А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. Ей постоянно внушали, что нужно лишь суметь словчить, правильно рассчитать срой ход и ответ, вовремя раздеться — и тогда прекрасная жизнь тебе обеспечена. Пусть примитивно и далековато от нравственности… Но стоит ли усложнять и без того нашу непростую действительность? Будьте проще! Живите с улыбкой! Приходите на передачу — и все беды уйдут навсегда! Люди подскажут, как жить дальше. Душа — штука несложная, она вся словно на ладони. Главное — развлечь, привлечь и раздеть.
С работы звонили редко, и это глубоко оскорбляло и расстраивало Юлю. Неужели они могут запросто обходиться без нее?! Тамара уклончиво отвечала, что все в порядке. Как это так?!
Зато, видимо, в качестве компенсации, почему-то позвонил Роберт и неожиданно и нагло поинтересовался, не хочет ли Юлька его видеть.
Юлька не хотела. Она хотела на работу.
Потом вдруг прорезался по телефону Петька и сообщил, что решил ехать шить брюки в Канаду. Не поедет ли Юлька вместе с ним в Оттаву, где его уже с нетерпением ждут клиенты?
Пятой страны Юлька не выдержала и обругала ни в чем не повинного Петьку. Намучившись с родственниками, она давно поняла, без всяких Ильфа и Петрова, которых никогда не читала, что многовариантность — большое зло.
— Ты, сперматозоид хвостатый! — сказала грубая, насмотревшаяся телевизора и заразившаяся его ненормативной лексикой Юлька. — Вали в свою Оттаву шить штаны и больше никогда не вспоминай обо мне! Ты уже совсем допетюкался!
Вы все меня затрахали своей безразмерной любовью! А я мечтаю о своей собственной! Решение окончательное и обжалованию не подлежит!
До тебя не доходит, придурок со швейной машинкой!
Президент заехал проведать только раз и о новостях предпочел умолчать. Телевизор удалось спасти, больше о нем не упоминая.
Расстроенная Юлька позвонила Валентине, которая тоже подозрительно не интересовалась здоровьем своей юной подружки. Очевидно, по уши углубилась в рекламу.
— Сушечка, я, наверное, скоро умру! — поделилась Юлька животрепещущей новостью.
— Размечталась! — ответила почему-то абсолютно равнодушная к чужим страданиям и ныне совсем не Склонная к сопереживанию Валентина.
Юлька удивилась. Похоже, дело принимало плохой оборот…
— А что там у нас происходит? — робко спросила она.
Очередной ответ поставил Юльку в тупик.
— Жанна Александровна подала заявление об уходе! — неожиданно бесстрастно сообщила Валентина.
— Не может быть! — прошептала Юлька. — Это ее новый трюк! Шантаж!
— Нет, это никакой не шантаж, — сказала Валя. — Это у нас уже пройденный этап. Она рыдает, с ней с утра истерика, и твердит, что президент мало обращает на нее внимания!
— Мало внимания?.. — хихикнула Юлька. — Ну надо же! Ей еще и внимание президента подавай!
Исстрадалась, бедная! Я, пожалуй, приеду завтра на нее полюбоваться! А то уйдет — и я ее никогда больше не увижу!
— А стоит ли? — разумно спросила Валентина. — Много чести для нее! Лучше лечись! Хочешь, я сама к тебе как-нибудь заеду…
— Заезжай! — обрадовалась Юлька. — Прямо сегодня, если можешь, все мне и расскажешь! Жутко интересно узнать подробности!
25
После своего неудачного во всех смыслах наезда Валентина ожидала наезда совсем другой области и категории. Теперь слишком многое сосредоточилось в пальчиках Тамары, девочки разумной, предусмотрительной и по-своему хитренькой. Будь она другой, то давным-давно разделила бы участь своей предшественницы. Томочка сумела выстоять, существуя якобы по указке, но сохраняя при этом внутреннюю свободу, выражавшуюся в готовности немедленно, по первому намеку, оставить сие непростое заведение. Она жила, не возникая по пустякам, закрывая на многое глаза и неплохо изучив характеры своих властелинши и властелина. Сейчас к ним собиралась прибавиться третья…
Президент нервничал и раздражался по пустякам.
Находиться в постоянном напряжении — его работа…
Артем помнил, что Тамара пару раз порывалась уволиться. Знал даже, в какую фирму ее звали.
Сметливая девочка приходила советоваться по этому поводу к своему президенту. Отговаривать он не стал — не в его правилах! — но выразил слабое сожаление, обоснованное нежеланием маленькой фаворитки расставаться с секретаршей.
