А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Их было множество, самых разных типов. Сперва он решил, что симпатичных всё же больше, чем в Польше. Но потом отказался от своего первого впечатления. В Польше было не меньше красивых женщин. Просто он уже несколько недель не имел с ними дела. Скибор почувствовал желание, сильное и жгучее. Он уже было решил сходить в специальный квартал, который, как он считал, должен быть в любом городе, и уж тем более на загнивающем Западе, но тут же подумал, что, во-первых, ему не хватит на все денег, а во-вторых, он никогда этим не занимался, да и не было особой надобности. Он хорошо знал, что был достаточно привлекателен. Вот и сейчас некоторые женщины уже бросали на него заинтересованные взгляды. Не была исключением и официантка, поставившая перед ним тарелку и бокал с пивом. Мирек уловил тонкий аромат духов, заметил нежный пушок на её руках и тонкие пальцы. Но тут все внимание Мирека переключилось на пирог, покрытый толстым слоем крема. Три часа спустя он наслаждался стейком и вином, и его мысли снова были заняты женщинами. Однако они моментально улетучились, как только ему принесли счёт. У Мирека после его оплаты осталась пара шиллингов. Он подсчитал, что истратил примерно недельный заработок. У него не осталось денег ни на дискотеку, ни на бар, где можно было бы подцепить женщину. Этой ночью в своей «камере» Мирек думал о Беконном Священнике, потом мысли снова переключились на женщин. Будь он менее дисциплинированным, он бы занялся мастурбацией, но Мирек твёрдо пообещал себе заняться любовью только с любимой женщиной.
И вот теперь он сидел рядом с самой забитой старушенцией в Вене и старался не вдыхать в себя тошнотворный запах, исходящий от этой карги. Посмотрев на часы, он отметил про себя, что до встречи осталось всего три минуты.
Скибор подумал, что связной сейчас, видимо, разглядывает его. Он почувствовал раздражение. Всё это выглядело непрофессионально. Ему не были сообщены запасные условия. Другого места и времени не будет. Идиоты! А если старая карга — шпик? Тихо проклиная Беконного Священника, он обвёл взглядом окружающих его людей, пытаясь вычислить, есть ли поблизости кто-то, хотя бы отдалённо похожий на связного. Но таковых поблизости не было. Молодая парочка, занятая только своими делами. Двое мальчишек метрах в пятидесяти, играющие с полосатым резиновым мячиком. За ними наблюдала пожилая женщина в голубом костюме, которая, как понял Мирек, была няней. Больше никого поблизости не было. Он опять выругался про себя и опять посмотрел на старуху. Та рылась в изношенной холщовой сумке. Потом он услышал крик детей и увидел мяч, катящийся прямо к нему. Он ударил по нему и с удовольствием наблюдал, как мяч полетел прямо к детям, а няня поблагодарила его. И тут сзади раздался голос:
— Извините, у вас не будет спичек?
Мирек обернулся. В руках у старушки появилась сигарета, и она изобразила что-то вроде кокетливого взгляда. Ему чуть не стало плохо. Уже в который раз выругавшись про себя, он полез в карман за новой голубой зажигалкой. Мирек решил про себя, что отдаст ей эту вещицу, лишь бы карга исчезла отсюда. Но тут профессиональный опыт взял верх, и, подчиняясь ему, он с сомнением сказал:
— Я не ношу спичек.
Старуха с досадой хмыкнула, погрозила ему пальцем и сказала:
— Вы должны были сказать: «Никогда не ношу», а не просто: «Не ношу».
Чёрт подери, вот и связной!
— Да, да… конечно, — запинаясь выговорил он. — Я никогда не ношу спичек.
Она огляделась и заговорила почти шёпотом.
— Так это вы поляк? Такой симпатичный и молодой человек.
Старуха ухмыльнулась.
Он с нетерпением перебил её:
— Да, да. Вы собираетесь устроить мне встречу с Беконным Священником?
— Нет.
— Нет?!
— Нет, Мирек Скибор, это ни к чему. Ведь вы разговариваете с ним.
Несколько секунд Скибор вникал в смысл этих слов, затем от удивления раскрыл рот:
— Вы? Беконный Священник? Питер ван Бурх? Не может быть!
