А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



«Очи Бога»: АСТ, Ермак; 2004
ISBN 5-17-023153-9, 5-9577-1292-2
Оригинал: John Marco, “The Eyes of God”
Перевод: А. Суворова
Аннотация
Инан ка Вала — Очи Бога.
Таинственные магические амулеты, способные исцелить ЛЮБОГО СТРАЖДУЩЕГО. Единственное, что, согласно словам мудреца Фиггиса, может еще спасти юную королеву Лиирии, умирающую от страшной болезни.
Говорят, Очи Бога хранятся в Джадоре — странном городе-королевстве посреди пустыни. В Джадоре, который считают почти легендой — ведь еще НИКТО не сумел его отыскать...
Надо спешить — и в путь к Джадору отправляются Фиггис, тайный возлюбленный королевы Бронзовый Рыцарь Лукьени и его злейший враг — опасный интриган Трагер...
Джон Марко
Очи бога
Часть 1
БРОНЗОВЫЙ РЫЦАРЬ
1
Это был настоящий исполин.
И восседал он на исполинской лошади, покрытой бронзовыми доспехами с головы до ног, как и ее всадник — так что вдвоем они напоминали кентавра, сияющего в лучах заходящего солнца. На голове всадника не было шлема, ее украшала лишь соломенная, коротко остриженная шевелюра. Зато остальные части тела надежно защищала сверкающая броня. Он ехал впереди своего легиона, бок о бок с королем и на расстоянии шага от знаменосца, в чьих руках бессильно поникло в безветренном воздухе синее знамя. За его спиной растянулись две шеренги кавалеристов, гордо ехавших в виду неприятельского города. Их путь занял уже много дней и ночей; им попадались как хорошие дороги, так и отвратительные. Они все испили воды из благородной реки Крисс, чтобы легче было выстоять в час испытаний.
Лукьен, Бронзовый Рыцарь Лиирии, взглянул на долину, ведущую к замершему в ожидании городу Хес, столице Риика. Хес Безмятежный, так его называли; его стены и купола башен стояли, окутанные тишиной. Рыцарь уже видел город прежде, сражался на этой же самой равнине, но никогда не ощущал даже дуновения ветерка из долины, и сегодня был слегка озадачен. Не слышно ни криков, ни звона оружия. Лукьен повернулся лицом к Хесу, чувствуя удовлетворение. После всех этих неурядиц сегодняшний день хорош.
— Они уже должны были нас увидеть, — проговорил Лукьен. — Почему же не выходят встречать?
Акила недоуменно пожал плечами.
— Должно быть, мы еще далеко, — заметил он. — Когда подойдем поближе, тогда и выйдут навстречу.
Молодой король улыбнулся, словно ничто не могло омрачить его настроения.
— Гони сомнения прочь, Лукьен. Все будет в порядке.
Лукьен кивнул. Обычно все, что говорил Акила, исполнялось. Он редко ошибался, новый король Лиирии. Именно это восхищало его подданных. Они даже прозвали его «Акила Добрый». И поэтому люди, подобные Лукьену и другим королевским гвардейцам, следовали за ним даже в сердце Риика. Лукьен удобно устроился в седле, успокоенный полным доверием Акилы. За их спинами строгим строем двигалась кавалерия; люди чувствовали себя неспокойно под стенами Хеса. Бронзовый Рыцарь украдкой кинул взгляд на своих воинов. Позади знаменосца он увидел лейтенанта Трагера. В отличие от своих подчиненных, Трагер не показывал ни малейшего страха; лишь его молчание выдавало, что он волнуется. Лукьен наклонился к Акиле.
— Трагера, по-моему, что-то беспокоит…
Акила поднял руку останавливающим жестом:
— Пожалуйста, только не сегодня.
— Тебе следовало оставить его дома. Он только все испортит.
— Нет, не испортит, — возразил Акила. — Вечно ты пытаешься вызвать в нем раздражение. Перестань.
Подобно многим другим гвардейцам, Трагеру вовсе не хотелось отправляться в Риик. Тайком, за спиной Акилы, он язвительно высмеивал идею о примирении, уверенный, что король Карис не сдержит свое обещание. Но вот они уже здесь, на дороге, ведущей к столице Риика, приглашенные его королем. Для Лукьена, сражавшегося с риикианами со дня выпуска из военной школы, происходящее казалось чудом. Акиле есть чем гордиться. Он сумел сделать такое, на что его покойный отец так и не решился. Если встреча пройдет хорошо — а не окажется ловушкой, в которую их заманили — тогда закончатся годы кровавого лихолетья, и гвардейцы Лукьена смогут, наконец, убрать мечи в ножны. Десятилетия войны сделали их суровыми и подозрительными, но ясный взор Акилы убеждал их: мир возможен. Подобно Лукьену, они помогали Акиле достичь его заветной мечты.
