А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но на самом деле его хватит не более чем на год или два. Того уровня жизни, который я должен поддерживать — если оправдывать ожидания Судабы и, более того, ожидания ее семьи. Я должен смотреть фактам в лицо, полководец. Я — безногий катафракт, что есть самая смехотворная вещь в мире, и моим единственным навыком остается выпечка хлеба. Нет способа…Он открыл рот, увидев, как полководец расхохотался.И держал рот открытым. Это была последняя реакция, которую он ожидал.С большим трудом Велисарий заставил себя прекратить смеяться.— О, Боже, прости меня, — произнес он, вытирая глаза. — Теперь я чувствую себя очень виноватым. Я хотел получить удовольствие, лично сообщив тебе новость. В любом случае мне требовалось приехать в Пероз-Шапур, чтобы переукомплектовать армию, поэтому я решил лично принеси новость, вместо того чтобы посылать курьера.На лице Агафия появилось замешательство.— Новость? Какую новость?Теперь Велисарий улыбался. И в его выражении не было и доли хитринки. Совсем.Он вытащил свиток.— Как только стало ясно, что мы отогнали малва в Харк, я послал… ну слово «рекомендации» не очень подходит. Император или нет, Фотий все равно мой ребенок. Я дал ему четкие и ясные инструкции, и, должен сказать, замечательный мальчик выполнил их в точности.Он вручил свиток Агафию.— Это тебе. Официальный документ курьер доставит через несколько недель. Это копия, отправленная при помощи сигнальных станций. Не имеет значения. Она не хуже.Агафий с опаской взял свиток. Велисарий мгновенно понял выражение на лице парня.— Ты не умеешь читать, — заявил он. Агафий покачал головой.— Нет. По-настоящему нет. Я могу подписаться, написать свое имя, если у меня есть время. Но…Он замолчал. Не столько от смущения, сколько от отчаяния. Смутился и Велисарий. Полководцу следовало помнить, что человек с прошлым Агафия почти точно окажется неграмотным. Полководец махнул рукой, словно отмахиваясь от насекомых.— Ну, это придется исправлять. Немедленно. Я отправлю письмо патриарху Антонию. Попрошу прислать одного из лучших монахов, который станет твоим учителем. А подумав, наверное, стоит просить и двух. Судаба, вероятно, тоже не умеет читать. Не дочь дехгана.Он улыбнулся.— Этого я допустить не могу. Жена римского сенатора должна уметь читать, в особенности того, который возведен в ранг высшей аристократии империи. Учти: единогласно. Я также получил послание от Ситтаса. Он сообщил мне, что император предложил твою кандидатуру… очень твердо. Ситтас воспользовался возможностью, чтобы появиться перед Сенатом в полном вооружении. В качестве признания — или он по крайней мере так сказал этим аристократам — ценности вклада греческих катафрактов в победы под Анатой и у Нехар Малки.Велисарий улыбнулся еще шире.— Император также посчитал необходимым выделить новому сенатору участок земли, чтобы тот соответствовал своему новому статусу. Теперь, Агафий, у тебя есть усадьба в Понтии. Довольно внушительных размеров. Ежегодный доход в пределах трехсот солидов. Конечно, освобожденных от налога. Как дар императора, это res privata.Он улыбался и улыбался.— О, это не все. Есть и новости для солдата Агафия. Ты повышен. Теперь ты — новый dux провинции Осрхоен. Кстати, этот пост дает отличный заработок. Еще четыреста солидов. В дополнение к войскам, расквартированным в этой провинции, ты получаешь полную власть над римскими воинскими подразделениями, служащими в персидской Месопотамии, которые не находятся прямо под моим командованием. Ты отвечаешь только передо мной, если назвать меня magister militum per orientem.Велисарий улыбался, улыбался и улыбался.— Как ты видишь, я придумал несколько новых титулов. Как у военачальника провинции Осрхоен, твой официальный штаб будет располагаться в столице провинции Эдессе. Но я бы на самом деле предпочел, чтобы ты базировался здесь, в Пероз-Шапуре. Я уже обсуждал вопрос с Баресманасом и Курушем, и они не возражают. На самом деле как раз наоборот. Они даже намекнули, что Хосров будет настаивать, чтобы подарить тебе дворец. Я думаю, им будет спокойнее — я имею в виду союз с Римом, — если командующий римскими силами сидит прямо на их территории. Вместе с женой-персиянкой и…Улыбка стала еще шире.