А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В темноте он еле различал дорогу, часто спотыкался и несколько раз даже упал. Но при падении старался сгруппироваться так, чтобы вся сила удара приходилась на него, а не на Аню. Каждый час он останавливался на пару минут, чтобы хоть чуть-чуть передохнуть. Аня не переставала удивляться его силе, выносливости и упорству.
Рано утром Мирек сделал очередную остановку. Опустив Аню на землю, он сказал, указывая за реку:
— Это должно быть на холме, метрах в пятистах отсюда. Я оставлю тебя здесь, а сам пойду осмотрю местность.
Он тяжело дышал, но в голосе у него звучали горделивые нотки. Все конечности у Ани затекли. Она замёрзла. Расположившись на земле, она сказала:
— Будь осторожен, Мирек!
Он снял с себя сумку и положил ей под голову. Достал из-за пояса пистолет, перезарядил его и осторожно двинулся вдоль берега. В этом месте река была шире и мельче. Мирек медленно вошёл в воду, держа пистолет над головой. В середине реки вода дошла ему до груди. Она была просто ледяная.
Наконец он вышел на противоположный берег и тут же исчез за деревьями.
Минут через десять он различил очертания строения и стал медленно передвигаться по направлению к нему, держа оружие наготове. Это был одноэтажный дом, огней в нём не было видно. На него смотрели два тёмных окна. Мирек понял, что оказался у задней части дома. Он остановился и прислушался. Единственным звуком было исходящее откуда-то уханье совы.
Вдруг Мирека пронзила мысль, заставившая его покрыться мурашками: «На ферме непременно должны быть собаки. Почему они не лают?» Он медленно стал перемещаться к углу дома. Впереди завиднелось какое-то другое, более массивное строение — вполне возможно, что сарай. Под ногами у Мирека хрустнула ветка, и тут справа раздался чей-то голос:
— А где женщина?
Мирек быстро обернулся с оружием наготове. Перед ним было несколько деревьев. Какая-то тень оторвалась от них и направилась к Миреку. По обе стороны от неё появились ещё две маленькие тени. Когда большая тень приблизилась, она превратилась в мужскую фигуру, а две маленькие оказались собаками. Одна из них начала глухо рычать. Мужчина что-то тихо сказал, и собака тут же успокоилась. Человек спросил Мирека:
— Похоже, вы должны сказать мне что-то?
Голова Мирека была какой-то опустошённой. С усилием он напряг свою память и произнёс:
— Я боюсь, что заблудился. Не могли бы вы мне помочь?
Фигура осторожно ответила:
— Здесь так всё время случается.
Затем напористо:
— А где женщина?
— У реки. Она серьёзно повредила ногу. Я сейчас принесу её.
В голосе у мужчины появилось облегчение:
— Хорошо, я помогу вам.
— Я сам донесу её.
Мужчина подошёл поближе, направив на Скибора яркий свет фонарика и на мгновение ослепив его. Выключив фонарь, он сказал:
— Вы лучше осмотритесь здесь, а я помогу ей добраться сюда.
Мирек упрямо ответил:
— Нет, я сам донесу её. Я вернусь минут через тридцать.
Мужчина махнул рукой:
— Ладно, как хотите. Несите её прямо к сараю. Там уже всё готово.
* * *
Мирек переносил Аню через реку, держа её высоко над водой. Одной рукой он поддерживал Анину спину, другой — ноги. Он совсем забыл про свою усталость. Ему так и не удалось рассмотреть лицо мужчины, но спокойный, уверенный голос запомнился хорошо.
На другом берегу Мирек опустил Аню на землю. Передохнув с минуту, он снова взвалил её себе на спину и, тяжело дыша, пошёл по холму сквозь деревья. Мужчина ждал его у двери сарая; собак нигде поблизости не было. Когда они приблизились, человек открыл дверь и жестом пригласил их внутрь. Закрыв за ними дверь, он включил свет. Внутри сарая было полутемно. Горела одна-единственная лампочка, висевшая высоко под потолком.
Мирек аккуратно опустил Аню на земляной пол, и она попыталась устоять на одной ноге. Мужчина оказался молодым: на вид ему было лет двадцать семь — тридцать. Крепкая крестьянская фигура, круглое лицо и большая копна чёрных волос. Человек добродушно улыбнулся им:
— Наконец-то! Я ждал этого момента десять лет.
— Какого момента? — спросил Мирек.
— Чтобы оказаться нужным. Десять лет он говорил мне: «Вот наступит день, Антон, и ты мне понадобишься».
— Кто вам это говорил? — спросила Аня.