На это сожаление Тамара и делала ставку, отправляясь за советом к шефу. Она с большим удовольствием выслушала четкие рассуждения Тарасова, что ей гораздо выгоднее остаться, чем уйти.
Тамара осталась и еще внимательнее стала прислушиваться к очаровательному контральто Юлии Леонидовны и раскатистому, задыхающемуся басу президента. Но после неудачного покушения на Тамарину жизнь он неожиданно сам вызвал секретаршу в кабинет. Она держалась настороженно, но несколько смелее, чем обычно.
— Тамара, — пробасил шеф, — вы, кажется, с собирались уходить? Не передумали?
Ему сейчас слишком хотелось, чтобы она ушла.
Это очевидность… Ну уж нет!..
— Передумала! — весело объявила Тамара. — И довольно давно! Мне бабушка отсоветовала. Я всегда к ней обращаюсь в сложных случаях.
С родителями отношения Тамары как-то не заладились. Они больше были привязаны к младшей дочери — более послушной, в сметной и больше их устраивающей. Родители так часто ставили Тамаре сестру в пример, что она не выдержала и сбежала к бабушке, да таксам и осталась. Она училась на четвертом курсе университета и вечерами отправлялась на занятия. Именно учебу и выдвинул когда-то президент в качестве основного аргумента. Он, дескать, всегда отпускает ее на лекции и на сессии, а как поведут себя в этом случае новые хозяева еще неизвестно. Это была правда. Даже Юлька, которая постоянно выходила из себя, услышала, что кому-то из сотрудников нужно уйти с работы пораньше, отпускала Тамару без слов.
От работы и учебы Тома уставала, и бабуля давала ей в субботу возможность выспаться как следует: выключала телефон и ходила на цыпочках, пока наконец любимая внучка не протирала сонные глазенки.
По весеннему теплу Тамара с бабушкой всегда уезжали на дачу. Родители и младшая сестра к выездам загород не тяготели.
Тамарино «нет» президенту не понравилось. Он занервничал еще больше, начал заикаться на всех слогах подряд и неожиданно сообщил, что его мать живет совсем недалеко от Тамариной дачи и что он не возражает как-нибудь заехать выпить с Томкиной бабулей чаю…
По-видимому, ответ требовалось дать немедленно. Тамара была сообразительной девочкой, не глупее Юльки.
— Только вы предупредите меня заранее, мы сейчас не каждые выходные туда ездим, — сказала Тамара. — А летом мы будем там жить…
Кажется, президент хорошо усвоил полученную информацию. Тамара отправилась работать. В глубине души она очень радовалась возможному свержению нон-стопки. Тихая Валентина нравилась всем куда больше. Но… Как же тогда она, Тамара?! С кем и как она сама собирается делить на редкость просторное ложе президент? Да и собирается ли он вообще кого-нибудь свергать? Умненькая девочка догадывалась, что так вопрос не стоит, а мужские излишества часто превосходят женские в тысячекратном размере. И не хочет ли шеф просто-напросто купить таким нехитрым способом ее молчание?! Почему бы и нет…
Тамара задумалась. Валентина, конечно, о разговоре с Томой не подозревала.
* * *
Валя тоже не находила себе покоя. Если секретарша их выдаст… Кому? Юльке или жене? А вдруг сразу обеим?!. Чем все это закончится? Да уж наверняка ничем хорошим… Они зарвались, запутались.
Валентина, презирая саму себя, стала неловко заискивать перед Тамарой, слишком часто, без всякого повода, обращаться к ней, без конца благодарить за какие-то незначительные услуги, чаще, чем нужно, похваливать. Умненькая девочка смотрела хитренькими глазками и улыбалась. Неуравновешенная Валентина психовала все больше и больше.
Мать, сразу же заметившая перемену в настроении дочери, возликовала: неужели любовь пошла на спад?! И сбудется ее заветная мечта о возвращении дочки в родную семью…
Удивился и Виталий, присмотревшись к жене: она подозрительно осунулась за пару дней и выглядела безрадостной. Очевидно, мысль о восстановлении стабильного статуса верной жены была ей в тягость. Впрочем, умудренный жизнью Виталий не слишком обольщался и не очень поверил в тоскливые и грустные серые очи своей половины. Он по опыту знал, что от таких женщин, как его Валька, ни один здравомыслящий мужик так запросто не откажется — он сам когда-то здорово прокололся! — а поэтому… Поэтому разлад между возлюбленными, скорее всего, временный. Виталию очень хотелось, чтобы это время затянулось на неопределенный срок.