— …вскоре, я не сомневаюсь, детьми.Наконец улыбка сошла с его лица, ее заменило нечто, больше похожее на гримасу.— Боже праведный, Агафий! Неужели ты в самом деле думал, что я позволю одному из лучших офицеров, которые у меня когда-либо были, вернуться к выпечке хлеба? Из-за его ног?Агафий потерял дар речи.Велисарий встал и хитро улыбнулся.— Я вижу, ты не можешь говорить. Ну, этого достаточно на сегодня. Но проверь, чтобы к завтрашнему дню собрать мозги в кучу. Я приду рано утром. Нам нужно планировать новую кампанию против малва. Ты во время той кампании не будешь скакать на лошадях, ты останешься здесь, в Пероз-Шапуре, но я намерен полагаться па тебя. На то, что ты организуешь римское войско, которое я в дальнейшем использую.— Я не подведу тебя, — прошептал Агафий.— Нет, — согласился Велисарий. — Не думаю. — Он отвернулся.— А теперь я пойду и скажу твоей жене, что она может вернуться. Думаю, для тебя это лучше всего. Полководец и военнопленные Через два часа Велисарий наслаждался вином в компании с Васудевой в казармах, где были, расквартированы военнопленные кушаны. Небольшим кубком вина.— Персы вернулись к своим привычкам. Жадные персы, — ворчал Васудева.Командир кушанов мрачно осмотрел небольшое, тускло освещенное помещение. Вместе с пятнадцатью старшими офицерами он занимал комнату, в которой должны были бы жить шестеро.— Много людей на малой площади, — ворчал кушан. — Один использует другого в качестве подушки, а второго — кровати. Люди воют в ужасе, когда заходят в туалеты. А уходя, лопочут, как младенцы.Потом он добавил хмуро и печально:— Ставки не на что делать, кроме как на крыс. Они нас сожрут, или мы их. Все кушаны ставят на крыс. Десять против одного. Никто не хочет ставить наоборот.Потом Васудева добавил философски:— Конечно, наши несчастья продлятся недолго. Очень скоро нас скосит чума. Хотя некоторые предлагают поставить на цингу.Велисарий улыбнулся.— Давай к сути, Васудева.Кушанский командир потрепал козлиную бородку.— Трудно, трудно, — пробормотал он. — Следует учитывать приличия. Люди думают, что мы, кушаны, неотесанные и грубые, но они ошибаются. Конечно, мы не занимаемся такими глупыми вещами, как дураки раджпуты, у которых признаком чести считается то, как ты подстрижешь бороду или снимешь кожу с фрукта. Тем не менее… — Он вздохнул. — Мы рабы. Военнопленные, которых взяли в честном бою. Мы обязаны уважать свое положение, пока нас не принижают.Он внимательно оглядел Велисария из-под полуопущенных век.— Может, ты понимаешь? — Римский полководец кивнул.— Конечно. Как ты говоришь, следует соблюсти приличия. Например… — Он осушил кубок и скорчил гримасу. — Отвратительная штука! Наверное, меня испортило хорошее римское вино, которое я пил во время кампании.Он вытер губы и продолжил:— Например, если бы я взял вас на свою следующую кампанию в качестве рабской рабочей силы, то кампания превратилась бы неизвестно во что. Военнопленных, используемых для тяжелых работ, следует хорошо охранять. Все это знают.Собравшиеся в комнате кушаны дружно кивнули с серьезным видом.— Никто и не подумает делать по-другому, — согласился Васудева. — Глупо для того, кто взял в плен, оскорбительно для пленного.— Да. Но поскольку я собираюсь предпринять кампанию из быстрых маневров — обманные шаги, скоростные марши, возвращение назад или смена порядка и все в таком роде, — будет невозможно выделить войска, которые теряли бы время, наблюдая за работой или просто охраняя недовольных хмурых рабов. Которые в любом случае очень замедлят наше продвижение вперед, потому что идут пешком. Не могу допустить, чтобы рабы ехали на лошадях! Смехотворно. Они могут убежать.— Абсолютно неправильно, — тем же тоном сказал Васудева. — Гротескно.Велисарий почесал подбородок.— Трудно, трудно.Поднял руку.— Один момент, пожалуйста, пока я размышляю над проблемой.Он опустил голову, словно погрузился в глубокие размышления. Послал мысленный импульс.«Эйд?»«Кусок пирога».