Мужчина тут же посерьёзнел:
— Я думаю, вы знаете.
Протягивая им руку, он представился:
— Антон. К вашим услугам.
Пожав руку сначала Миреку, затем Ане, сказал:
— Пойдёмте со мной. Вы, как я вижу, измучились и замёрзли.
Он пошёл в дальний угол сарая. Мирек обхватил Аню за талию, помогая ей передвигаться. Антон бросил через плечо:
— Я предполагал, что вы придёте именно сегодня. По радио сообщили о двух преступниках, стрелявших в полицейских и скрывающихся где-то в округе. Они передали ваши описания. Подробные, точные описания.
Мирек спросил Антона:
— Слушайте, а где собаки?
Тот указал руками в разных направлениях:
— Одна — в полукилометре вниз по реке, другая — на таком же расстоянии вверх по течению. Никто не подберётся к нам незамеченным, так что можете чувствовать себя в безопасности, друзья.
Наконец они добрались до конца сарая, где был закуток для свиней. Там обитали три упитанные свиньи и с десяток поросят. Антон открыл загородку и выпустил животных в сарай. Указав на одного из хряков, он сказал:
— Если бы меня здесь не было, этот злобный крокодил мог устроить вам «недружественную встречу».
Пол закутка устилала грязная солома. Антон отбросил её в сторону. Под соломой оказался дощатый пол. Хозяин нагнулся, засунул пальцы под одну из досок и потянул вверх. Весь пол поднялся, обнажив бетонную основу. Антон гордо улыбнулся Миреку и Ане:
— Теперь смотрите!
Он взялся за металлическое кольцо, прикреплённое к стене, с силой повернув его; наступил на определённый участок бетонной плиты, и та пришла в движение: одна половина поднялась наверх, другая опустилась вниз. Стало видно, что плита держится на металлической оси, укреплённой в глубоких пазах в стене. С одной стороны в проёме виднелась ведущая вниз деревянная лестница. Антон, сделав рукой жест удачливого фокусника, обошёл проем и стал спускаться по лестнице. Когда его голова оказалась на уровне пола, он пошарил по стене рукой. Раздался щелчок выключателя, и снизу ударил луч света. Антон спросил их:
— Как вы друг друга называете?
Мирек ответил:
— Тадеуш и Татаня.
— Тогда помогите Татане спуститься по лестнице, а я её поддержу.
Аня проковыляла к лестнице. Мирек взял её за руки. Она поставила здоровую ногу на ступеньку, и Мирек стал медленно опускать её вниз. Он увидел, как руки Антона обхватили её за талию, и она благополучно приземлилась.
* * *
Антон очень гордился своим тайником. И, похоже, не зря. Он объяснял им:
— Это убежище выстроил мой дед во время войны. Он строил его не для бойцов Сопротивления — их в этом районе было не так уж много. Мой дед прятал здесь провизию от немцев. Они тут у нас все перекопали, но так и не смогли найти продукты.
Тайник представлял собой просторную комнату пять на шесть метров в основании. Здесь стояли две кровати с полными комплектами белья. Между кроватями помещался грубый деревянный стол и два стула. На столе было достаточно разнообразной посуды. На другом столе, стоявшем в углу, имелся примус. На полках, прибитых к стене по всему периметру помещения, умещалось огромное количество всяческих банок и пакетов с едой и даже молоко и кофе. Под столом стояли два автомобильных аккумулятора. Один из них питал энергией лампочку, подвешенную к потолку. У одной из стен свисала перегородка — занавеска. Антон указал на неё:
— Там у нас химический туалет, раковина и две большие ёмкости с водой. Тадеуш, иди туда и переоденься в сухое.
Мирек кивнул, открыл сумку, достал оттуда сухую одежду и ушёл за занавеску. Антон тем временем указал на угол потолка, там была небольшая решётка. Он сказал:
— Татаня, вентиляция здесь отличная. Я сам сидел здесь пять лет назад. Тремя неделями раньше, когда я услышал, что это убежище может понадобиться, я проверил её.
Аня доковыляла до стула и села. Воздух был влажным и холодным. Она обхватила плечи руками. Антон заметил это и подошёл к примусу, сказав:
— Через полчаса здесь будет тепло и сухо.
Он зажёг примус и повернулся к ней.
— Татаня, хочешь кофе или горячего молока? Свежее молоко от Аметистки — моей любимой коровы.
Аня вся расцвела и ответила:
— Если можно, немного молока.
Антон вопросительно посмотрел на Мирека, который как раз появился из-за занавески, застёгивая брюки. Антон указал на бутылку, стоявшую на полке:
— Мы запьём все это дело глотком сливовицы. А затем вы будете спать.
