А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


* * *
Они сели за стол уже ближе к полуночи. Аня успела поспать два часа. Испытав все на собственной шкуре и зная, через что ей пришлось пройти, Мирек был поражён тем, как быстро она смогла вернуться в нормальное физическое и психологическое состояние. Только в глазах, во взгляде ещё сохранялись следы усталости, граничившей с измождением. Она немного подкрасилась и была одета в юбку в красную и голубую полоску и белую блузку. Мирек никогда не видел на ней этих вещей раньше. Аня объяснила:
— Это Наталья одолжила мне, а моя одежда сейчас не в лучшем виде.
Он заметил:
— Все очень идёт тебе. Ты выглядишь, как цыганка.
— А я и сама начинаю чувствовать себя цыганкой.
Ежи решил, что в такой момент не подобает ужинать в скучной столовой. Так что теперь они сидели в гостиной, перед камином. Ежи и Мирек перенесли сюда небольшой стол и пять стульев, Наталья зажгла несколько свечей.
Вошла Марианна с подносом в руках. На нём стояло пять золотых стопок и большой кувшин. Она поставила поднос на стол и торжественно сказала Ане:
— Крупник в честь твоего возвращения в Польшу!
— Крупник? — непонимающе переспросила Аня, и все, кроме Мирека, ошарашенно уставились на неё.
Ежи спросил:
— Ты никогда не пробовала крупник?
Тут Мирек вмешался в их беседу.
— Она уехала из Польши в детстве и провела всю жизнь с людьми, которые не пьют.
Ане он объяснил:
— Крупник — это чистый спирт со специями и с мёдом. Это традиционный напиток охотников и путешественников. Они пьют его, когда возвращаются домой с мороза. Его подают горячим.
Ежи дал ей в руки стопку. Она понюхала и сказала:
— Пахнет вкусно. Чувствуется, что он очень крепкий.
Все остальные тоже взяли в руки по стопке. Ежи поднял свою и просто сказал:
— Добро пожаловать на родину, друзья! — Мирек пригубил из своей стопки. Он часто пил крупник и раньше, но, попробовав этот, оценил его непревзойдённые достоинства.
Марианна надела белый фартук, который выглядел на ней нелепо, но ужин она приготовила просто отличный. Они начали с закуски: колбасы и карбоната. Затем они ели голубцы. Аня хорошо знала это блюдо, но не пробовала его уже много лет. У неё вырвался вздох восхищения, когда она съела первый кусочек. Она осыпала Марианну комплиментами, восхищаясь её кулинарным талантом. И сейчас это была уже совершенно другая Марианна, какую Мирек не видел раньше: уверенная в себе, знающая своё дело и ведущая себя без тени кокетства.
Мирек решил, что голубцы будут главным блюдом, но он ошибся. Когда Наталья собрала со стола грязные тарелки, появилась Марианна с подносом в руках, на котором дымились зразы, приготовленные в грибном соусе. Все запивали это блюдо токаем — прозрачным и сладким вином. Они выпили много вина и сказали немало тостов. Ежи спросил Аню, какую музыку она предпочитает, затем поставил мазурки Шопена. Для любого поляка сочетание вкусной еды, вина и музыки может иметь два последствия: либо беспредельную весёлость, либо уход в себя. Наши поляки впали в состояние грустной задумчивости. Они сидели вокруг стола при тусклом свете свечей и огня из камина, пили вино и слушали музыку. Все молчали, каждый думал о своём. Наконец, когда музыка кончилась, Ежи стукнул по столу и объявил:
— Слушайте, ребята, нам сегодня нельзя быть такими задумчивыми. Это вообще может привести к тоске. Мирек, ты слышал последние анекдоты из нашей сумасшедшей страны?
Мирек покачал головой, и Ежи улыбнулся:
— Ну так вот, слушайте самые новые. Жил-был в Варшаве человек, который однажды пошёл в магазин. Ему надо было купить только хлеба, а очередь была неимоверной. Стоял он, стоял, но тут вдруг все это ему надоело, и он ушёл из магазина, вопя: «Все, надоело! Я убью эту сволочь Ярузельского!» Но через два часа он вернулся. Кто-то спросил его: «Ну что, убил?» Тот ответил: «Нет, уж слишком большая очередь».
Все засмеялись. Наталья налила всем токая, а Марианна сказала:
— Я тоже слышала один анекдот на прошлой неделе. Настоятельница храма врывается в отделение милиции в ужасном состоянии и объявляет, что русские солдаты забрались в их обитель и изнасиловали монахинь. Она начала перечислять всех, загибая пальцы: «Сестра Ядвига, сестра Мария, сестра Лидия, сестра Барбара… только сестру Гонорату не изнасиловали». «А почему?» — спрашивает милиционер, настоятельница отвечает: «Потому что она не захотела».