Когда Велисарий поднял голову, на его лицо вернулось обычное выражение. Увидев хитрую усмешку, кушаны улыбнулись.Он очень внимательно посмотрел на Васудеву, а затем на других кушанских офицеров по очереди.— Вы, возможно, слышали, что у меня есть одна небольшая способность. Видеть будущее.Васудева фыркнул.— Ты колдун! Все это знают. Даже ни один сосущий палец перс не станет делать ставки на это. А мы предлагали очень хорошие условия. Двенадцать против одного. — Велисарий рассмеялся.— Рабство — интересное положение, Васудева. Оно принимает несколько форм. В прошлом отличалось от того, что имеет место сейчас. И в будущем оно станет другим. Много форм.Он склонился вперед. Шестнадцать кушанов сделали то же самое.— Позвольте мне рассказать вам о некоторых рабах будущего. — Он еще склонился вперед. И кушаны склонились.— Их назовут мамелюками. Послание и обещание Когда Антонина открыла дверь, Кутина быстро заскочила к ней в спальню.— Я надеялась, что вы все еще не спите, — сказала горничная. — Даже несмотря на то, что вы так рано ушли с празднования дня рождения.Молодое лицо казалось возбужденным, даже жадным. Служанка протянула лист папируса.— Это послание! Послание! Для вас! Они сказали: пришло сигнальной почтой — из Месопотамии!Передавая папирус, Кутина добавила:— Я думаю, оно от вашего мужа. Я не уверена. Я не умею читать. — Потом сказала неуверенно:— Хотя кажется очень коротким.Антонина прочитала послание. Увидела, что Кутина оказалась права. Это было очень короткое послание.Но достаточное. Ее сердце судорожно забилось в груди. «На следующий год, любовь моя. На следующий год».— Да, — прошептала она. — Я буду там. Я обещаю. Император и его народ На утро после празднования дня рождения император Фотий пробрался в часть дворца, отведенную под комнаты слуг.Длинный, трудный путь.Мрачное настроение девятилетнего мальчика частично объяснялось простой усталостью. Празднование дня рождения было напряженным, несчастливым и изматывающим. Собралась огромная толпа, ему представляли сенаторов, императрица-регентша как и всегда поглядывала на него критически и делала критические замечания. Фотий получил такое же наслаждение, какое получает овца, когда ее стригут. А то и ведут на заклание.Однако в основном черные мысли и отвратительное настроение объяснялись Новостью.Вчера вечером как раз перед началом мероприятия Феодора сказала ему об Этом. Точно так же, как по представлениям Фотия фермер разговаривает со своим поросенком.— Отлично! Разве ты у меня не самый толстенький? — говорит фермер. Суть произнесенной Феодорой Новости была точно такой же.Добравшись до места назначения, Фотий постучал в дверь. Это была единственная дверь, в которую когда-либо стучал римский император. Все остальные открывали по его приказу.Дверь, ведущая в скромные апартаменты в части дворца, отведенной слугам, открылась. В дверном проеме стояла молодая женщина. Она была довольно красива, если не смотреть на шрамы на ее лице.— О, вы только посмотрите! Это Фотий! — Она улыбнулась и отступила в сторону.— Проходи, мальчик, проходи.Войдя, Фотий почувствовал, что меланхолия проходит. У него всегда поднималось настроение, когда он заходил к Ипатии и ее мужу Юлиану. Это было единственное место в мире, где Фотий чувствовал себя самим собой. Ипатия была его нянькой с тех пор, как он только учился ходить. И хотя Юлиан стал начальником его охраны совсем недавно, Фотий знал его много лет. Юлиан входил в ближайшее окружение его отца Велисария. Один из его букеллариев.Теперь появился и сам Юлиан, вышел в небольшую гостиную из кухни. Он держал кубок с вином в одной руке.Весело улыбался. Этот человек точно так же весело улыбался, когда Фотий впервые увидел его в усадьбе в Дарасе. Фотию было шесть лет и он округлившимися глазами смотрел из своей кровати, как большой и сильный катафракт забрался в окно и прошел к двери, ведущей в комнату Ипатии. И весело попросил мальчика сидеть тихо. Что Фотий и сделал в ту ночь и все остальные ночи, которые последовали за первой.— Добро пожаловать, император! — громко сказал Юлиан.— Не надо меня так называть, — проворчал Фотий. Юлиан улыбнулся еще шире.— У нас плохое настроение? Что случилось? Учителя критикуют твою риторику? Или императрица-регентша придралась к тому, как ты держался?— Хуже, — простонал Фотий. — Все ужасно.