* * *
— Что? — , спросил Тарасов и осторожно провел ладонью по ее груди. — Тина, что случилось?..
Они лежали рядом, уже успокоившиеся, тихие, умиротворенные, но Артем чувствовал: что-то не так. Валентина вспомнила о Юльке… Ну да, снова о Юльке, в который раз… Он упрямо не желал с ней расставаться, даже мысли об этом не допускал.
Зато опасное расстояние между Валентиной и Юлей неуклонно сокращалось до неизбежно-дуэльного.
Валентина вдруг представила, как несколько дней назад Тарасов точно так же лежал возле Юльки, точно так же опускал тяжелую, широкую ладонь на ее грудь… И в чем разница?!. Только в размерах этой груди… Валя представила себе, как он — точно так же! — раскрывает своими губами Юлькин всегда готовый распахнуться рот, как кладет ее на себя… Валя передернулась от гадливости.
— Тина, что с тобой? — тревожно спросил Артем. — О чем ты так упорно думаешь?..
— О том, как ты делаешь это с Юлькой! — выпалила Валентина и тотчас пожалела о сказанном.
Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь.
Тарасов резко повернул Валентину к себе. Она ощутила его бешенство и отчаяние. Он с трудом сдерживал себя.
— Согласись: женщина, думающая даже в постели, не слишком впечатляет! Это нонсенс!
— А, собственно, почему? — не согласилась Валентина. — Думать нужно даже сидя на горшке! И тебе как раз не мешает поразмыслить о многом!
Тарасов больно сжал ее руки:
— Я учту твой ценный совет! И не могу заставить тебя ни о чем не думать! Но все-таки имею право кое о чем попросить… Наверняка имею!
Хотя бы поменьше молчать! Это поначалу ты мне казалась тихоней! Тина… — Он помедлил. — Мне будет очень плохо, если ты уйдешь… Но, понимаешь ли, мне будет тоже очень плохо, если я откажусь от нее… И еще тяжелее, если я не буду видеть Кляксу… Я прошу тебя: постарайся меня понять…
— А я стараюсь, — сказала Валентина. — Я очень стараюсь… Но у меня не получается…
Тарасов положил голову ей на грудь:
— Тина, это действительно, наверное, звучит смешно и цинично… Глупо или еще не знаю как…
Но я сказал тебе правду.. Ты мне нужна… И они тоже… Ну что я могу поделать с собой?!. Я таким уродился… Урод уродом…
— На редкость самокритично! — съязвила Валентина. — А как насчет перестройки?
— Это невозможно, — пробормотал Тарасов. — Ты не уйдешь?..
— Если ты меня не уволишь! У тебя это запросто…
Артем вздохнул, молча соглашаясь, притянул Валентину к себе и раскрыл губами ее рот. Она ответила на поцелуй. А перед глазами продолжала стоять лохматая, светловолосая девочка с синими глазами, покорными лишь одному человеку на свете…
— Ты мне нужна… — повторил президент.
* * *
Роман появился в офисе прямо с утра, как всегда обвешанный фотоаппаратурой, в вечных джинсах и куртке. А за ним следом — две долговязые фотомодельки в полной боевой раскраске. Они лепетали о чем-то своем, девичьем, тайном, и то и дело бросали на Романа томные взгляды.
Избалованный женским вниманием секс-фотограф от липнувших к нему девок грубо отмахивался, как от комарья, откровенно издевался, а то и матюгал. Они, к нему давно привыкшие, ругани словно не слышали и нежно ворковали по-прежнему.
Жанна встретила Романа ласковой улыбкой, скопированной у фотодив. Поднаторела в общении с ними.
— Вы мне нужны, — сказала ему Жанна.
— Я всем нужен! — равнодушно отозвался фотограф. И в подтверждение своих слов кивнул на свой эскорт. Девицы просияли белозубыми улыбками.
— Девочки подождут! — жестко сказала Жанна.
Немного удивившись ее тону. Роман благоразумно решил не спорить дальше с проклятою бабой, отправил своих провожатых в приемную к Тамаре и завернул в Жаннин кабинет.
— Мы готовимся к юбилею Артема Максимовича! — сообщила Жанна. — Нам нужны его хорошие фотографии. Желательно вместе с Юленькой…
Роман сразу заподозрил неладное.
— Как-то очень быстро вы забыли историю с новогодней газетой! — мрачно сказал он. — Хотите повторить? Или это подвох? Обручальное кольцо президента крупным планом рядом с фавориткой?