Она первая засмеялась над анекдотом, а вместе с ней и Наталья. Громко захохотал Ежи. Но постепенно смех затих, потому что они заметили, что Мирек и Аня тихо сидят на своих местах.
— Вам что, этот анекдот не кажется смешным? — спросил Ежи.
— Ну… — протянул Мирек.
— Ну так как?
Аня тихо ответила:
— Я была монахиней.
Наступило полное молчание, слышалось только, как потрескивал огонь в камине. Марианна проговорила:
— Извините, я не знала…
Аня подалась вперёд и положила ладонь на её руку:
— Да ладно, и не могла ты этого знать. Не расстраивайся! Мне-то, собственно, всё равно. Конечно, это хороший анекдот, просто я сама не могу над этим смеяться.
Мирек, стараясь сохранить царившую ещё недавно атмосферу теплоты и доверия, сказал:
— Анекдоты, как правило, сочиняются о людях, которые воспринимают себя слишком серьёзно: о бюрократах, полицейских, священниках…
Ежи спросил у Ани:
— Ты всё ещё верна своим обетам?
— Да. Но это вовсе не означает, что я не могу оценить хороший анекдот. У нас в конвенте и то ходил один анекдот: «Однажды настоятельница упала в обморок. А почему?..»
Все недоуменно переглянулись.
— Потому что стульчак в туалете был поднят.
Некоторое время все молчали — никто не понимал соли анекдота, но тут послышался громкий хохот Ежи, и он стал растолковывать все другим. Лёд был разбит, и настроение у всех поднялось. Девушки забросали Аню вопросами о жизни в обители. Она отвечала дружеским, спокойным тоном, и Мирек восхитился её выдержкой. Когда её спросили, почему она отказалась от своих обетов, она пояснила:
— А я и не отказывалась. Просто теперь моими обетами являются несколько другие вещи.
Никто этого не понял, но все закивали головами, решив, что в сказанном заключён некий философский смысл. Мирек заметил, что у Ани уже слипаются глаза, и сказал:
— Уже поздно, а завтра нам, возможно, с утра предстоит отправиться в дорогу. Следовало бы немного отдохнуть.
Все встали. Момент оказался каким-то уж слишком торжественным: все обнялись, как братья и сёстры. Марианна скромно выслушала обрушившиеся на неё комплименты. Она поцеловала Аню в щёку, прижала к себе и сказала:
— Завтра мы пороемся в моём гардеробе и найдём тебе тёплые вещи.
Когда они выходили из комнаты, Мирек заметил, что Ежи закурил «тайскую сигарету», а Наталья копается в кассетах, пытаясь найти что-нибудь из «тяжёлого металла». Поднимаясь по лестнице, Мирек сказал:
— Эти «принцессы» куда более умные, чем кажется.
Аня недоуменно взглянула на него. Он пояснил:
— Так простые люди называют детей из богатых семей. Но нам повезло. С нашими ребятами все нормально.
Когда они дошли до комнаты, он сказал:
— Фу ты, это же моя комната. Слушай, я попрошу у Марианны другую, а ты пока располагайся. Я скоро вернусь и выгребу все своё барахло.
Она взяла его за руку.
— Я не хочу оставаться одна. Кровать большая, и я тебе доверяю.
Они легли, выключили свет, и Аня рассказала Миреку обо всём, что пережила. Когда через несколько минут она замолчала, он услышал её голос:
— Ты спишь, Мирек?
— Нет.
— Это… это ужасно, но меня дважды вырвало в молоко.
В темноте он улыбнулся.
— Ничего, со мной было то же самое.
Опять тишина, затем она добавила:
— Я ещё кое-что туда сделала.
— Надеюсь, тебе для этого не пришлось поднимать сиденье.
Глава 20
Информация поступила после обеда с приездом Антона. Он прибыл на чёрном «БМВ». Сперва он переговорил с Ежи в столовой, затем туда были приглашены Наталья и Марианна, которые присоединились к этому своеобразному совещанию.
Минут через десять они вышли в гостиную. Мирек и Аня читали газеты, которые привёз с собой Антон. Когда все расселись, Ежи сказал:
— Видимо, ваши боссы изменили первоначальный план. Я сам не знаю, что это была за схема, но полагаю, что, следуя ей, вы должны были ехать через Вроцлав на север, прежде чем повернуть на восток. Очевидно, ваши противники в Москве и Варшаве разгадали этот замысел и сконцентрировали свои силы, в основном СБ, именно на этом направлении. Поэтому ваши люди попросили нас переправить вас в Варшаву через Краков. Мы согласились взяться за это.