Лукьен знал, что знакомый ему мир вот-вот бесповоротно изменится. Теперь, когда Акила на троне, будущее виделось таким неясным, размытым. Даже если воцарится мир, для Бронзового Рыцаря такое будущее — не подарок. Хотя сам он еще молод, но уже много лет неразлучен с мечом. Кровью и потом он заработал свою репутацию. Война была всей его жизнью, его призванием. Не будет войны, и ему придется измениться, а эта идея раздражала Лукьена. Ему вовсе не улыбалась мысль, что придется сидеть у домашнего очага с верным псом у ног. Ему едва исполнилось двадцать семь, и боевой задор переполнял капитана. Будь его воля, он никогда бы не стал заключать мир с Рииком. Ведь тогда Лиирия перестала бы в нем нуждаться.
Но этот вопрос уже был решен. Теперь Лиирией правил Акила, и решения принимались им единолично. Если призванием Лукьена была война, то для Акилы все чаяния были заключены в мире. Лукьен взглянул на своего короля: как все-таки приятно ехать с ним рядом. Если впереди ловушка, смерть придется встретить бок о бок с таким славным человеком.
Высоко в башне крепости Хес принцесса Риика Кассандра высоко подняла брови, стоя у окна и восхищаясь воинами, приближающимися к ее дому. Сгущались сумерки, но она все еще хорошо могла видеть кавалеристов в лучах заходящего солнца: их серебряные доспехи, холеных лошадей, синее знамя на шесте. Как же много их оказалось, больше, нежели она ожидала. Она протерла запотевшее окно, всматриваясь в голову колонны. Там должен быть Акила, впереди своего отряда, храбрый, как гласят о нем легенды.
— Отойди от окна, Кассандра, — раздался умоляющий девичий голос. Джансиз нервничала, поэтому голос дрожал. Служанка разложила на кровати платье Кассандры и суетилась вокруг него, разглаживая несуществующие морщинки.
— Они идут, — сообщила Кассандра.
— Ты уже скоро их увидишь. Пойдем, Касс, тебе нужно одеться.
— Иди сюда, Джансиз, ты только посмотри на них!
С тяжелым вздохом Джансиз повиновалась госпоже, встав у окна рядом с Кассандрой. Принцесса, все еще в рубашке, отступила в сторону, чтобы Джансиз могла разглядеть получше.
— Смотри, вон там, впереди. Двое всадников, отдельно от остальных.
— Ага, — тупо кивнула Джансиз.
— Видишь их?
— Отчетливо.
— Как думаешь, это Акила там, впереди?
— Вероятно, — служанка нахмурилась. — Скорее всего, этот варвар Лукьен едет с ним рядом.
— Полагаю, что так, — недовольно согласилась Кассандра. Никому не нравилась идея, чтобы ее отец разрешал Бронзовому Рыцарю входить в пределы Риика, но Карис настоял на этом, ведь король Акила без товарища не приедет. — Готова поклясться также, что он — самоуверенный ублюдок.
— И это еще слишком мягко сказано, — Джансиз закусила губу. — Интересно, как выглядит Акила. Жду, не дождусь, когда увижу его.
Любопытство Кассандры достигло предела. Она вернулась к окошку, отодвинув Джансиз в сторону. Акила был еще слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть его черты. Это-то ее и огорчало. А еще огорчало то, что его облик целиком завладел ее мыслями. Король Лиирии был великим человеком, прибывающим в Риик с великим предложением, и этого достаточно. Кассандра знала: она особенная, не такая, как все, и всегда мечтала об особенном муже. Может, это и по-детски, но от мечты отказываться не хотелось. Очень странно, думала Кассандра, что никто не знает, как выглядит Акила, и никто не видел его в сражении. Большинство принцев были воинами, но не он. Акила позволял своему печально известному рыцарю воевать вместо себя, сам же оставался внутри крепостных стен. Может быть, он трус? Кассандра так не считала. Разве не отважный поступок для лиирийца — прибыть в Риик?
— В нем есть тайна, — пропела Кассандра. Идея заинтриговала ее. Она отодвинулась от окна и приблизилась к дубовой кровати, застланной мехами, с кружевными покрывалами и надушенными подушками. Приготовленное для нее Джансиз платье лежало поперек кровати, оно выглядело целомудренным и соблазнительным одновременно: отличный наряд для обольщения. Принцесса оглядела свое смуглое гладкое тело. Ей семнадцать, и сложена она великолепно. Но Акила ведь король. Наверняка он знавал многих женщин, и отнесется к ней критически. Неуютное чувство — оно изредка посещало Кассандру — начало подниматься из глубины души. Она с радостью приняла требование отца выйти замуж за лиирийца, потому что устала от Хеса и хотела стать королевой. Но девушка также была уверена, что ей стоит изображать побольше нежелания и сопротивления, чтобы продемонстрировать свою скромность и благочестие. Однако тому уж минул месяц, и теперь Акила почти на пороге. Хуже всего, что король Лиирии не знал о замыслах ее отца.