— Да нет, это совсем другое! — попыталась переубедить фотографа Жанна. — Мы ведь должны отметить такой день!
— Должны — и отметим! — бодро согласился Роман. — Соберемся и выпьем! Но сначала подарим ему белоснежный пеньюар! Если найдем его размер! Только к фотографиям вы меня не припутывайте!
— Ну что вам стоит пару раз щелкнуть? — пробормотала расстроенная Жанна.
— Это слишком дорого стоит: меня потом так щелкнут — не обрадуешься! Да и вас тоже! Так что советую обойтись без фоток шефа! Он, кстати, очень не любит фотографироваться, и правильно делает — выходит отвратительно! А стараться ради его нефотогеничной физиономии, признаюсь, мне неохота!
Ленив! Так что прощения просим!
И Роман откланялся, напоследок взглянув на Жанну хитро и насмешливо. Да, ее последний, старательно обдуманный ход большой оригинальностью не отличался. Ею двигало отчаяние. А оно дружит с недальновидностью. Но Жанна слишком многое поставила на карту, чтобы теперь так просто отступить… Ей не казалась препятствием Настя — странно! почему? — и верилось, что стоит лишь убрать с пути проклятую Юльку…
Да, убрать… Но как это сделать?!.
Восхитительный вид постройневшей, помолодевшей и пристрастившейся к спорту жены вызывал у Виталия постоянное раздражение. Хорошо, что они виделись редко: оба допоздна на работе. Он старался не задумываться о случившемся — пусть занимается спортом, если это теперь так называется! Ему наплевать! И это пройдет, как все на свете… Только неизвестно когда, а хотелось бы поскорее…
Вдобавок она слишком подружилась с какой-то Юлей, девушкой, очевидно, слабой и хилой, и часто шастала к ней домой. Новая подруга с некрепким здоровьем жила одиноко, а потому нуждалась в помощи и присмотре более опытной Валентины. А Танька, в свою очередь, подружилась с девочкой Сашей, и тоже, по примеру матери, опекала ровесницу.
В женскую дружбу Виталий не верил никогда, относился к ней с большим предубеждением и подозрением. Поэтому Вальке он не доверял ни на грош, скептически выслушивал ее объяснения, произносимые с широко распахнутыми ему навстречу, чересчур честными, ясными глазами и неизменно насмешливо хмыкал. Ему, в общем, все равно… Он заставил себя так думать, убедил в этом, но каждый раз, когда видел переполненную радостью жену, впадал в глухое бешенство.
Наконец он сообразил расспросить дочь: а вдруг Танька что-то знает? Во всяком случае, сможет ему прояснить некоторые детали… И дочь не подвела.
Она охотно говорила о дяде Артеме — он даже выше тебя, папа! — о том, как они давно, с самой зимы, часто гуляют в парке, а Таня с Сашей, дочкой дяди Артема, вместе играют и бегают…
С самой зимы… Идиот!..
Правда, в этих невинных прогулках не было ничего предосудительного… Женаты.., с детьми… Но Виталий не вчера родился и прекрасно знал, что почем… Вот только надо ли ему вмешиваться?.. И он благоразумно решил подождать.
26
Она неслышно подошла сзади в пустом коридоре, положила ему руки на плечи и прижалась — так спокойно, так откровенно, так нагло — рисковая женщина! — что президент на мгновение растерялся. Не столько от ее беспредельной смелости, сколько от своей собственной реакции. Очевидно, он уже так привык к своему положению между несколькими симпатичными стульями — еще немного, и их тоже станет двенадцать, как в широко известной книге, — что созрел моментально и готов был ей ответить. И ответил…
— Ты когда сегодня освободишься? — спросил он, повернувшись. — Я в шесть подъеду к универсаму на углу. Там тебя заберу… Идет?
— Идет, — мило улыбнулась она и поправила сползшие на нос очки.
У нее тоже был изумительный низкий голос…
А Юлька больна надолго и всерьез, и помешать им некому..
Без пятнадцати шесть в кабинет неожиданно вошла Валентина. Тихий океан серых глаз…
Шеф явно торопился уезжать и нервничал.
— Что? — спросил он недовольно. — В воскресенье, как всегда, в двенадцать…
Сильно споткнулся на первом слове…
— У нас серьезные проблемы, задержись, — сказала Валентина.
И положила на стол несколько бумаг.
— Без Юли все ломается и катится в тартарары.
Вот посмотри, что подписала Петрова…
Тарасов глянул и опустился на стул. Валентина с интересом, пристально изучала выражение лица президента.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29