А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

! Вовремя!
Он быстро открыл дверь, вышел и осторожно прикоснулся к плечу незнакомки. Та не отстранилась.
— Простите… Она учится… Вы так неожиданно появились… Мы вас ударили?
Он еле прорывался сквозь слова.
Девушка смотрела на него во все глаза; но он так нервничал, что не сразу ее узнал.
— Артем Максимович, — сказала пострадавшая, — это же я, Тамара!.. Не волнуйтесь вы так, машина меня даже не задела!.. Я сама виновата. — И она с огромным интересом заглянула в машину, где медленно приходила в себя Валентина, попавшая из огня да в полымя.
— А.., что вы здесь делаете?.. — пробормотал Тарасов.
Надо же им с Тиной так вляпаться… Но тайны по жизни обречены на раскрытия.
— У моей бабушки тут дача! — Тамара махнула рукой в сторону. — А я часто у нее живу.
Секретарша снова хитро посмотрела на Валентину:
— Здесь очень удобно учиться. Тихо… Вы не устали? Пойдемте к нам, я вас чаем напою! И бабушка будет рада! Я ей часто о вас рассказываю. У меня самая лучшая на свете бабуля!
Она подошла к машине поближе.
— Пойдемте?
Валентина тупо уставилась на Тарасова, застывшего на дороге. Артем начал злиться: она так и будет сидеть теперь истуканом?! Хоть бы ответила девочке… Зачем так себя подставлять?! Юлька куда легче выпуталась бы из подобной ситуации… А как ему распутываться с самой Юлькой?..
Тамара ждала их ответа.
Валентина торопливо опрокинула свою сумку на сиденье, отыскала среди ключей, косметики и разного женского мусора пакет с лекарствами и сунула себе в рот круглую лепешечку валидола. Тарасова передернуло. И эта вроде Насти! Только бы таблетки уплетать!
— Я испугалась, что сбила вас, — прошептала Валя.
Она никак не могла прийти ни к какому решению. Она видела, что Артем ждет его от нее, что он не знает, как поступить лучше… Но почему?! Неужели президент способен опуститься до чаепития с бабушкой ничего для него не значащей секретарши?!
Ничего не значащей?!.. Валентина пристально оглядела шефа, внимательно изучающего землю под ногами. Чем-то он Вале очень не понравился, этот никуда не спешащий президент. Юная Тамарочка прямо-таки расцвела рядом с ним. Валентина поймала его короткий взгляд исподтишка, брошенный на большегрудую, длинноногую Томочку… Захотелось поискать еще одну таблетку…
— Тамара, спасибо вам, но у нас уже закончился на сегодня лимит времени… Нам пора ехать, извините, — неловко объяснила Валентина. — Мы заедем к вам в следующий раз.
Кое-как распрощавшись с Тамарой, они тронулись в обратный путь. Едва секретарша скрылась за поворотом, Тарасов резко остановил машину.
— Поменяемся местами! — приказал он.
Незадачливая водительница послушно и с большим удовольствием вернулась на свое законное пассажирское место рядом с ним.
— Куда едем? — неожиданно спросил президент.
— Как — куда?.. — растерялась Валентина. — Мы разве…
По всей вероятности, он уже активно настроился на Тамару…
— «Мы разве»! — передразнил ее Артем. — Тина, ну почему сразу такая паника?! Сейчас ты скажешь, что у тебя разболелась голова, а сердце из груди выскакивает!
Диагноз он поставил безупречно, хотя жаловаться ему она не собиралась. Она отлично знала, что детям, мужьям и любовникам нужны лишь здоровые мамы и подруги.
Заходящее солнце било прямо в лицо. От него Валентине стало еще хуже. В висках глухо стучало. Тарасов искоса взглянул на нее.
— У самого дома такая же…
Валя поняла, что одного валидола ей сегодня будет маловато.
— А если такая же, тогда почему ты сейчас здесь, со мной?! Почему не сидишь дома с женой и дочкой?!
Кстати, у тебя кроме них имеется кое-кто еще!! Очевидно, тоже точно такая же! Вот только непонятки, как она любит повторять: зачем дублировать хорошо изученный вариант?! Не лучше ли тебе поискать что-нибудь новенькое?! И поскорее, иначе ты рискуешь упустить отличный шанс! Вон он, сзади стоит на дороге! Молодой и трепетный! Может, вернешься и подхватишь заодно?! Профессия секретарши всегда предопределяет другой статус!