Она кивнула. Мирек стал старательно изучать её лицо. Он вспомнил всё, что знал о Беконном Священнике: ему должно было быть где-то шестьдесят — шестьдесят пять лет, рост чуть меньше шести футов, довольно полный, круглолицый. Но эти приметы явно не соответствовали внешности старухи. Мирек уже было собрался выразить своё сомнение по поводу её заявления, но вспомнил известные способности ван Бурха к маскировке. Он посмотрел на старуху ещё раз, повнимательней. Рост сидящей женщины определить было трудно. Широкое платье могло скрывать под собой объёмистую талию. Лицо было полноватым, и все сплошь покрыто косметикой, со лба свешивались пучки седых волос. Все похоже на маскировку. Но манера держаться не давала основания для сомнений — так могла себя вести лишь женщина лет семидесяти. Мирек знал только один способ установить, кто же это был на самом деле. Манжеты платья скрывали кисти рук старухи. Мирек наклонился к ней и твёрдо сказал:
— Покажите мне ваши руки.
Она улыбнулась без всякого кокетства и медленно подняла руки. Манжеты сползли чуть не до локтей, обнажив чисто мужские крепкие запястья. Мирек восхищённо покачал головой:
— Вот уж никогда не догадался бы.
Беконный Священник довольно засмеялся:
— Три года назад я был на таком же расстоянии от вас, на вокзале во Вроцлаве.
— Может быть. Но вы ведь не были одеты так же, как сейчас.
— Конечно нет. На мне была форма полковника польской армии. Мы с вами ехали в Варшаву в одном поезде, только я ехал в первом классе.
И опять Мирек удивлённо покачал головой.
Тут ван Бурх понизил голос:
— Подвиньтесь ко мне поближе.
Мирек подвинулся к нему, но тут же зажал нос.
— Чёрт, ну от вас и воняет!
Священник улыбнулся.
— Мирек Скибор, вам ли не знать, что это самое главное при маскировке. Я сам потрудился над этим «ароматом». Люди обычно избегают находиться рядом с человеком, так благоухающим. Так что придётся вам немного потерпеть, пока мы будем разговаривать.
— Ничего, переживу. Я уже достаточно настрадался во время этого чёртова путешествия.
— Я знаю. Я знаю, зачем вам надо было бежать, но зачем вам нужно было обязательно увидеть меня, не имею ни малейшего понятия.
Мирек с любопытством посмотрел на ван Бурха и спросил:
— А вы не боитесь, что я сюда специально направлен? Ведь только за время переброски я многое узнал.
Священник улыбнулся и покачал головой.
— Даже КГБ не пойдёт на то, чтобы пожертвовать двумя старшими офицерами ради осуществления какой-нибудь операции. К тому же вы узнали лишь об одном из дюжины каналов, причём не самом ценном для нас. Да и вообще я доверяю выбору отца Ласона. Он ведь беседовал с вами не один день. Он доложил, что вы ненавидите русских, а особенно — Андропова. Интересно, за что?
При упоминании имени Андропова лицо Мирека сразу посуровело. Голландцу пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать, что тот говорил.
— Я узнал, что он сделал мне такое зло, которое не поддаётся описанию.
— Он лично?
— Нет, но отдал приказ он.
— А люди, которых вы убили, выполняли этот приказ?
— Да.
— Что это был за приказ?
Мирек смотрел на гравиевую дорожку. Потом поднял взгляд на детей, играющих рядом, и уже было собирался что-то сказать, но явно передумал.
— Сперва мне надо вам кое-что сообщить. Можно считать это подарком за то, что вы меня оттуда вытащили.
Он повернулся к священнику, и опять ему показалось, что перед ним сидит старуха.
— Сейчас я назову вам имена священников, работающих на СБ в Польше. Я держу их в голове, но вам лучше было бы записать.
Ван Бурх тихим голосом сказал:
— У меня тоже хорошая память, я запомню.
Смотря прямо в глаза голландцу, Мирек начал:
— Я буду говорить, начиная с севера и дальше на юг. В Гдыне — отцы Летвон и Ковальский; в Гданьске — Новак и Йозвицкий; в Ольштьше — Панровский, Мнишек и Буковский.
Он говорил и говорил, а священник сидел с полузакрытыми глазами, как бы задумавшись. Мирек закончил. На некоторое время воцарилось молчание, а затем ван Бурх пробормотал:
— Да простит Господь их души.
Он кивнул:
— Эта информация бесценна и спасёт многим жизни. Со своей стороны, я могу вам кое-что предложить. Давайте немного пройдёмся, а то уже тяжело сидеть на скамейке.
Они медленно направились к озеру, у ван Бурха была походка старой женщины. Он спросил у Мирека:
— Что вы собираетесь делать теперь?
Мирек развёл руками:
— Не знаю. Моей целью было встретиться с вами и побеседовать. Может быть, у вас есть какие-нибудь предложения? — мрачно улыбнулся он.
