А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ирина покачала головой.— Нет, Велисарий, даже этого не будет. По крайней мере, не легкая конница. Я только вчера получила сообщение, что династия Лахмидов переметнулась от персов к малва. Таким образом, малва получили большую группу арабов-кавалеристов, а в придачу к ним еще и верблюдов с погонщиками, которых можно прекрасно использовать в пустынных районах на правом берегу Евфрата. Кстати, малва используют именно эту реку — вторжение идет по ней.— Медленно идет, — заметил Гермоген. — По Тигру получилось бы быстрее — он более пригоден для плавания.Велисарий пожал плечами.— Малва не особо беспокоятся о скорости и маневренности. Они идут большой силой. А такое наступление удобнее проводить по Евфрату. Добравшись до Пероз-Шапура, они смогут перейти в Тигр. И окружат столицу Персии — Ктесифон.— Как персы намерены реагировать? — спросил Германиций.— Судя по тому, что мне сказал Баресманас, император Хосров намерен держать осаду в Вавилоне, — сообщила Ирина.— Вавилоне? — воскликнул Антоний Александрийский. — Нет никакого Вавилона! Город пустует уже несколько столетий! — Патриарх покачал головой. — Он же в руинах.Ирина улыбнулась.— Город — да. Но стены Вавилона все еще стоят. И, по всем признакам, они все еще так же крепки, как были во времена Хаммурапи.— Что от нас просят персы? — спросила Антонина.Ирина бросила взгляд на Хрисопола. Префект претория вел предварительные переговоры с Баресманасом.— Они хотят заключить союз с Римом и просят нас послать войска к Вавилону в помощь Хосрову — столько, сколько можем, — он кивнул Ситтасу. — Персы не рассчитывают на нашу помощь в восточных провинциях, куда также вторглись малва. Но они… ну… очень бы хотели получить нашу помощь в Месопотамии.— Сколько именно людей они хотят получить в помощь? — спросил Юстиниан.Хрисопол сделал глубокий вдох.— Просят сорок тысяч. Всю сирийскую армию, а оставшиеся двадцать тысяч собрать из Анатолии и наших полков, стоящих в Европе.Зал взорвался.— Это безумие! — закричал Ситтас. — Это же половина римской армии!— Таким образом Дунай вообще остается без прикрытия! — рявкнул Германиций. — Все варварские племена на Балканах хлынут через него в течение месяца! — Он повернулся к Велисарию. — Неужели ты серьезно рассматриваешь эту просьбу?Велисарий покачал головой.— Нет, Германиций. Хотя и стал бы рассматривать серьезно, если бы знал, что мы можем предоставить такую силу. — Велисарий пожал плечами. — Но факт остается фактом: мы не можем. Просто не можем. Мы должны держать войска на Дунае, причем немалые силы, как ты и сказал. И, к сожалению, мы должны оставить армию Ситтаса в Константинополе. Как мы все знаем, положение династии все еще остается шатким. Большая часть знати поддержит переворот — если еще один начнется и если они решат, что он может оказаться успешным.Германиций потрепал бороду.— Другими словами, на данный момент нам некого послать в Персию, кроме сирийской и египетской армий.— Нет, — сказала Феодора. — В Египте тоже шаткое положение. — Она повернулась к начальнице шпионской сети.— Расскажи им.— Как вы все знаете, бывший патриарх Александрии Тимофей IV был убит во время восстания «Ника» Восстание «Ника» — народное восстание в Константинополе 11-17 января 532 года. Название получило от клича-пароля восставших «Ника!» — «Побеждай!».