Больше всего на свете Кассандра хотела, чтобы воцарился мир. Она прочла недоверие в глазах отца, когда доставили письмо от Акилы с предложением о встрече. Никогда отец не выглядел таким довольным и таким серьезным одновременно. Чтобы установился мир, он готов на потери: пусть даже лишиться ее, любимой дочери. Кассандра считала, что должна заботиться об отце, но покинуть Хес — где она лишь одна из нескольких сестер-принцесс — было ее заветной мечтой. Да еще стать королевой! Какая из сестер отказалась бы от подобного соблазна?
— А теперь тебе нужно одеться, пока они не явились сюда, — сказала Джансиз. — Твой отец захочет, чтобы ты приветствовала их.
Кассандра молча кивнула. Джансиз встревожилась ее молчанием, бросив на принцессу испытующий взгляд.
— Как ты себя чувствуешь? — прошептала девушка.
Кассандра застонала. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о ее страданиях — не сегодня, когда она так близка к цели.
— Ты обещала не говорить об этом нынче, — напомнила она.
— Так с тобой все в порядке?
— Да, только говори потише, — Кассандра инстинктивно оглянулась на закрытое окно, надеясь, что снаружи их никто не слышит. — Я чувствую себя хорошо. Ничего не болело уже несколько дней.
— Я не верю тебе, — усомнилась Джансиз. — Я кое-что слышала сегодня утром. Если хорошо себя чувствуешь, то почему тебя рвет?
— Ох, ну и ведьма же ты! — проворчала Кассандра. — Хватит шпионить за мной. — Она села на край кровати, зная, что от подруги не скроешься. Болезнь напала на нее неделю назад, и состояние ее ухудшалось, в то время как дела вообще шли все лучше. И теперь боль дошла до предела, превратившись в раскаленную иглу в желудке, вызывая рвоту, а иногда даже окрашивая мочу в красный цвет. Она не знала, в чем дело, да и не пыталась узнать. Знала только, что, если отец обнаружит это, ее замужество — шанс стать великой — обречено на неудачу.
— Иногда во время еды я испытываю боль, и это все, — заключила она. — Я понервничала за завтраком. Это и вызвало недомогание. Не волнуйся, Джансиз. И обещай, что не скажешь никому ни слова.
Девушка по-прежнему оставалась встревоженной.
— Я боюсь за тебя, Касс. Позволь, по крайней мере, Данетт взглянуть на тебя. Она никому не скажет, зато может дать тебе обезболивающее.
— У Данетт рот шире, чем благословенный Крисс. Разве можно что-либо ей доверить? Кроме того, ты считала, что это связано с моими месячными кровотечениями, а это не так. Так чем мне поможет эта старая повивальная бабка?
— Не знаю, — смешалась Джансиз. — Потому-то я и волнуюсь. Может быть, тебе нужен настоящий доктор. Может быть…
— Успокойся, Джансиз, — Кассандра подняла палец вверх, как делала всегда, если Джансиз начинала болтать без умолку. — Достаточно. Ты обещала молчать, и я надеюсь на тебя… А теперь… Она встала, заправив волосы за уши. — Помоги мне одеться.
Джансиз уже приготовилась взять в руки платье, когда раздался стук в дверь. Одетая только в нижнюю тунику, Кассандра закрылась руками, чтобы защититься от непрошеных гостей.
— Кто там? — спросила она.
— Твой отец, девочка. Открой.
Как они прежде и договаривались, отец пришел за ней.
— Я еще не одета, отец, — отвечала девушка.
За дверью послышался смех.
— Я сам купал тебя в ванночке, так что мне знаком каждый дюйм твоего тела. Ты что же, решила нынче демонстрировать свою скромность? Захвати халат и открой дверь.
Джансиз проворно вытащила из чулана халат и накинула на хозяйку. Принцесса завязала пояс, а Джансиз открыла дверь. На пороге стоял король Карис, он был один. Его лицо с тронутой сединой бородой озаряла усмешка. Одет правитель был в алый бархат — пышное придворное облачение для встречи гостей. По случаю торжества пальцы были усеяны перстнями, яркие камни сверкали при свете факелов. Увидев младшую дочь, он просиял. Джансиз расчесала волосы Кассандры так, что они заблестели, щедро накрасила ее лицо и ногти. Даже в простом халате девушка выглядела очаровательно.