Священник остановился и посмотрел на озеро:
— У меня нет никаких предложений. У меня есть хорошая идея. И я думаю, что вы заинтересуетесь ею.
— Что это за идея?
— Убить Юрия Андропова.
Мирек громко засмеялся. Голландец жёстко сказал:
— Вы смеётесь! А мне показалось, вы ненавидите Андропова.
Мирек перестал смеяться и посмотрел на ван Бурха с любопытством.
— Да, я отдал бы руку и ногу, чтобы Андропов был мёртв. Но я решил, что вы пошутили. Я имею в виду, что вы поведали мне о своём плане убийства Андропова так, словно предлагали пойти в театр.
Священник посмотрел на Скибора, снова зашаркал своими смешными туфлями и проговорил:
— Вы, очевидно, не знаете, что генерал КГБ Евченко перебежал к нам в Риме.
Мирек кивнул:
— Я прочитал об этом сегодня в газетах. Думаю, это серьёзный удар для КГБ.
— Да, да. Главное, что он сообщил итальянской разведке о планах КГБ и Андропова совершить новое покушение на нашего любимого папу.
— Вот как, — задумчиво произнёс Мирек. Тропинка, по которой они шли, вилась вокруг озера. Вровень с ними плыла пара лебедей. Священник кратко изложил свой план и причины, побудившие его этот план подготовить. Мирек изумлённо спросил:
— Согласится ли с этим планом папа, ведь любое убийство противоречит христианству?
— Папа ничего об этом не знает. План был составлен… ну, скажем, группой людей, служащих церкви.
Мирек слабо улыбнулся:
— Вы говорите мне все это, потому что хотите, чтобы я осуществил эту миссию, то есть убил Андропова.
— Да.
Наступило глубокое молчание, нарушаемое лишь хрустом гравия под их ногами да приглушённым шумом отдалённой магистрали. Ван Бурх говорил со всеми подробностями, но просто, не оказывая на Мирека никакого давления. Мирек хорошо знал о возможностях его организации. Около сотни людей голландца продались СБ, но это было каплей в море. Помимо этих, были ещё тысячи, десятки тысяч. Эти люди были специалистами во всех областях. Тайные священники, работающие на фабриках и заводах, которым разрешено было жениться и иметь детей, чтобы не вызывать никаких подозрений. Люди в правительствах, в сельском хозяйстве, в учебных заведениях, в лечебных учреждениях, даже в секретных службах социалистических стран. Когда в Советском Союзе стала сказываться нехватка зерна, Ватикан узнал об этом раньше ЦРУ. Когда в высших эшелонах власти Польши разгоралась борьба за власть, опять-таки Ватикан узнавал об этом раньше других. Мирек остановился и поднял руку.
— Я знаю. Я восемь лет изучал вашу организацию. Я вполне уверен в том, что вы сможете заслать человека в Кремль, особенно если его там не ждут. Но сможете ли вы вызволить его оттуда живым? Или это не входит в ваш план?
— Да что вы! Наши лучшие умы сейчас над этим работают.
Мирек ухмыльнулся:
— Иезуитские умы, не правда ли?
— Ну, некоторые из них.
— В списке, который я вам предоставил, были иезуиты.
— Всего двое.
Они пошли дальше. Мирек спросил:
— А если я это сделаю? Что будет со мной после этого?
Не колеблясь, ван Бурх ответил:
— Вас ожидает новая жизнь. Новое имя, даже другой континент: Северная или Южная Америка, Австралия. Церковь организует вам новое место жительства и будет помогать вам. И конечно, церковь заплатит вам очень щедро.
Поляк опять ухмыльнулся:
— Только представить себе — католическая церковь платит Миреку Скибору. Деньги меня не волнуют. Меня будет интересовать новое место жительства и… пластическая операция.
Он глубоко вдохнул:
— Я сделаю это. Вы можете на меня положиться.
Это было сказано спокойно, без надрыва. Священник удовлетворённо кивнул:
— Хорошо.
Опять наступило молчание, пока оба собирались с мыслями. Мирек задумчиво сказал:
— Конечно, я получил в СБ хорошую подготовку. Но не для таких целей.
Ван Бурх на ходу указал на скамейку, на которой они раньше сидели. Теперь на ней разместился мужчина с газетой в руках.