, в то же время был убит предшественник Антония Епифаний, — сказала Ирина. — Виновные так и не были найдены, но я уверена: это дело рук наемных убийц малва. — Которым помогали экстремисты из рядов служителей церкви, — добавил Юстиниан злобно.Ирина кивнула.— После трех месяцев пререканий и ожесточенных споров греческая знать Александрии назначила нового патриарха. Экстремиста-ортодокса. Монаха по имени Павел. На следующий день по его инициативе начались преследования. С тех пор в Александрии продолжаются волнения. Почти ежедневно происходят уличные драки и столкновения между экстремистами-ортодоксами и экстремистами-монофизитами. Мы только вчера получили эту информацию.— А чем, черт побери, занимается армия Египта? — спросил Германиций.— Они взяли сторону патриарха, — ответила Ирина. — На самом деле, судя по полученным мною сообщениям, командующий армией был главным сторонником Павла.— Это полководец Амброз, не правда ли? — уточнил Гермоген. Ирина кивнула.— Знаю я этого мерзавца, — проворчал Ситтас. — Ни черта не стоит на поле брани. Политик до мозга костей. Амбициозен, как сатана.Префект претория вздохнул.— Так, это армия Египта. Значит, ее мы в Персию послать не можем.— Дело обстоит даже хуже, Хрисопол, — заметил Велисарий. — Мы пошлём какие-то силы в Египет, чтобы выправить положение.— Считаешь, нам следует вмешаться?— Определенно. Египет — крупнейшая провинция империи. В будущем мы надеемся, что Египет станет нашим бастионом во время морской кампании в Эритрейском море. Мы не можем позволить, чтобы население было недовольно и находилось на грани восстания.— По этому вопросу я полностью согласна с Велисарием, — поддержала полководца Феодора. Потом кивнула на Антония. — По рекомендации Антония я посылаю дьякона по имени Феодосий занять место Павла — патриарха Александрии. Феодосий — монофизит, но не придерживается экстремистских взглядов. Как и Тимофей, он принадлежит к северианской школе.Хрисопол нахмурился.— А как ты намереваешься провести назначение? — Впервые после начала совещания Феодора улыбнулась. Но в ее улыбке не было и доли веселья.— Смесью старого и нового. Ты знаешь о религиозном ордене, основанном Михаилом Македонским? Он предложил отправить несколько тысяч своих монахов в Египет, чтобы разобраться с существующими там монашескими орденами.— Его монахи хороши против других монахов, дерущихся на улицах дубинами, но против армии Египта… — проворчал Гермоген.— С ней будет сражаться Когорта Феодоры, — объявил Велисарий. За объявлением последовало гробовое молчание. Все глаза повернулись к Антонине.Маленькая египтянка пожала плечами.— Боюсь, это все, что у нас есть.— Не совсем, — сказал Велисарий. И посмотрел на Гермогена. — Думаю, мы можем выделить один из твоих легионов в поддержку гренадерам Антонины. Они будут ее пехотой. А в качестве конницы я выделю ей пятьсот своих катафрактов.Гермоген кивнул. Германиций нахмурился и переводил взгляд с Велисария на Антонину.— Я думал, вы собираетесь использовать гренадеров в Персии, — заметил он.Перед тем как Велисарий смог ответить, заговорила Феодора:— Нет. Точно нет. За исключением небольшого отряда ракетчиков Велисария, Когорта под предводительством Антонины — наша единственная сила, обеспеченная новым пороховым оружием. Они никогда не участвовали в настоящем сражении. Я не собираюсь рисковать ими в Персии. По крайней мере, в начале войны.Германиций нахмурился сильнее.— Тогда кто?..— Я, — сказал Велисарий. — Я сам и все войска, которые нам удастся собрать. — Он почесал подбородок. — Думаю, сможем выделить тысяч пять-шесть из сирийской армии, ну а также мои букелларии.— Я могу выделить две тысячи катафрактов, — вставил Ситтас. И посмотрел на Германиция.Командующий иллирийской армией скорчил гримасу.— Наверное, смогу выделить человек пятьсот. Не больше. Боюсь, в течение ближайшего года начнутся проблемы с северными варварами. Малва будут щедро раздавать золото.Гермоген, подсчитывавший на пальцах получающееся количество, поднял голову.— Не получается достойной армии, Велисарий, — заметил он. — Что там у тебя? Где-то тысяча катафрактов, после того как ты отдашь пятьсот Антонине?Велисарий кивнул. Гермоген выдохнул воздух.— Плюс две тысячи Ситтаса и пятьсот Германиция. Это три с половиной тысячи кавалеристов. Тяжелая конница. Из армии Сирии ты, вероятно, получишь три или четыре тысячи пехотинцев и пару тысяч кавалеристов. Но это будет легкая конница, лучники, а не копьеносцы.