— Доченька, ты прелестна, — сообщил отец. Он вошел в комнату. Джансиз низко присела в реверансе, опустив глаза. Карис едва замечал ее. Он любовался дочерью, пробуждавшей в нем отцовскую гордость.
— В чем дело, отец? — с невинным видом спросила она.
Карис повернулся к Джансиз.
— Оставь нас, пожалуйста. Мне надо поговорить с дочерью.
— Поговорить? Но мы же одеваемся, отец!
— Иди, Джансиз, — произнес король. Служанка не заставила повторять сказанное. Она быстро покинула комнату, закрыв за собой дверь, оставив Кассандру растерянно смотреть на отца. Правитель Риика сделал шаг вперед; его глаза были полны печали. Кассандра и ждала этого визита и страшилась его.
— Ты видела их из окна? — спросил ее отец. Его голос был мягким. С ней он всегда был мягок.
— Да. Поэтому я и должна одеваться.
Карис покачал головой.
— Нет, еще не сейчас. Я встречу их по прибытии, немного пообщаемся. Акила будет усталым — слишком усталым, чтобы даже ты смогла соблазнить его. — Его глаза скользнули по дочери. — Пусть он лучше поразится, как я, при виде тебя!
— Значит, сегодня мы не увидимся?
— Вечером, когда они отдохнут. Вы встретитесь за обедом.
Принцесса пала духом. Она столько ждала встречи с будущим мужем, что любая отсрочка была пыткой для нее. Но с отцом не поспоришь. Так что девушка испустила горестный вздох, усаживаясь на кровати.
— Перед тем, как наступит вечер, я хотел бы поговорить с тобой, — произнес Карис. Он сел рядом с ней, взял ее руку и вложил в собственную. Его кожа казалась задубевшей по сравнению с ее нежными пальчиками. Но глаза смотрели с любовью и печалью.
— Я знаю, у отца не должно быть любимцев. Но сегодня я хочу сказать тебе кое-что, Кассандра. Я люблю тебя больше всех.
— Знаю. Ты мог бы и не говорить этого, отец.
— Мне хочется, чтобы ты поняла, почему я так поступаю. Ведь ты понимаешь, верно?
— Ради мира, — отвечала Кассандра. Именно это и хотел услышать отец. — Ради блага Риика.
— И всего, что в нем есть, включая твоих сестер и их детей. И ради моего блага, в том числе. — Карис сжал ее руку. — Это великая честь, доченька. Вероятно, с моей стороны было эгоистично требовать от тебя такой жертвы. Так что у тебя еще есть шанс отказаться. Если ты не пожелаешь выйти за лиирийца, скажи об этом, пока я не сообщил ему о нашем предложении.
Кассандра скривилась. Отцу неизвестно, что она чувствует на самом деле, ведь она так искусно это скрывала.
— Ты будешь хуже думать обо мне, если я откажусь, отец.
— Никогда. Никогда не буду хуже думать о тебе, — он заглянул ей в глаза. — Скажи правду, Кассандра. На тебе это никак не отразится, пока предложение не сделано. И потом, жизнь в Лиирии будет трудной для тебя.
— Думаю, не настолько трудной.
Карис усмехнулся.
— Ах, дочь моя, ты еще не знаешь всего. Думаешь только о том, как стать королевой. Но мы ведь даже не знаем этого человека настолько, насколько бы следовало. Может быть, он заставит тебя плодиться, словно сука, приносить одного щенка за другим. Мужчины в Лиирии могут быть грубыми.
— Он добрый. Ты сам сказал мне это. Ты говорил, только добрый человек может предложить мир.
— Верно, — Карис припомнил собственные слова. — Но сказки все равно не жди. Тебе ведь это известно, не так ли?
— Отец, в чем дело? — засмеялась Кассандра. — Ты уже не хочешь, чтобы я выходила за него?
Лицо Кариса стало жестким.
— Я хочу, чтобы ты уверилась в своем решении, ведь это твое решение, не мое. У меня нет более драгоценного дара для этого короля, чем ты, Кассандра, но ты не рабыня. Скажешь сейчас «нет», и никому не причинишь вреда. Найду другой способ скрепить мир.
В какой-то момент Кассандра чуть не сказала отцу всю правду. Едва не призналась о своем горячем желании оставить родной город и страну, чтобы стать, наконец, хозяйкой самой себе, а не одной из Карисовых дочек. Но все же решила не говорить об этом отцу, дабы не разбивать его сердце.
— Ты сказал, что Акила — особенный, и любая женщина будет счастлива стать его королевой, — вместо этого напомнила девушка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83