— Ну, парень, почему бы тебе не пройти в святая святых и не рассказать нам об этом? — Юлиан положил большую руку на плечо мальчика и повел его в общую кухню. Ипатия последовала за ними.Помещение — значительно большее, чем остальные в покоях слуг — как и обычно, было заполнено народом. За большим деревянным столом в центре кухни сидели два приятеля Юлиана, оба — катафракты.Как и обычно, держали в руках кубки. Их жены и матери суетились вокруг, приготовляя обед, пока небольшая орда детей то и дело вбегала в кухню и выбегала из нее, визжа во время игры.Как и обычно.— Привет, Фотий! Да здравствует император! — воскликнул один из катафрактов и поднял кубок. Это был Марк.Второй, которого звали Антоний, повторил жест. И слова, только у него сильно заплетался язык.Юлиан опустился за стол и сказал:— Не обращай на них внимания, парень. Они уже напились. Как и обычно в свой выходной.— Это наше право, — пробормотал Антоний. — Целый день не нужно слушать, как чертов учитель ворчит на бедного мальчонку.— А Фотию приходится слушать их ворчание семь дней в неделю, — сказала Ипатия. — Ни разу не видела его в стельку пьяным через два часа после восхода солнца.— Конечно, нет, — фыркнул Антоний. — Ему восемь лет. О, Боже, нет! Девять! День рождения вчера праздновали.Он с трудом встал.— Да здравствует Фотий! Император Рима!— Не надо меня так называть! — завизжал мальчик. — Я устал от этого!— От того, что тебя называют императором? — спросил Марк, глядя на Фотия туманным взором.— Нет, — проворчал Фотий. — Я устал быть императором! Я никогда их не просил об этом! — Затем настоящий стон: — Они заставили меня им стать!Трое катафрактов посмотрели на Фотия глуповато. В этот момент они напоминали сов.— Он недоволен, — высказал мнение Марк.— Настроение отвратительное, — согласился Антоний. Юлиан серьезно посмотрел на товарищей.— Фотий сказал, что должен сообщить ужасную новость. — Фотий выпалил все на одном дыхании.— Они хотят заставить меня на ком-то жениться! — завизжал он. — В следующем году!Трое уставились на него округлившимися глазами.— Уже? — спросил Марк. — Кажется несколько… э… э…— Рановато, — закончил фразу Антоний. В его глазах отразилась глубокая мысль. — Десять лет ему будет. Все еще слишком рано для его члена…— Не надо вульгарностей! — поругала его жена, отвернувшись от печи.Антоний пожал плечами.— Констатирую факт, только и всего.Ипатия села на скамью рядом с Фотием.— А на ком, как предполагается, ты должен жениться? — спросила она.— Из Суренов? — прошептал Юлиан. Он тут же изменил небрежную вальяжную позу. Сел прямо. Мгновение спустя Марк с Антонием сделали то же самое.Трое катафрактов переглянулись. Затем внезапно вроде как сошли с ума, стали сильно жестикулировать, стучать кулаками по столу, разливать вино. Находились в крайней степени возбуждения.— Он это сделал! Он это сделал! — заорал Юлиан, вскакивая на ноги.— За полководца! — предложил тост Антоний, поднимая кубок с вином и осушая его одним глотком. Кажется, даже не заметил, что чуть раньше почти все разлил.Марк просто сидел, делая глубокие выдохи. Его жена подошла к нему и обняла пухлыми руками, прижав его голову к своей груди.Теперь все находившиеся в кухне женщины собрались вокруг стола. Они не стали выражать эмоции так же бурно, как катафракты, но было очевидно: их радость от известия даже возможно и больше.— Почему все этому так рады? — жалобно спросил Фотий. — Я думаю, это ужасно! Я не хочу жениться! Мне только девять лет!Его жалобный стон заставил всех замолчать. Все уставились на Фотия. Ипатия мягко развернула мальчика, чтобы он встал лицом к ней.— Ты понимаешь, что это означает? — спросила она. — Для меня? Для нас?Фотий неуверенно покачал головой. Ипатия взяла ладони Фотия в свои.— Это означает, император…— Не надо меня так называть!— Тише, Фотий. Послушай меня. — Она сделала глубокий вдох. — Это означает, император, что твой отец закончил долгую войну с Персией. Ни один перс, и уж точно ни один Сурен никогда не вступал в брак с римскими императорами. Этот мир продлится всю нашу жизнь, Фотий. А вероятно, и дольше.Она повернула голову и посмотрела на Юлиана.— Это означает, император, что мой муж не умрет где-то от персидского копья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56