— В самом лучшем случае — десять тысяч человек, — сделал вывод Германиций. — Как правильно заметил Гермоген, достойной армии не получается.Велисарий пожал плечами.— Это то, что есть.— Мне не нравится, что Велисарий лично намерен возглавить армию, — заявил Хрисопол. — Он — главный стратег империи. Он должен остаться здесь, в столице.— Чушь! — рявкнул Юстиниан. Впервые после начала совещания на его лице появилась улыбка. И, как и у его жены, в ней не было и доли веселья.— Вы хотите заключить союз с Персией? — спросил он. — Им совсем не понравится наше предложение десяти тысяч человек. Но репутация Велисария — совсем другое дело. Она перевесит любое количество. — Теперь на обезображенном лице все-таки появилась доля радости. — Прекрати хмуриться, Хрисопол. Я знаю, что ты хмуришься, как будто вижу тебя.Он склонился вперед, схватившись за подлокотники. Обвел взглядом пустых глазниц собравшихся советников. В какое-то мгновение все могли бы поклясться, что Юстиниан на самом деле видит их.— Я сделал этого человека полководцем, — сказал бывший император. — Это — одно из немногих решений, о которых я никогда не пожалел. — Он откинулся на спинку стула. — Персы будут счастливы. Не сомневайтесь. Глава 3 На следующее утро, когда императрица-регентша давала Баресманасу официальный ответ Рима на предложение Персии, посол на самом деле казался счастливым. Да, он надеялся на большую армию. Но на самом деле ни он сам, ни император Хосров не ожидали, что римляне выделят им сорок тысяч человек. Его также очень обрадовало, что римляне не потребовали взамен никаких приграничных территорий. Щедрость оказалась неожиданной.Но самое главное — Велисарий!
Не все члены персидской делегации придерживались того же мнения, включая жену Баресманаса Малеку. Как только Баресманас вернулся в небольшой дворец, расположенный в центре императорского комплекса, в котором разместились персы, она вышла в гостиную. Жена сильно хмурилась.— Я тебя не одобряю, — заявила она мужу очень серьезным тоном. — Нам не следует просить одолжения у этих негодяев римлян, словно мы какие-то нищие!Баресманас проигнорировал ее. Он стоял перед камином и смотрел на играющие языки пламени, а также грел руки — апрельское утро оказалось прохладным.— Я не одобряю! — повторила Малека.Баресманас вздохнул и отвернулся от камина.— Император одобряет, — сказал он мягко.— Хосров — всего лишь мальчик!— Совершенно определенно — нет, — твердо ответил муж. — Да, он молодой человек. Но он во всех планах не хуже других императоров, восседавших на арийском троне. Не сомневайся в этом, жена.Малека нахмурилась.— Даже если и так… Он слишком обеспокоен вторжением малва! Он забыл о нашем великолепном арийском наследии!Муж с трудом сдержался от резкого ответа. В отличие от жены Баресманас получил прекрасное образование. На самом деле он был ученым, что нетипично для шахрадара. С другой стороны, Малека являлась типичной представительницей класса.Как и все высокопоставленные персидские женщины благородного происхождения, она умела читать. Но этим умением она ни разу не воспользовалась по достижении совершеннолетия. Малека предпочитала изучать историю, сидя на мягких подушках в их дворце в столице Персии Ктесифоне. Барды пели ей песни, повествующие о победах ариев.Баресманас внимательно смотрел на лицо разгневанной жены, пытаясь придумать, как объяснить ей истинное положение вещей так, чтобы она это поняла, несмотря на свои предубеждения и необразованность.Настоящая история, как он знал, сильно отличалась от версии, представляемой в эпических поэмах. Иранцы, правящие Персией и Центральной Азией, происходят, как и их скифские братья, из азиатских степей. Когда-то они тоже были варварами-кочевникмаи. Более тысячи лет назад арийские племена пришли на юг из степей, покоряя земли, по которым шли.Племена, отправившиеся на запад, стали известны как иранцы, и именно они принесли славу древней Персии. Обосновавшиеся на востоке родичи покорили Северную Индию и создали ведическую культуру, которая в дальнейшем распространилась на весь субконтинент.А затем, сделав все это, обе ветви ариев придумали для себя новую историю. Историю, полную легенд и грандиозных притязаний, в которой осталось очень мало от реальных фактов.Мифы и сказки в основном зарождались на востоке. Как и раньше, теперь реальная власть иранцев концентрировалась на Иранском нагорье и огромных богатых землях Месопотамии. Но арии — по крайней мере знать — предпочитали помнить легенды северо-восточных степей.