Мирек заметил:
— Это означает, что риск для вас увеличивается?
Ежи кивнул и улыбнулся.
— Это так, но за риск нам хорошо платят. К тому же Краков — наш город. Наша группа работает здесь почти два года. Секретные службы знают нас лично и осведомлены о наших семейных связях. Мы будем последними, кого в чем-нибудь могут заподозрить.
Аня сказала:
— Мы вам очень благодарны.
Ежи покачал головой.
— Нет, это мы вас должны благодарить.
Он залез в карман своей рубашки, вынул оттуда тонкую полоску жёлтого металла и передал её Ане.
— Это чистое золото. Вот этот кусочек мы можем продать за пятьдесят тысяч злотых. А за то, что мы доставим вас в Краков, мы получим ещё столько же. С помощью этих денег наша газета сможет выходить в течение двух лет. Видимо, для кого-то вы очень важны.
Аня крутила в руках кусочек золота.
— Так что, вас интересуют только деньги?
Марианна ответила ей:
— Нет. Мы не знаем, какова ваша миссия, но нам сказали, что она направлена против русских. А мы поможем любому, кто хочет навредить этим ублюдкам.
Мирек спросил Ежи:
— Когда мы отправимся в путь? И как мы едем?
Ежи спокойно ответил:
— Сегодня. Мы отвезём вас в Краков на машине.
— Так просто?
Ежи усмехнулся.
— Да, так просто. Ваша команда очень квалифицированна. Это одна из западных спецслужб?
Он поднял руку.
— Не беспокойся, я не собираюсь ничего выспрашивать. Антон привёз документы для вас обоих. Мы хорошенько их проверили, а мы знаем, как это делается. Они кажутся нам вполне добротными. Единственное, чего не хватает, так это фотографий. У нас есть фотоаппарат и тёмная комната. Есть и печати для штампов на фото. Антону сказали, что у вас есть специальные средства для изменения внешности. Я думаю, что вам лучше прямо сейчас этим и заняться. Затем мы сфотографируем вас, подготовим документы и отправимся в Краков.
Мирек твёрдо сказал:
— Подождите! Я не ставлю под сомнение ваш план и ваши возможности, но я бы хотел поподробнее выяснить все детали. На сколько мы едем в Краков? Где мы там остановимся? Как мы доберёмся из Кракова в Варшаву?
Ежи усмехнулся в свою бороду.
— В Кракове вы остановитесь в доме генерал-майора Теадора Навкиенко — отца Ирены. Сейчас она готовит дом к вашему приезду. Её отец уехал на два месяца в Москву. Он вдовец и не хочет платить за экономку. Ирена присматривает за домом в его отсутствие. Иногда мы там хорошо развлекаемся. Пьём лучшую водку из его запасов и заменяем её самогонкой. Пока он ещё ни разу этого не заметил.
Мирек спросил:
— У вас есть запасные квартиры?
— Конечно. У нас есть ещё два места. Они безопасны, но не так надёжны, как дом Навкиенко.
— Как долго мы будем в Кракове, когда отправимся в Варшаву и каким образом?
Ежи указал рукой на Наталью:
— Вы отправитесь в Варшаву, как только Наталье удастся убедить любимого папу в том, что ей надо съездить туда за покупками. А поедете вы на поезде.
Мирек и Аня недоумевающе переглянулись. Все остальные засмеялись.
Ежи спросил Мирека:
— Ты помнишь, чем занимается отец Натальи?
Мирек напряг память и сказал:
— Что-то связанное с железной дорогой?
Наталья пояснила:
— Не просто «что-то». Он директор регионального управления путей сообщения. И как, вы думаете, ездит на поезде такая шишка?
Мирек хорошо знал это из своего прошлого.
— Он поедет в ужасной роскоши. Со всеми мыслимыми удобствами. Отдельный вагон со спальней, кухней, столовой и всем таким.
Наталья мило улыбнулась.
— Совершенно верно. Правда, сам папа никогда на поездах не ездит. Он всегда экономит время и летает только самолётами. А я никогда не упускаю случая прокатиться с шиком. Это очень здорово. Падеревский пользовался этим же вагоном, когда был премьер-министром. В салоне даже есть пианино.
Аня недоверчиво посмотрела на неё. Мирек удивлённо покачивал головой. Ежи усмехнулся и объяснил:
— Наталья — единственный ребёнок в семье, и отец любит её больше жизни. Он отпустит её ненадолго, дня на два.
Аня спросила:
— А если мать Натальи тоже захочет съездить с ней в Варшаву?
Наталья покачала головой.
