь вокруг, Миникин. Ведь многие из вашего народа даже рук не имеют!
— Лукьен, похоже, настало время кое-что показать вам, — с этими словами она взяла его за руку и вывела из помещения, старательно заперев дверь. Все это время она многозначительно молчала, и от этого гнев Лукьена только возрастал. Они уже поднимались по лестнице к выходу из подвала, когда он раздраженно вырвал свою руку:
— Ну, и куда мы идем? — с тяжелым вздохом спросил он. — Миникин, мне нужно поговорить с вами.
— Поговорим, — сказала Миникин. — После того, как увидите кое-что.
И они продолжили подниматься по лестнице, туда, где тусклый свет лампы озарял зал, а собравшиеся Нечеловеки дарили им улыбки. Миникин улыбалась в ответ, Лукьен же следовал за ней с хмурой физиономией. Ему очень хотелось добиться объяснений, но он понимал, что, скорее всего, услышит лишь ничего не значащие фразы. Но вот они поднялись еще выше, достигнув одной из многочисленных башенок, вход в которую открывался в стене. Миникин открыла дверь, и показалась винтовая лестница.
— Поднимемся наверх, — сказала она. — Приготовьтесь; путь предстоит долгий.
И она оказалась права. Спустя несколько минут Лукьен уже почувствовал, что у него перехватывает дыхание, а ноги начали гудеть. Маленькие ножки Миникин так и мелькали впереди. Светильников здесь оказалось мало, так что их окружал полумрак, довольно-таки зловещий. И вот впереди показалась гладкая площадка. Прямо в толще горы были вырезаны окна и бойницы для стрелков из лука. Но Миникин и здесь не остановилась. Вместо этого она продолжила карабкаться, отчего Лукьен вскоре почувствовал полное изнеможение. Миникин заметила это и пообещала, что вершина уже близка.
— А что там, на вершине?
— Увидите.
— Так зачем лезть на эту проклятую вершину?
— Терпение, Бронзовый Рыцарь. То, что я покажу вам, должно вам весьма понравиться.
Ее заверения не удовлетворили Лукьена, так что, когда они, наконец, достигли вершины, он окинул место скептическим взглядом. Они оказались в круглом помещении, где было несколько кресел и столов, а также непонятного предназначения предметы возле окна. Один из них Лукьен сразу распознал. Длинная труба, стоявшая на треножнике из сверкающего металла. Подзорная труба. Акила пользовался такой во время своих научных изысканий. На стенах висели карты с подписями от руки, на ближайшем столе лежали другие инструменты.
— Что это за место? — спросил Лукьен.
Миникин подошла к подзорной трубе и начала сдвигать щеколды на ставнях окон, но открывать их не стала.
— Обсерватория. Мы находимся в самом высоком месте Гримхольда. Отсюда все видно. Именно здесь я обучаю Нечеловеков магии звезд, — она пожала плечами. — Ну конечно, только тех, кто может сюда забраться.
— А зачем было приводить сюда меня? — спросил рыцарь. Он подошел к подзорной трубе и пробежал по ней пальцами. Металл был гладким и холодным.. Прибор оказался больше того, что Фиггис изготовил для Акилы, и вид имел необычный. Лукьен полагал, что перед ним произведение Акари.
— Вы когда-нибудь пользовались подобным? — задала вопрос Миникин.
Лукьен кивнул.
— Да. У Акилы был такой. Он частенько наблюдал за звездами. Фиггис, библиотекарь многое рассказывал ему о небесах. Порой мы целыми часами торчали на балконе, всего лишь разглядывая звезды и беседуя о них.
В ответ Миникин усмехнулась.
— Звучит неплохо.
— Так оно и было. Но вы-то не собираетесь заниматься тем же, что Акила.
— У меня свой резон, — объявила маленькая леди. — Загляните-ка в прибор.
Лукьен нахмурился. Подзорная труба была повернута к ставням.
— Но ведь окно закрыто!
— Я открою его, — уверила его Миникин. — Просто сделайте, как я прошу, хорошо?
Лукьен пожал плечами и посмотрел в прибор. Как он и ожидал, вначале все было черным-черно.
— Очень интересно, — сухо заметил он.
— Но подождите, — попросила Миникин. — И не смотрите вверх. Сосредоточьтесь вначале на линзах.
— Ладно.
Когда Минкин, наконец, открыла ставни, комнату залил солнечный свет. Он ослепил Лукьена, тому пришлось привыкать к яркости. А потом его взору открылась ожившая пустыня. Но, в отличие от прибора Акилы, видимость была очень четкой, изображение — детальным. Но все равно Лукьен вначале не понял, что он видит. Красно-коричневый цвет пустыни преобладал, но посреди песков показалось что-то белое. Похожее на…
— Дома?
Секунду спустя он понял, что перед ним — селение. Он оторвался от подзорной трубы и выглянул в окно. Вдалеке он, и вправду, разглядел крошечные строения: дома и улицы, простирающиеся в долине меж гор. Зрелище потрясло его. Он поморгал, не веря своим глазам, и высунул голову в окно.
— О Небо, что там такое?
— Там — Гримхольд, — торжественно объявила Миникин.
— Это селение! А в нем — люди и все остальное! — Лукьен видел людей, несущих воду, ведущих детей, надежно спрятанных от остального мира горами. — Миникин… я… я не понимаю.
— Там Гримхольд, сэр Лукьен, — хихикнув, сообщила она. — Настоящий Гримхольд.
— Но я ведь думал, что здешняя крепость и есть Гримхольд! — Лукьен бросился к подзорной трубе, стараясь получше разглядеть увиденное, смеясь от радости. Там находились Нечеловеки, да, но среди них и обычные люди, нормальные, работающие на полях. Был даже небольшой водоем, пополняемый горным потоком, откуда женщины брали воду. Селение казалось очень красивым, просто сказочным, и Лукьен не мог сдержать ликования. — Не могу поверить! Это же чудеса! Сколько там жителей?
— О, сейчас должно быть несколько тысяч.
— Что? — Лукьен перевел изумленный взгляд на Миникин. — И все они — Нечеловеки?
— Но не все имеют увечья, — ответила Минкин. — Лукьен, эта крепость — не Гримхольд. Она — лишь часть его.
— Но как же? Так много людей…
— Подумайте об этом, Лукьен. Если подумаете, то сможете вычислить сами. Как я уже говорила вам, Гримхольд существует много-много лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83