— Тина… — сказал президент.
Он устало сгорбился за рулем, который мог вот-вот затрещать в его огромных руках.
— Тина, давай не будем продолжать, — тихо попросил он. — Не дави на меня, не стоит… Поедем… Нам обоим нужно прийти в себя и напиться чаю…
— Но сначала надо согреть квартирку! — отозвалась Валентина. — Наше неизбежное искушение холодом…
Усложнять и без того сложные отношения не хотелось.
— Без этого никуда! — хмыкнул Тарасов. — Хотя сейчас там уже значительно теплее. Ты как себя чувствуешь?
— Езжай, заботливый наш! — засмеялась Валентина. — До твоего морозильника как-нибудь дотяну!
— Это радует! — пробормотал президент и включил зажигание.
Рассказала ли что-нибудь Тамара Юльке?..
Непохоже… Иначе она тотчас бы категорически потребовала немедленно выкинуть Валентину вон.
— Кнопка, не лезь в чужие проблемы, — порекомендовал Тарасов. — У тебя навалом своих. Так как же насчет бюллетеня?
— Я подумаю, — сказала Юлька.
В дверь осторожно заглянула Валентина и тихо закрыла дверь за собой.
«Я всех могу отсюда выгнать, кроме Жанны, — думала Юлька. — А раз он упорно не хочет ее увольнять, значит…»
— Ты когда освободишься? — спросил президент. — Надеюсь, твой кашель не мешает всему остальному? А вообще тебе надо бросать курить!
Я тебе уже сколько раз говорил… И что думает по этому поводу твой личный доктор?
Роман в России больше чем роман…
Юлька, скучая дома в одиночестве, захлебывалась кашлем, несколько раз в день звонила на работу справиться о текущих без нее делах. Она болеть не умела, своим положением не наслаждалась и мыслями все время была в офисе; где без нее наверняка все идет не так, как надо. Поэтому бронхит лечению поддавался неважно. , Зато, бездельничая, Юлька пристрастилась смотреть телевизор вместе с ликующей и сходящей с ума от восторга Бланкой. И открыла для себя немало нового. Во-первых, ее, даму от телевидения далекую, потрясло количество каналов.
Затем наступил следующий этап открытий. Юлька сидела на диване, подобрав под себя ноги, рассеянно поглаживала Бланку и непрерывно удивлялась.
Прежде всего ее поразили страстно лобызающиеся лесбиянки в красном, которых стоило бы нарядить в розовое. Затем, в самое сердце уязвили «голубые», тоненько и нежно напевающие о неземной любви.
Несмотря на молодость и обилие мужей, Юлька склонялась к консерватизму и твердой уверенности, что не стоит столь широко рекламировать любые физиологические подробности и отклонения. Телевидение было с ней совершенно не согласно. Оно давно прочно и активно занимало прогрессивную позицию свободы слова и потому желало демонстрировать все как есть, вживую.
Юлька от души порадовалась, что ее целомудренная и праведная мамуля даже смутно не представляет себе, чем развлекает ее единственную дочь российское ТВ.
На экране вовсю мелькали красотки, с великосветской небрежностью прикрывшие свои чресла яркими обрывками ткани. На большее у бедных девиц не хватало денег. Всюду прижимались друг к другу, целовались и предавались любви где придется: на коврах, на траве и на столах.
Без конца стреляли, взрывали и метали холодное оружие. Курсы карате, по мнению Юльки, отпали за ненадобностью: можно было запросто постичь все приемы, не отходя от телевизора.
Нарядные дикторши и профессионально измученные корреспонденты без конца коверкали родные русские слова и путались в ударениях, что задевало и глубоко оскорбляло грамотную от природы Юльку. Она начинала нехорошо дергаться, услышав «инциндент», «обеспечение» и «вылазили».
Бланка по-прежнему наслаждалась.
Но сломалась Юлька на шоу. Судя по их количеству и названиям, на оригинальность не претендующим, стало ясно — великая иллюзия шоу заработала на полную катушку и добилась немалой мощности.
Юлю ошеломили заоконные и внутрисемейные разборки, их ненормативная лексика и количество желающих жить на публике, бить себя кулаками в грудь, метить в последние и предпоследние герои, искать друзей для постели при всем честном народе и получать дармовые телевизионные деньги за несколько правильных ответов на несколько вопросов.