Он взглянул на часы:
— Через три часа я выезжаю первым поездом в Брно для доклада. Расскажите мне вкратце, что произошло.
— А кому вы должны сделать доклад?
— Руководителю ячейки. А от него это сообщение дойдёт до кого надо. От руководителя же я получу очередные указания.
Мирек видел, что этот человек не стесняется своей второстепенной роли.
— Кто ещё живёт на ферме?
— Больше здесь никого нет. Она слишком маленькая, чтобы прокормить много людей. Мой отец руководит большим кооперативом на юге, мать живёт с ним. Они иногда меня навещают. Эта ферма досталась мне от деда. Он тоже иногда наезжает ко мне из Опавы, чтобы помочь с хозяйством. Ему ничего не известно о моих функциях. А если бы даже он и знал, ничего страшного: он ненавидит власти.
Антон поставил на стол три дымящиеся кружки, бутылку сливовицы и три стакана. Аня сначала погрела руки, обхватив кружку, а затем отхлебнула немного молока. Оно было жирным и густым. Улыбнувшись, она сказала Антону:
— Передайте Аметистке большую благодарность.
Антон усмехнулся и присел к столу, готовый слушать рассказ Мирека о происшедшем. Пока Мирек рассказывал ему о недавних событиях, в глазах Антона время от времени загорались огоньки восхищения, как у мальчика, слушающего приключенческую повесть. Когда Мирек рассказывал о бое с полицейскими, глаза Антона были прикованы к «Макарову», который Мирек швырнул на кровать. Но вот Мирек подошёл к тому моменту, когда он утопил мотоцикл, и Антон уже не в силах был скрыть недоумение. Посмотрев на Аню, он спросил:
— Как вам удалось пройти десять километров с повреждённой ногой?
— А я и не шла. Он меня донёс.
Взгляд Антона медленно вернулся обратно к Миреку. Он с недоверием спросил:
— Вы несли её? По такой местности? Ночью?..
Мирек просто кивнул головой и хотел уже было продолжить свой рассказ, но Антон поднял руку и остановил его:
— Я хочу выпить за вас, друг мой. В общем-то я считаю себя сильным и крепким мужчиной, но я бы никогда не взялся за такое дело.
Мирек лаконично ответил:
— Вопрос стоял так: нести её или убить.
Сперва молодой человек не понял, но, когда смысл сказанного дошёл до него, энтузиазм Антона улетучился. Он понял, что это было не простое путешествие с приключениями.
Мирек быстро закончил рассказ. Антон задал только один вопрос:
— Татаня, как вы думаете, когда ваша нога будет в порядке?
На миг она призадумалась.
— Через два или три дня.
Антон встал:
— Хорошо, сейчас я вас покину. Вернусь вечером. Желаю вам приятного отдыха.
Но кое-что и Мирек хотел узнать у Антона.
— Если мы будем сидеть в этом подземелье, то как мы узнаем, что кто-то подходит? Собак-то всё равно не услышим, если даже и откроем «входную дверь».
Антон улыбнулся и горделиво ответил:
— Тадеуш, я отлично натренировал своих собак. Я их научил не только тому, когда лаять, но и где им лаять.
Он указал на решётку в углу потолка:
— Это отверстие выходит к корням большого старого дуба за сараем. Если кто-нибудь будет подходить, то собаки, когда этот человек будет ещё за полкилометра отсюда, прибегут к корням дуба и станут лаять без остановки в течение тридцати секунд. Вы их обязательно услышите. Затем они отойдут на исходные позиции и будут лаять до тех пор, пока я их не остановлю.
Он усмехнулся:
— Видимо, завтра ферму обыщут. Дед будет им все показывать. Собаки залают перед деревом, когда они будут подходить. Тогда вам лучше сидеть как можно тише.
Он начал подниматься по лестнице, затем указал на другое кольцо, вбитое в стену лаза:
— Если произойдёт что-то неожиданное… Например, если меня поймают и вам надо будет отсюда выбраться, поверните это кольцо на сто восемьдесят градусов, а затем нажмите на любую из половин бетонной крышки. Она повернётся.
Мирек задал вопрос:
— А если на люке будет стоять жирная свинья? Я бы не хотел, чтобы одна из этих красоток свалилась мне на голову.
Глаза Антона расширились, и он с удивлением посмотрел на них:
— Чёрт возьми! Я и не подумал об этом. Ну, не знаю, постучите сперва по крышке чем-нибудь вроде кружки. Это их распугает.