— Нет, она об этом и думать не захочет. Мамочка ненавидит Варшаву. Во время войны вся её семья погибла там от рук немцев. Она больше никогда не бывала в Варшаве с тех пор.
Ежи подался вперёд.
— Это совершенно безопасно. Несколько раз таким способом мы даже возили экземпляры нашей газеты в Варшаву и другие города. Вагон всегда стоит наготове у специального перрона. После посадки пассажиров его цепляют к обычному поезду. Когда поезд прибывает в Варшаву, вагон отцепляют и вновь подают к спецперрону, так что вы избежите обычных проверок.
Мирек затрясся от смеха.
— Неудивительно, что вас не могут поймать. А что, когда вам надо слетать куда-нибудь, вы берёте самолёт Ярузельского?
Ежи поднял палец.
— Слушай, а это неплохая идея. Об этом мы ещё не думали. Ну а сейчас идите и поработайте над своими лицами. Помочь вам?
— Нет, не надо. Справимся сами.
Мирек и Аня встали и вышли из комнаты.
* * *
Они вернулись минут через двадцать. Мирек вошёл в комнату первым. Ежи читал газету. Он взглянул на Мирека, и в его глазах вспыхнуло удивление. Затем он стал одобрительно кивать. Он продолжал кивать и тогда, когда в комнату вошла Аня. Остальные захлопали.
Ежи подошёл к Ане и Миреку, говоря:
— Если бы я вас раньше не видел, я бы вас не узнал.
Мирек выглядел лет на пятнадцать — двадцать старше. Его усы и волосы стали абсолютно седыми. Лицо приобрело одутловатость. Карие глаза были теперь голубыми.
Аня также выглядела старше своих лет. Её волосы стали длиннее. Лицо округлилось, как и тело.
— Чёрт возьми! — вырвалось у Марианны. — Это просто великолепно. Лица у вас стали совершенно другими.
Аня объяснила:
— Это подушечки, которые мы спрятали за щёки. К ним достаточно долго надо привыкать, а есть с ними совсем трудно.
— Но пить-то с ними можно! — воскликнул Ежи. — Давайте примем немного водочки, пока Антон разбирается с фотоаппаратом. Нужно, чтобы на фотографиях вы выглядели как можно вальяжнее. Ведь вы путешествуете вместе с принцами и принцессами. Марианна, поищи какие-нибудь драгоценности для Ани. Желательно браслеты, большие серьги и всё такое. Наталья, подбери для Мирека парочку моих шёлковых шарфов и платок. Он должен выглядеть как немолодой, но многообещающий поэт из Кракова.
* * *
По дороге они проехали через пять кордонов. Два — в Рабке, третий — перед Мыслешще, четвёртый — на Бильской дороге и, наконец, у самого Кракова.
Манера работы ребят стала понятна Миреку при первой же проверке. Он и Аня сидели на заднем сиденье «Мерседеса-380». Марианна вела машину, а Наталья сидела рядом с ней. Впереди ехали Ежи и Антон на «БМВ». На первом кордоне их остановил молодой капрал милиции с автоматом, перекинутым на ремне через плечо. Ещё шесть милиционеров досматривали машины, выстроившиеся в очередь.
Марианна нажала кнопку и опустила окно. Милиционер и рта открыть не успел, как она вылила на него целый словесный поток:
— Это займёт много времени? Мы очень торопимся.
Милиционер взглянул на наклейки, прикреплённые к ветровому стеклу, и нервно облизал губы.
— Это недолго, мадам, но я должен проверить ваши удостоверения личности.
Вздохнув, Марианна повернулась к Миреку и Ане и спросила:
— Вы взяли свои удостоверения личности?
Мирек сунул руку в карман и достал оттуда свой и Анин документы. Наталья копалась в своей сумочке, бормоча под нос проклятия. Марианна залезла в бардачок и в конце концов нашла своё удостоверение. Не смотря на милиционера, она передала ему все их удостоверения личности.
Мирек из своего прежнего опыта мог представить, что происходило у того в душе. «Чертовы „принцессы“! Я должен для них держать народ в повиновении. И все для того, чтобы они красиво жили, катались на таких машинах». При этом он наверняка думал: «Ну ничего, я сейчас развлекусь».
Милиционер спросил Марианну:
— Какова цель вашей поездки?
Та ответила:
— Я возвращаюсь в Краков с виллы моего отца на озере.
Она сделала ударение на словах «отец» и «вилла».
Милиционер быстро просмотрел их бумаги, затем заглянул в машину. Мирек изобразил на лице вялое выражение и сказал Ане:
— Я думаю, что эти книги из Парижа уже прибыли. Мне до смерти хочется почитать нового Монтегю.
Она ответила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39