«Их почему-то помнят, переворачивая все с ног на голову, — думал он. — Я не знаю о военной мощи варварских наездников. Только мифы о чистоте крови и божественном происхождении».Рассматривая жену, Баресманас понял, что ему не удастся справиться с ее предрассудками.Пусть будет так. У ариев есть и другие традиции.— Подчиняйся своему мужу, жена, — приказал он. — И своему императору.Она открыла рот.— Подчиняйся.Малека склонила голову. Потом угрюмо вышла из комнаты.Баресманас опустился на диван у камина. Уставился на языки пламени. Огонь отражался у него в темных глазах, но, глядя в эти минуты в огонь камина, он видел совсем другое…Он вспомнил другой огонь — сражение под Миндусом, где три года назад римский полководец разбил персидскую армию. Перехитрил их, поймал в капкан, уничтожил, даже захватил персидский лагерь.Велисарий.Баресманас участвовал в той битве. Как и его дети, остававшиеся в персидском лагере.Он отвернулся от огня и скорчил гримасу.Его дети никогда не оказались бы в Миндусе, если бы их туда не привез сам Баресманас. Несмотря на свое образование, он тоже поддался арийской надменности. У благородных персов давно сложилась традиция приводить свои семьи на поле брани. Таким образом они показывали врагу и всему миру свою надменную уверенность в непобедимости ариев.Его жена отказалась поехать, сославшись на состояние здоровья. (Ее не пугали враги, ей просто не хотелось ехать в жаркую сирийскую пустыню.) Но дети поехали с радостью — как дочь, так и сын. Они горели желанием увидеть, как их знаменитый отец, подчиняющийся только главнокомандующему Фирузу, разобьет наглых римлян.Баресманас вздохнул. Поднял левую руку и погладил правое плечо. Плечо болело, и сквозь шелковую ткань туники он чувствовал оставшийся шрам.Шрам от римского копья. В Миндусе Баресманас, как и все копьеносцы благородного происхождения бросившийся в атаку, оказался пойманным в ловушку в центре поля. Пойманным хитрым римским главнокомандующим, а затем разбитым его контрударами.Велисарий.Баресманас плохо помнил последние минуты битвы. Только суматоху, смятение, клубы пыли; растущий ужас от понимания того, что их перехитрили и победили; шок и боль, когда лежал в полубессознательном состоянии, истекая кровью на вытоптанной множеством ног земле, а его плечо было почти полностью отрублено.Лучше всего он помнил ужас, сковавший его сердце, словно по венам у него вдруг вместо крови потекло расплавленное железо. Он боялся не за себя, а за своих беспомощных детей. Некому было защищать персидский лагерь от празднующих победу римлян. Баресманас знал: римские солдаты пройдутся по нему, как стая голодных волков, в особенности их наемники-гунны. Станут насиловать женщин и убивать мужчин.И они насиловали и убивали, по крайней мере, уже начали.Пока Велисарий вместе со своими катафрактами не положил конец бесчинствам. Велисарий был с гуннами так же безжалостен и решителен, как и с персами.Несколько недель спустя его выкупила семья. Баресманас услышал о случившемся от своей дочери Тахмины. Увидев приближающихся гуннов, они с братом спрятались под шелковыми подушками в их шатре. Но варваров это не обмануло. Отряд гуннов быстро обнаружил Тахмину и вытащил ее из шатра. Брат попытался прийти ей на помощь, но тщетно. Гунны не стали убивать мальчика — на рынке рабов за него можно было бы получить неплохую цену. Они просто хорошенько врезали ему, чтобы не мешал, пока они срывают одежду с сестры.Тогда и появился римский полководец в сопровождении катафрактов и приказал гуннам остановиться. Тахмина описала Баресманасу, как гунн, державший ее за волосы, попробовал поддразнить Велисария. И как полководец с жестким выражением лица просто произнес имя одного из своих подчиненных. Катафракта, чье лицо оказалось еще более жестким. Он вообще чем-то напоминал ласку. И катафракт оказался таким же быстрым и смертоносным, как ласка. Его стрелы пронзили гуннов, державших Тахмину, так быстро, словно он убивал куриц.Велисарий.Странный, необычный человек. Жалость и благородство лежат у него под коркой безжалостности и хитрости.Баресманас снова повернулся к камину и уставился в огонь. И теперь впервые после того, как он узнал о совершенном малва в Месопотамии, перс смог поверить, что враг сгорит в огне.Велисарий. Глава 4 Это был самый красивый собор, который когда-либо видел Юстиниан.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56