Наконец он вылез наружу и, наклонившись, сказал:
— Желаю вам выспаться. Увидимся вечером.
Оба в один голос ответили:
— Спасибо, Антон!
Когда люк закрылся, они услышали его ответ:
— Да не за что!
* * *
Через четверть часа они уже лежали в своих кроватях с выключенным светом. Несмотря на ужасную усталость, Мирек никак не мог настроиться на сон. Он думал об Антоне. Что заставляло Антона идти на такой риск? Казалось, он получает от этого удовольствие. Наверное, это был не просто обыкновенный ребяческий авантюризм. Может быть, это была религия? Мирек сомневался в этом.
Вдруг его отвлёк от размышлений голос Ани, исходивший из кромешной тьмы:
— Мирек, ты не спишь?
— Нет, Аня.
— Что… Что случится с Сильвией и Альбином?
— Лучше не задавай мне таких вопросов и вообще не думай об этом.
Через некоторое время она сказала грустным голосом:
— Они были очень симпатичной парой.
— Да, — согласился с ней Мирек.
— Но, наверное, они совершили какую-то ошибку… Нам в этот раз повезло. Но если мы ещё раз попадём в подобную переделку, счастье может от нас и отвернуться.
Несколько минут оба молчали, затем Аня спросила:
— Мирек, ты помнишь, как ещё во Флоренции сказал мне, что, если я превращусь для тебя в обузу, ты бросишь меня без особых угрызений совести.
— Да, помню.
— Так почему же ты не бросил меня тогда, в лесу?
— Ты знаешь ответ на этот вопрос.
— Нет, не знаю. Тех полицейских ты убил сразу, ты не думал ни секунды, прежде чем сделать это. Так почему же ты не убил меня? Я ведь тогда была для тебя помехой.
Он ничего не ответил, и Аня, подождав несколько минут, позвала:
— Мирек!
Она услышала, как он громко вздохнул и сказал:
— Да я и сам толком не знаю.
Затем он повернулся на другой бок и поправил свою подушку, пытаясь улечься поудобнее в такой узенькой кровати. Этот вопрос он и сам задавал себе много раз. Он думал об этом все те часы, пока пробирался к ферме с ней на плечах. Он знал ответ на этот вопрос, и этот ответ его и радовал, и пугал. Он опять услышал голос Ани:
— Мирек, не надо влюбляться в меня… Я никогда не смогу любить тебя, никогда… Я же монахиня и навсегда ею останусь.
Ответа она не услышала. Он опять поправил свою подушку, а затем воцарилась безмолвная тьма.
Глава 16
Полковник Олег Замятин получал нагоняй от шефа КГБ, стоя по стойке «смирно».
Чебриков редко промывал мозги своим старшим офицерам в присутствии подчинённых. На этот раз он был по-настоящему разъярён, так что проигнорировал трёх молодых майоров, в ужасе застывших рядом со своими рабочими столами.
Чебриков кричал, приблизив своё красное лицо почти вплотную к лицу полковника:
— Почти два часа! Прошло почти два часа, прежде чем они поставили этот вонючий кордон в нужном месте. Эти ублюдки из чешской армии не способны поймать даже мышку в ведре.
В ярости он повернулся к стене и уткнулся в карту.
— Ты же мог менее чем за час направить в эту деревню сотню полицейских из Брно. Так нет же — тебе нужно было ждать этих проклятых горе-вояк и твоего паршивого друга Шолохова!
Замятин осмелился вставить слово в злостную филиппику своего босса:
— Товарищ Чебриков, но ведь этот человек очень опасен. Он отлично подготовлен к выполнению своего задания.
Тут Чебриков окончательно взорвался:
— Ну и что из этого? Ты думаешь, меня волнует гибель пары-тройки чешских полицейских? Да мне было бы наплевать, если бы он ухлопал даже батальон этих недоумков. Главное, чтобы он тоже был мёртв.
Он ткнул пальцем в грудь полковнику.
— Если бы ты отдал правильные приказы, то информация о машине была бы передана на час раньше. А они все ещё сидели бы в этом несчастном ресторане.
Чебриков повернулся к карте.
— Что ты собираешься делать сейчас?
Замятин вздохнул с некоторым облегчением. Он подошёл к карте и пальцем очертил воображаемый круг.
— Все специальные службы и воинские части в этом районе, в том числе и наши армейские подразделения, ищут беглецов. А польская граница закрыта вот отсюда досюда.
Его палец провёл линию от места, где на севере соприкасались восточногерманская, чешская и польская границы, до того места на юго-востоке, где польская граница встречалась с русской.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39