Проигрыши участников каждое шоу преподносило по-своему, хотя и здесь никто находками не блистал. В одном шоу слабейший проваливался под землю, точнее, под пол студии, иначе — в преисподнюю. Почему неответивший попадал в ад, Юлька понять не могла. Ведь оценивались не грехи и проступки, а не правильные ответы, которые вряд ли относятся к тяжким прегрешениям. Впрочем, вполне вероятно, что авторы шоу путали основные понятия и не слишком разбирались в постулатах. В другом шоу неответивший опускался вместе с креслом с вершины на пол — тоже своеобразное низвержение с высоты. В третьем проигравшего просто выдворяли с позором вон с поля боя. Причем ведущая, четко понимающая лишь два императива — выиграть и проиграть, — удаляла неудачников с особым удовольствием, констатируя с настоящей зловещей радостью:
— Вы — слабое звено!
Ей безумно нравилось проявлять власть, унижать, высмеивать, пытать людей вопросами о личной жизни, добиваясь правдивых ответов.
— Вылитая Петрова! — пробормотала Юлька. — И тоже в очках! Правда, наша лучше и значительно толще…
О себе она, конечно, не подумала.
Авторы бесчисленных шоу хитро манипулировали низменными страстями душ человеческих, — например, желанием в погоне за деньгами любыми способами ликвидировать соперников. Впрочем, так нередко поступает и сама жизнь: опуститься куда легче, чем подняться. Поэтому игрокам часто предлагалось проголосовать, сделав свой выбор: кто, по их мнению, не подходит для дальнейшей игры, кто должен выбыть из нее? Юля давно делала то же самое — значит, она права? Подловатый, слабый народ голосовал охотно, в соответствии со своими личными расчетами и интересами, нередко устраняя отнюдь не самого слабого, а как раз сильного игрока, который может помешать выиграть, став реальным претендентом на победу Так Юлька выгоняла соперниц… Человеку давалось право судить якобы в интересах команды, играющей на выживание. Точно так же играла и Юлька, ради маленькой команды своего президента, количество членов которой он, с помощью маленького исполнительного директора, строго ограничил.
«Они так и на смерть обрекут запросто, — вдруг подумала Юлька. — Что же это такое делается?!.»
О себе она старалась не вспоминать и сравнениями увлекаться поменьше.
— Киса, ты обратила внимание — герой у них прямо как бог?.. — спросила она Бланку и с удовольствием запустила пальцы в густую кошачью шерсть. — Интересно, они забывчивые или совсем неграмотные?
Потрясенная Юлька пыталась разобраться с основными жизненными истинами. Людям несвойственны божественные роль и права. Вот исповедоваться — это да… Но снова неувязка: исповедь, насколько она понимала, — это сокровенное и тихое таинство, скрытое от чужих глаз, предназначенное для одного духовника. Никто ведь не исповедуется на всю церковь…
— Надо же, как все у нас падки на откровения, — невесело размышляла вслух Юлька. — Наверное, не знают, куда им со своими проблемами сунуться. Вот телевидение и подсуетилось… Видишь, киса, как оно просит: излей хоть нам свою душу, несчастный, замученный, маленький человек!.. Все как в жизни, все по правде… И все понарошку…
Перед Юлькой на экране действительно шла какая-то очень опасная игра в жизнь. Зрители охотно примеряли на себя абсолютно неподходящую им роль исповедника, на которую права ни у кого нет.
А дети всегда начинают с игры, только потом автоматически переносят ее правила в жизнь. И тогда получается взрывоопасная смесь неверно понятых жизненных правил и законов. Прямо как у нее…
Перед ней проливались «Девичьи слезы» над несчастной юной леди, возлюбленный которой настаивал на увеличении ее груди — размер перестал устраивать. И Юлька стала всерьез прикидывать, не обратиться ли и ей в клинику пластической хирургии, потребовав себе хотя бы четвертый номер — пусть президент оплатит ее новый шикарный бюст! — Но на следующий день «Окна» тоже нацелились на грудные проблемы и расстреляли в упор с помощью зрительских настроений другого самодура, требующего, чтобы жена уменьшила грудь: ревность мужа замучила. Юлька растерялась вконец: что ей-то делать?!
Ни о какой духовности шоу не мечтали, нравственностью не интересовались, тоски по морали не испытывали. Это осознала даже Бланка, блестевшая хитрыми глазками. А привлекали к запретному плоду, вкус которого всегда так сладок вначале и так горек потом… Запросто переходя все грани допустимого и дозволенного.