— Этот человек — Ян Хайсл. Когда мы окончим наш разговор, вы пойдёте за ним. Вы никогда меня больше не увидите. Он даст вам паспорт, другие документы, настоящие. Вы поедете в другую страну, на юг, в пустыню, в тренировочный лагерь для боевиков. У вас будут необычные однокашники. И коммунисты, и фашисты, часто из одной страны.
Поражённый Мирек спросил:
— Вы можете и это устроить?
— Конечно. Естественно, в лагере не будут знать, что это мы вас послали. Хайсл позаботится обо всём. Вас обучат двадцати способам убийства. Хайсл снабдит вас деньгами, а также всем остальным, что вам потребуется.
— Он знает, что мне будет поручено?
— Да, он — моя правая рука. Помимо Троицы, только он да вы знаете об этой миссии.
— Так вас всего трое?
— Этого вполне достаточно, да так и безопаснее. Ну а теперь расскажите мне, почему вы ненавидите Андропова.
Глава 4
Кардинал Анджело Менини протянул руку монахине, которая, преклонив колено, поцеловала её. Менини сделал глазами знак секретарю, и тот исчез. Когда монахиня поднялась, кардинал вежливо указал на кресло перед рабочим столом. Прошуршав своими одеждами, кардинал обошёл стол и сел в кресло с высокой спинкой. Несколько мгновений он внимательно изучал лицо женщины. Тишина нарушалась только тиканьем настольных часов. Монахиня сидела выпрямившись, сложив руки на коленях. Её одежда была девственно белой и накрахмаленной. Крест на груди был начищен до блеска и отражал свет люстр. Голова высоко поднята, но глаза смиренно опущены.
— Сестра Анна, посмотри на меня.
Она подняла взгляд на него. Кардинал хотел увидеть глаза монахини, ведь это очень важно при оценке личности. Менини заверили в том, что это была неординарная женщина, но он сам хотел в этом убедиться. Прошла неделя, как он послал этот запрос наиболее доверенным представителям своего департамента в Европе. Монахиня должна была отвечать строго определённым требованиям: возраст от двадцати восьми до тридцати пяти лет, достаточно привлекательная и физически крепкая, свободно говорящая по-чешски, по-польски и по-русски. Она также должна быть дисциплинированной и преданной своему делу. Несколько предложений были сразу же отклонены, но это наконец заинтересовало кардинала. Оно пришло от епископа Северина из Сегеда в Венгрии, а мнению этого человека кардинал всегда доверял. Епископ писал, что сестра Анна отвечает требованиям кардинала по всем параметрам за исключением одного: ей было всего двадцать пять лет. Но Северин был уверен, что в остальных отношениях она вполне может компенсировать этот недостаток. Действительно, Менини увидел в её лице силу. Она была очень симпатичной. Кардинал подумал, что в её жилах течёт азиатская кровь, потому что у неё были довольно широкие скулы, чуть суженные глаза и кожа оливкового цвета. Высокому лбу соответствовал большой рот с полными губами и крепкий подбородок. Менини посмотрел на её руки. Пальцы были длинные и тонкие; кардинал подумал, что фигура у женщины такая же. Похоже, её не очень волновало то, что её так придирчиво разглядывали. Она смотрела на него покорно и спокойно. Он стал расспрашивать о её жизни и узнал, что она сирота и что вырастили её монахини из Замосе. Большое влияние на неё оказала игуменья, так что Анна уже с детства мечтала служить Господу. Смышлёность девочки была замечена, и её послали учиться в католическую школу в Австрию. Там она развила свои лингвистические способности, выучив русский, английский, итальянский, немецкий, чешский и венгерский. Польский был её родным языком. Она открыла в себе призвание к педагогике и была послана работать в церковную школу в Венгрию. Там ей очень нравилось, к тому же она сама продолжала учиться, проявив интерес к восточным языкам. Она мечтала поехать работать в Японию после того, как овладеет в достаточной мере языком этой страны.
Через несколько минут кардинал был убеждён в правоте епископа Северина, остановившего свой выбор на сестре Анне. Менини сделал небольшую паузу и мягко сказал:
— Сестра Анна, ты была выбрана для выполнения очень важной для нашей церкви миссии. В конечном счёте это важно и для благополучия нашего папы. Жизнь преданной служительницы религии уже подготовила тебя в какой-то мере для выполнения этого задания, но не во всём. Тебе понадобится специальная подготовка. А перед тем, как углубиться в детали предстоящей миссии, я должен тебе кое-что показать.
Он чуть наклонился влево, подвинул к себе лежавшую на столе кожаную папку и, открыв её, посмотрел на находившийся в ней единственный лист плотной бумаги, исписанный твёрдым почерком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39