Юля, насупившись, мрачно сидела на диване. Экранная жизнь начинала слишком напоминать ей ее собственную…
Но вершиной остроумия и основной находкой шоу оказались обсуждения любовных позиций и громкое осуждение молодого человека, которого бросила энергичная особа, настаивавшая на любовном контакте, когда она стоит на голове. А он не смог… Как же так? Неужели это столь трудно?
Неспортивный мужик попался… Ведущий заявил, что для него любая позиция — ерунда, и предложил несчастной неудовлетворенной стать на голову прямо в зале, чтобы он наглядно показал, как это делается.
Ошарашенная Юлька затаила дыхание. Неужели покажет?! Прямо при всех?! Целомудренная Бланка и та возбужденно завертелась от любопытства и прилипла к экрану распаленными, узкими глазенками.
К великому разочарованию созревшего для экранной любви ведущего, аудитории и зрителей, дама отказалась. Все-таки предложенный вариант был для нее слишком неожиданный.
Окончательно обалдевшая и замороченная Юлька позвонила Тарасову и выпалила в упор, точь-в-точь как ведущие шоу:
— Слушай, я вот тут смотрю телевизор… Прямо-таки ошеломляющее зрелище! Жалко, что я пропустила столько интересного! Скажи, если я буду стоять на голове, ты сможешь или нет?!. Давай попробуем завтра! Я пока потренируюсь в новой для меня стойке! А ты там без меня отработай свою личную позицию! Вместо меня используй, например, стул!
Юлька хихикнула.
— — Ты потренируйся не кашлять! — заорал Тарасов. — А завтра я для разминки выброшу твой «ящик» с балкона! Чтобы тебе больше никто не забивал дурью мозги!
— Нет, это нельзя! — рассудительно сказала Юлька. — Во-первых, у бедной кисы сразу начнется депрессия, Бланочку потом придется лечить, а во-вторых, ты можешь убить человека!
— Нескольких! — уточнил президент. — И одним махом! Исключительно ради тебя! Составь списки всех ведущих, авторов сценариев и редакторов! Только никого не забудь! Чтобы я не взывал к помощи киллеров вторично!
— Ладно, я постараюсь, — пообещала Юлька. — А еще тут в одном шоу молодая жена, желая привлечь к себе внимание охладевшего мужа, решает изменить ему прямо на его глазах. Это на тот пожарный случай, когда ты попытаешься ко мне охладеть.
Еще одна ворует у собственного мужа деньги, покупая себе мнимого любовника…
Тарасов грубо выругался, очевидно в адрес телевидения, порекомендовал обратиться совсем к другому врачу — почему Юльке, а не телевизионщикам? — и, не дослушав, отключился.
— Какой он у нас все-таки нервный, киса! — поделилась Юлька, вздохнув. — Его тоже нужно подлечить и ни под каким видом нельзя подпускать к телевизору. Правда, ему все равно некогда. А мы с тобой будем наслаждаться дальше… Тут столько новой информации, прямо настоящий балдеж…
Великодушное телевидение предложило ей подобрать себе суженого путем простого, популярного ныне тестового опроса. Узнай лишь, о чем говорят его глаза и как он умеет признаваться в любви, — и все дела! А еще неплохо пожить вдвоем в милом домике под наблюдением кинокамеры, погулять, покататься на роликах, поплавать в бассейне — и смотришь, через несколько дней, когда появятся и уйдут возможные соперники или соперницы, семейная пара создана.
Юлька снова всерьез призадумалась. Для чего тогда ее отчаянные поиски потенциальных любимых?! Выходит, довольно тупое и бессмысленное занятие. Обратись на ТВ — и все проблемы решены!..
А как там говорили! Юлька кайфовала, слушая и запоминая — у нее хорошая память! — замечательные фразочки типа: «Она меня не интересует как человек, и я люблю ее и уважаю», «Она предложила деловое предложение», «Убери с меня руки!», «Я переживаю за ее грудь», «А скульптура день за днем стоит в интимном месте», «Эта привычка не имела большого места», «Она не менее симпатичнее вас», «Подробности, которые называются деталями»…
Она снова попыталась поделиться услышанным с шефом, но опять промахнулась. Тарасов заявил, что ему недосуг слушать этот бред, и вновь пригрозил уничтожить все телевизоры на свете.
Восторгалась Юля, и не без основания, имиджами ведущих. Почему-то сплошь одни пошляки, леди-вамп и дурачки! Может, последних путали на телевидении с шутами — самыми остроумными и наблюдательными людьми при дворе?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29